Тому, кто научил меня смеяться

И вот с того дня я начала общаться с Фредом и Джорджем. Мы встречались в коридорах, болтали на переменах, помогали друг другу с домашними заданиями — а чаще всего просто дурачились. Фред научил меня подбрасывать шоколадные лягушки так, чтобы они квакали в полёте, а Джордж показал, как заставить перо писать не то, что задумал автор — идеально для подмены ответов на контрольных. — Ну надо же, Миранда, — как‑то раз покачал головой Фред, когда мы сидели в укромном уголке возле теплицы № 3, — как мы могли не заметить тебя раньше? Ты же идеально вписываешься в нашу команду! — Да, — подхватил Джордж, доставая из кармана «Конфеты „Смех сквозь слёзы“». — С таким чувством юмора ты могла бы стать нашим тайным агентом в Пуффендуе. Представляешь, внедряешься в ряды самых добропорядочных студентов и незаметно подменяешь их мятные леденцы на наши сладости! Я рассмеялась, но в груди защемило. Это последний наш учебный год. Мысль эта камнем лежала на сердце. Они так радовались новому другу, так сокрушались, что потеряли целый год, — а я знала то, чего не знали они. Порою мне тоже было грустно, осознавая, какое будущее всех ждёт. Война за Хогвартс. Война за свободу. Тени сгущаются, и скоро смех станет роскошью, а шутки — почти вызовом. Однажды вечером мы сидели на парапете у озера. Солнце садилось, окрашивая небо в багряные и золотые тона, вода мерцала, словно усыпанная тысячами крошечных звёзд. Фред лениво кидал камешки, Джордж строил из травы смешных человечков. — Знаешь, — вдруг сказал Фред, глядя вдаль, — иногда мне кажется, что всё это… слишком хорошо, чтобы длиться вечно. Как будто мир даёт нам передышку перед чем‑то большим. Джордж замер, потом поднял глаза на брата: — Ты что, стал пророком, как профессор Трелони? — Нет, — Фред пожал плечами. — Просто… чувствую. Как будто где‑то уже начали отсчёт. Я затаила дыхание. Он чувствует. Даже не зная, что будет, он чувствует приближение бури. — Глупости, — бодро сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Просто сейчас всё хорошо. Амбридж хоть и противная, но она не вечна. А Хогвартс — он всегда был и будет. — Верно, — кивнул Джордж. — И мы будем. Вместе. Фред улыбнулся и положил руку мне на плечо: — Точно. И знаешь что? В следующем году мы откроем свой магазин. «Всевозможные волшебные вредилки Уизли». Представляешь? Собственное дело, шутки, веселье — и никаких Амбридж! — И ты обязательно будешь нашим первым официальным консультантом по цветочным заговорам, — подмигнул Джордж. Я улыбнулась в ответ, но внутри всё сжималось. Они мечтают о магазине, а через несколько лет один из них погибнет в битве за Хогвартс. Я знала это, видела это, пережила это. И сейчас, в этот солнечный вечер у озера, когда мир казался таким мирным, эта правда жгла сердце, как раскалённый металл. — Конечно, буду, — тихо сказала я. — С радостью. Фред рассмеялся, вскочил на ноги и протянул мне руку: — Тогда пойдём! Проверим, как там поживают наши тюльпаны-шпионы. Вдруг они уже завербовали кого‑то из преподавателей? Мы пошли обратно к замку — трое друзей, смеющихся и болтающих о пустяках. Я смотрела на их лица — живые, озорные, полные надежд — и твёрдо решила: я не стану молчать, как в прошлый раз. Я не упущу ни одного момента. Я буду рядом, пока это возможно. И, может быть, если я сделаю всё правильно, я смогу хоть немного изменить то, что должно случиться. Солнце почти скрылось за горизонтом, отбрасывая длинные тени. Ветер играл волосами Фреда, трепал его мантию. Он обернулся ко мне и улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так любила. И в этот миг я поняла: даже если будущее неизбежно, настоящее принадлежит нам. И я буду беречь каждое его мгновение.