Тому, кто научил меня смеяться

Косой переулок жил своей жизнью: звенели монеты, шумели покупатели, пахло свежей выпечкой из кондитерской напротив. Мы с Фредом развешивали новые гирлянды над витриной — мерцающие шары, которые при прикосновении издавали забавные звуки. — Смотри, — Фред подбросил один шар, и тот запел тоненьким голоском: «Купи меня, купи меня!» — Идеально, правда? — Идеально, — я улыбнулась, но в груди что‑то сжалось. Сейчас. Сейчас я скажу ему правду. — Фред, я… — О, смотри! — он вдруг отвлёкся на прохожего, который заинтересованно разглядывал витрину. — Кажется, первый клиент! Пойду поздороваюсь. Я осталась стоять с протянутой рукой, слова застряли в горле. Опять. Позже, когда Джордж ушёл договариваться о поставке новых зелий, мы с Фредом сидели за столиком в «Трёх мётлах», потягивая сливочное пиво. — Знаешь, — я покрутила стакан в руках, — иногда мне кажется, что я совсем не та, за кого себя выдаю. Фред поднял брови: — Что ты имеешь в виду? Ты — Миранда Холл, лучшая подруга Уизли и гений организации. Без тебя мы бы до сих пор раскладывали «Конфеты смеха» в алфавитном порядке. — Но… — И без тебя, — он вдруг стал серьёзнее, — я бы, наверное, не решился на всё это. На побег. На магазин. На… нас. Он посмотрел мне в глаза, и моё сердце пропустило удар. Скажи ему. Сейчас. — Я просто… — я сглотнула. — Я просто хотела сказать, что очень ценю твою дружбу. Фред рассмеялся: — Дружба? Миранда, мы уже давно вышли за рамки дружбы, и ты это знаешь. Я покраснела и поспешно отпила пива, пряча взгляд. Опять не вышло. На следующий день мы раскладывали новые товары на полках. Фред вешал табличку «Осторожно: может вызвать приступ безудержного веселья!», а я расставляла коробки с «Дымовыми сердечками». — Слушай, — я набрала в грудь воздуха. — А что, если я… — Миранда! — Джордж ворвался в магазин, размахивая пергаментом. — У нас заказ на пятьдесят наборов «Шумовых шариков» от школы чародейства в Норвегии! — Правда? — Фред тут же переключился на брата. — Отлично! Значит, нужно удвоить производство… Я вздохнула, пряча разочарование. Третий раз. Вечером мы остались в магазине одни — Джордж ушёл ужинать к друзьям. Фред зажигал магические светильники, которые отбрасывали на стены причудливые тени. — Красиво, — я подошла к окну. — Как в сказке. — Да, — он встал рядом. — И знаешь, что самое волшебное? Что ты здесь. Я повернулась к нему. Сейчас или никогда. — Фред, я должна тебе кое‑что сказать. Я… — Ты прекрасна, — закончил он за меня. — И я рад, что ты рядом. Я закрыла рот, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он даже не дал мне договорить. — Спасибо, — прошептала я. — Ты тоже. Ночью я не могла уснуть. Лежала на узкой кровати в комнатке над магазином и смотрела на луну. Почему я не могу ему сказать? Ответ был прост: я видела, как Фред реагирует на любые намёки о чём‑то серьёзном или тревожном. Когда я пыталась заговорить о будущем, он отшучивался. Когда затрагивала тему опасностей, которые могут нас ждать, он отвечал: «А мы их рассмеём!» Он строит новую жизнь. Счастливую, яркую, полную смеха. И я не хочу быть тем, кто принесёт в неё тьму. Утром Фред нашёл меня у витрины — я протирала пыль с коробок «Анти‑Амбриджских леденцов». — Ты какая‑то тихая сегодня, — он положил руку мне на плечо. — Всё в порядке? — Да, просто… задумалась. — О чём? — О том, как всё изменилось. — И как? — В лучшую сторону, — я повернулась и улыбнулась ему. — Определённо в лучшую. Фред улыбнулся в ответ и притянул меня к себе: — Вот и отлично. Потому что худшее позади, а впереди — только веселье, приключения и… мы. Я обняла его, уткнувшись носом в плечо. Может, он прав. Может, сейчас не время для правды. Может, сначала нужно дать ему насладиться этой свободой, этим счастьем. — Да, — прошептала я. — Мы. И в этот момент я решила: пусть правда подождёт. Пока Фред смеётся, пока он верит, что всё возможно, пока он смотрит на меня так, как сейчас, — я буду рядом. Буду его опорой, его союзником, его… кем бы я для него ни была. А правду я скажу потом. Когда придёт время.