Ушёл раньше, чем нужно

Часы в гостиной пробили девять вечера. Затем половину десятого. В одиннадцать комната погрузилась в глухую ночную тишину, прерываемую лишь тиканьем настенного циферблата и мерным гулом холодильника. Ужин на плите уже давно остыл. Изуку сидел на диване, сжимая в руках отключённый ноутбук. Внутри него медленно, но верно разрасталось липкое, холодное чувство тревоги. Хитоши мог задержаться в офисе из-за упавшего сервера — это бывало. Но он всегда, абсолютно всегда присылал хотя бы короткое «занят» или «буду позже». Сейчас на экране телефона висела удручающая пустота: ни одного уведомления. В 23:15 Изуку не выдержал. Он открыл контакты и нажал на вызов. Гудок. Ещё один. Третий. Четвёртый. Мидория уже собирался сбросить, думая, что Хитоши просто оставил телефон на рабочем столе, как вдруг на том конце провода раздался тихий щелчок соединения. Изуку резко прижал трубку к уху.— Хитоши! Слава богу, ты почему не отвечаешь, я уже... — Алло? Здравствуйте, — прервал его вовсе не тот человек, которого он ждал. Голос принадлежал девушке. Он был тихим, собранным от чего у Изуку мгновенно перехватило дыхание. — Вы кем приходитесь владельцу телефона? — Я... я его партнёр. Мы вместе живём, — Изуку резко поднялся с дивана, чувствуя, как ноги мгновенно стали ватными. — А где Хитоши? Кто вы? Почему у вас его телефон? — Я медсестра приёмного отделения центральной городской больницы, — спокойно, но быстро заговорила девушка. На заднем плане послышался характерный писк медицинских мониторов и поспешный шаг. — Пациент Шинсо Хитоши был доставлен к нам сорок минут назад. Прямо из офиса, его коллеги вызвали скорую. У него произошёл острый сердечный приступ. Мир вокруг Изуку на секунду покачнулся, краска мгновенно отлила от его лица. Он судорожно схватился свободной рукой за край стола, чтобы не упасть. Сердечный приступ? Обычный офисный стресс, сигареты и недосып сделали то, что казалось невозможным в двадцать семь лет. Хитоши, который всегда казался таким выносливым, пусть и вечно уставшим. — Я... я сейчас приеду! — закричал Изуку, бросаясь в прихожую и пытаясь одной рукой натянуть кроссовки, роняя ключи на пол. — Какое отделение? Я буду через десять минут! — Подождите, молодой человек, послушайте меня внимательно, — голос медсестры стал строже и весомее. — Ехать сейчас сюда не нужно. К нему ещё нельзя. Вообще никого не пускают. Он находится в реанимации, сейчас кардиобригада борется за его жизнь. Состояние крайне тяжёлое, врачи боятся делать какие-либо прогнозы. Всё, что вы можете сейчас сделать — это оставаться на связи и ждать нашего звонка. Как только появится определённость, мы вам сообщим. В трубке раздались короткие, безжалостные гудки отбоя. Изуку так и остался стоять в прихожей, сжимая в дрожащей руке замолчавший телефон. Один кроссовок был надет, второй валялся в углу. На полу перед ним лежали ключи от квартиры, которую они так долго обустраивали вместе. В голове набатом стучали слова: «Ещё не время. Ещё не время...» Изуку опустился на колени прямо у двери, прижимая телефон к груди, и уставился в темноту коридора. Хитоши всегда говорил, что для брака ещё не время. А теперь у них могло просто не остаться этого времени из-за банальной, жестокой реальности обычного человеческого мира. Изуку не помнил, как отключился. Сидя на жёстком полу в прихожей, прислонившись спиной к входной двери, он просто затерялся в собственной беспомощности. Телефон оставался зажат в руке. Сознание, измученное резким скачком адреналина и удушающим страхом, капитулировало перед тяжёлым, липким забытьем. Это не было сном — скорее глубокий, болезненный обморок, в котором перед глазами крутились ломаные образы: Хитоши, уходящий сквозь утренний дождь, Хитоши, смеющийся над его нелепыми кудрями, Хитоши, роняющий чашку кофе на ковёр в офисе. Громкий, резкий звук разорвал тишину квартиры в 5:48 утра. Изуку вздрогнул, мгновенно распахивая глаза. В прихожей было холодно и темно, из щели под дверью сквозило. Пальцы, сжимавшие смартфон, онемели и почти не слушались. Экран ярко вспыхнул, отображая незнакомый городской номер. Тот самый.Мидория судорожно нажал на кнопку приёма, едва не выронив аппарат на паркет. Он попытался что-то сказать, но из пересохшего горла вырвался лишь глухой, надрывный хрип. — Алло… Мидория-сан? — в трубке снова раздался голос той же медсестры. Но теперь в нём не было прежней собранной строгости. Он звучал тихо, глухо и как-то… уставше. Так говорят люди, которые только что вышли из затяжного боя, зная, что проиграли его подчистую. — Да… я слуш… да, — Изуку попытался подняться, упираясь свободной рукой в пол, но колени дрожали так сильно, что он едва удерживал равновесие. — Мидория-сан, пожалуйста… присядьте, если вы стоите, — тихо попросила девушка на том конце провода.Этот короткий, стандартный медицинский протокол ударил Изуку под дых сильнее любого физического оружия. Пространство вокруг него сузилось до размеров крошечного светящегося экрана. Время замедлило свой бег, превращаясь в густую, удушливую смолу. — Нет, нет, нет… — зашептал Изуку, мотая головной, будто это могло отменить то, что должно было прозвучать дальше. — Скажите, что он пришёл в себя. Скажите, что мне можно приехать. Пожалуйста. — Мне очень жаль, — из динамика донёсся тяжёлый вздох. — В 5:32 утра сердце Шинсо Хитоши остановилось окончательно. Реанимационная бригада проводила непрямой массаж и дефибрилляцию в течение сорока минут. Мы запустили искусственное жизнеобеспечение, ввели все возможные стимуляторы. Но… повреждения были слишком обширными. Организм не выдержал нагрузки. Врачи сделали всё, что могли. Примите наши соболезнования. Изуку не закричал. В его груди словно разорвался беззвучный снаряд, выжгший весь воздух, все эмоции, все мысли. Он просто опустился обратно на колени, чувствуя, как внутри него с сухим треском ломается то последнее, что делало его живым человеком. Пять лет. Пять лет шуток про «ещё не время». И теперь этого времени действительно больше не существовало. Реальность обычного, мира оказалась циничной и беспощадной: люди в ней умирали от банального стресса, сигарет и уставшего сердца в двадцать семь лет. — Какое… какое отделение? — бесцветным, абсолютно чужим голосом спросил Изуку. В его глазах не было слёз — только бесконечная, пугающая пустота. — Центральный корпус, цокольный этаж. Отделение патологоанатомии, — тихо ответила медсестра. — Вам нужно приехать для оформления документов и... опознания. Еще раз приношу свои соболезнования. Нам жаль. — на этом звонок сбросился. Пугающая тишина окутала помещение, содрогаясь от резких всхлипов и тапанья по телефону для вызова такси.