Фред Уизли был жив
22 июня 2026 г., 07:38
Стоило зайти в Большой Зал — и я обомлела.
Воздух будто застрял в груди, дыхание перехватило. В центре зала, залитого мягким светом зачарованных свечей, раскинулись длинные столы факультетов. Но я видела только один — гриффиндорский. За ним, как два ярких факела среди множества голов, выделялись две одинаковые рыжие макушки.
Фред Уизли был жив.
Он сидел, слегка откинувшись на скамье, и хохотал во весь голос, запрокинув голову. Джордж что‑то шептал ему на ухо, тыча пальцем в сторону профессора Флитвика, и Фред снова взрывался смехом, вытирая слёзы с глаз. Живой. Настоящий. С той самой озорной улыбкой, которую я так хорошо помнила. С блеском в глазах, который не мог быть иллюзией.
Мир вокруг на мгновение потерял чёткость — остались только они, два рыжих вихря, воплощение беззаботности и веселья. Сердце забилось так часто, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. В висках застучало, ладони вспотели, а в горле пересохло. Я стояла, не в силах пошевелиться, и просто смотрела, впитывая каждую деталь: веснушки на носу Фреда, его взъерошенные волосы, складки мантии, небрежно перекинутую через скамью сумку с вышитым львом.
— Миранда? Ты чего застыла? — окликнула меня соседка по комнате, **Лина Кэрроу**, беря меня под локоть.
Я вздрогнула, оторвав взгляд от гриффиндорского стола. Реальность обрушилась на меня лавиной звуков: гомон голосов, звон тарелок, скрип скамеек.
— Ничего, просто… — я сглотнула, пытаясь прийти в себя. — Просто засмотрелась.
Но стоило мне сделать шаг вперёд, как ноги словно перестали слушаться. Я не заметила подножку от чьей‑то небрежно выставленной сумки и, потеряв равновесие, с грохотом упала на каменный пол.
Шум в зале на мгновение стих. Десятки глаз обратились ко мне. Щеки вспыхнули от стыда, ладони закололо от удара о твёрдый пол. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы — не от боли, а от смущения и нахлынувших эмоций.
— Ох, Миранда, давай помогу! — Лина тут же бросилась ко мне, протягивая руку. Её веснушчатое лицо выражало искреннюю заботу. — Ты не ушиблась?
Она ловко подхватила меня под локоть и помогла встать, попутно отряхивая мою мантию.
— Всё в порядке, — пробормотала я, стараясь не поднимать глаз. Но краем зрения всё равно ловила картину за гриффиндорским столом.
Фред обернулся на шум. На мгновение наши взгляды встретились. Он на секунду замер, а потом его губы растянулись в широкой улыбке. Он что‑то сказал Джорджу, тот тоже обернулся, подмигнул и показал большой палец. Фред рассмеялся и вернулся к разговору, но этот короткий взгляд, эта улыбка… Они обожгли меня, словно вспышка.
— Пойдём к нашему столу, — тихо сказала Лина, ведя меня прочь от любопытных взглядов. — И не переживай, через пять минут все забудут, что ты упала. В Хогвартсе каждый день кто‑то куда‑то падает.
Я кивнула, но внутри всё дрожало. Я шла, чувствуя, как бешено колотится сердце, а в голове крутились мысли: «Он жив. Он здесь. Он смеётся. И он только что улыбнулся мне».
Мы сели за стол Пуффендуя. Лина налила мне тыквенного сока, пододвинула тарелку с тостами, что‑то весело рассказывала про урок травологии, но я почти не слышала. Я украдкой снова посмотрела на гриффиндорский стол. Фред потягивал сок, оживлённо жестикулировал, спорил с кем‑то — такой живой, такой настоящий.
И впервые за долгое время в моей душе затеплилась искра чего‑то светлого. Может быть, это и есть шанс — не просто начать заново, а исправить то, что нельзя было исправить раньше. Познакомиться. Поговорить. Улыбнуться в ответ.
«Я не упущу его на этот раз», — твёрдо решила я, сжимая в руке стакан с соком. И впервые за много лет на моих губах появилась искренняя, лёгкая улыбка.
Но вот как стоило с ним заговорить?
Этот вопрос крутился в голове снова и снова, пока я шла по коридору рядом с Линой. Фред Уизли — живой, смеющийся, настоящий — сидел всего в нескольких метрах от меня за гриффиндорским столом, а я не могла выдавить из себя и слова. Оказалось, я ужасно стеснительная. Особенно когда дело касалось него.
Я украдкой бросила взгляд в сторону гриффиндорцев. Фред что‑то оживлённо рассказывал, размахивая вилкой, Джордж корчил рожицы, а Ли Джордан хлопал себя по колену от смеха. Их трио словно излучало энергию — шумную, яркую, заразительную. И я… стояла в стороне, будто приклеенная к полу.
— Миранда? — Лина осторожно тронула меня за рукав. — Ты опять зависла. О чём задумалась?
— Да так… — я поспешно опустила глаза, чувствуя, как горят щёки. — Просто… странно всё это.
А в голове билась другая мысль: моя версия в этом времени — 11‑летняя Элиана Морган на Слизерине. Она пока даже не смотрит в сторону Фреда. Верно, ведь я обратила на него внимание лишь под конец учебного года, а сейчас только его начало.
Элиана сейчас, наверное, сидит где‑то в подземельях Слизерина — прямая спина, холодный взгляд, безупречные манеры. Она презирает шумных гриффиндорцев, считает их выходки недостойными и уж точно не станет хихикать над их шутками. Для неё Фред Уизли — просто очередной безрассудный гриффиндорец, не стоящий внимания.
А я… я знала, кем он станет. Знала, какой след оставит в истории Хогвартса. Знала, что он значит для меня — той, что уже пережила его потерю.
Но как подойти? Как начать разговор, не выглядя при этом полной дурочкой?
«Привет, Фред, я тебя обожаю?» — нет, слишком откровенно.
«Можно я посижу рядом?» — глупо.
«Ты случайно не знаешь, как пройти к библиотеке?» — ещё глупее, он же не путеводитель.
Я вздохнула, сжимая ремешок сумки.
— Знаешь, — вдруг сказала Лина, хитро прищурившись, — если хочешь с кем‑то познакомиться, не обязательно бросаться с головой в омут. Можно начать с малого.
— С малого? — переспросила я.
— Ну да! Например, улыбнуться. Или случайно встретиться у кабинета зельеварения. Или… о! — она хлопнула в ладоши. — В пятницу клуб любителей волшебных растений устраивает выставку редких цветов из теплицы профессора Спраут. Там будут все! И гриффиндорцы в том числе.
Я задумалась. Это… действительно звучало разумно. Не бросаться сразу с признаниями, а просто оказаться рядом. Посмотреть, послушать, может, перекинуться парой слов.
— А вдруг он подумает, что я навязчивая? — с сомнением пробормотала я.
— А вдруг он как раз ждёт, чтобы кто‑то улыбнулся ему в ответ? — подмигнула Лина. — Фред, конечно, шумный, но он не кусается. И он всегда рад новым друзьям.
Я снова посмотрела на гриффиндорский стол. Фред как раз поймал мой взгляд — на долю секунды наши глаза встретились, и он, будто почувствовав моё волнение, коротко и тепло улыбнулся. Просто так, без причины.
И в этот момент что‑то внутри меня отпустило.
Может, Лина права? Может, не нужно сразу бросаться в омут — достаточно просто сделать первый шаг. Улыбнуться в ответ. Кивнуть. Сказать «привет» в коридоре.
«Хорошо, — решила я. — В пятницу на выставке. Я подойду. И на этот раз не убегу».
Сердце забилось чуть быстрее, но теперь это было не от страха — от предвкушения.
