Тому, кто научил меня смеяться

Я очнулась. Сначала я не поняла, где нахожусь. В ушах ещё звучал смех Фреда, перед глазами стояли руины Хогвартса, а в груди — та невыносимая боль потери. Но потом реальность обрушилась на меня: низкий потолок, запах сырости и плесени, старая кровать с продавленным матрасом. Я вновь Элиана Морган. Дрожащими руками я коснулась лица — щёки были мокрыми от слёз. Я плакала во сне и продолжала плакать, проснувшись. Слезы текли по щекам, капали на одеяло, оставляя тёмные пятна. «Это был не сон, — поняла я с леденящей ясностью. — Это была моя жизнь. Настоящая. И я пыталась её закончить». Я села на кровати, обхватив колени. Память возвращалась кусками: аптека в Лютном переулке, склянка с тёмной жидкостью, дрожащие пальцы, отсчитывающие капли… Я выпила яд. Решила, что так будет проще — уйти вслед за Фредом, перестать чувствовать эту боль, которая не утихала пять лет. «Видимо, яд был не очень хорошего качества, — горько усмехнулась я про себя. — Раз я ещё жива. И раз мне приснился такой долгий, такой реальный сон…» Сон? Или что‑то большее? В памяти всплывали детали, которых не было в моей реальной жизни: битва за Хогвартс, обрушившаяся стена, Джордж и Перси рядом с телом Фреда… Но эти образы были такими живыми, такими настоящими. Будто я действительно там была. Будто действительно пыталась помочь. Я встала и подошла к окну. За стеклом шумел Косой переулок — люди спешили по делам, дети смеялись, разглядывая витрины. Жизнь шла дальше. А я застряла между мирами: между сном, который казался реальностью, и реальностью, которая ощущалась как дурной сон. Слезы снова навернулись на глаза. Я прижалась лбом к холодному стеклу. — Фред… — прошептала я. — Почему я всё ещё здесь? Ответа не было. Только эхо собственного голоса в пустой комнате. На следующий день я, как обычно, дождалась закрытия «Всевозможных волшебных вредилок». Джордж погасил лампы, запер дверь и ушёл, не подозревая, что через десять минут я проберусь внутрь через чёрный ход. Знакомый запах зелий для шуток ударил в нос. Я глубоко вдохнула — этот аромат всегда напоминал мне о Фреде. О том, как он смеялся, придумывая новые розыгрыши, как загорались его глаза, когда очередная идея приходила ему в голову. Я начала работать. Разложила товары по полкам — аккуратно, систематично, так, как нравилось Джорджу. Проверила запасы зелий, отметила в списке, что нужно докупить. Написала новый эскиз — «Волшебные мыльные пузыри: плачь или смейся» — и оставила его на прилавке. Руки дрожали. Каждый предмет, к которому я прикасалась, будто жёг пальцы воспоминаниями. Вот летающая тарелка — Фред придумал её, когда они с Джорджем учились на пятом курсе. Вот коробка с «Дымовыми сердечками» — он подарил одну такую Джинни на день рождения. Вот полка с зельями — Фред обожал их тестировать, несмотря на все предупреждения Джорджа. Я остановилась, сжимая в руках свиток с расчётами. Перед глазами снова встала картина: Фред, лежащий под обломками, его открытые глаза без привычного озорного блеска… — Прости, — прошептала я в пустоту магазина. — Я не смогла тебя спасти. Ни тогда, ни сейчас. Но я могла помочь Джорджу. Могла сохранить частицу того, что они создали вместе. Могла сделать так, чтобы магазин жил — а значит, жила и память о Фреде. Я вытерла слёзы и продолжила работу. Завтра я куплю другой яд — более качественный, более надёжный. Но сегодня я ещё здесь. Сегодня я ещё могу помочь. Перед уходом я замерла на мгновение, впитывая атмосферу магазина — запах зелий для шуток, тусклый свет ламп, знакомый скрип половиц под ногами. Всё это было таким… настоящим. Таким живым. Вдруг по спине пробежал холодок — ощущение, будто кто‑то стоит за спиной. Я замерла, не решаясь обернуться. Сердце забилось чаще, ладони вспотели. Медленно, очень медленно я повернулась… Передо мной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с рыжими волосами, чуть растрёпанными, как всегда. Его глаза — те самые глаза, которые я столько раз видела во сне и наяву, — смотрели на меня с мягким удивлением. На губах играла знакомая озорная улыбка, от которой в уголках глаз собирались морщинки. — Да, прости, ты меня раскрыл, — прошептала я, опуская взгляд. Голос дрожал. — Я больше не буду пробираться сюда… Я поспешила к задней двери, чувствуя, как горят щёки от стыда и растерянности. Как я могла так оплошать? Столько месяцев оставаться незамеченной — и вот теперь… — Элиана? — раздался голос за спиной. — А я‑то думал, кто у нас тут хозяйничает… Звук этого голоса заставил меня замереть на месте. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Нет, это невозможно. Мне кажется. Это просто эхо памяти, игра воображения… Медленно, словно боясь разрушить хрупкий миг, я снова повернулась к нему. Всмотрелась в черты лица: тот же вздёрнутый нос, та же ямочка на щеке, когда он улыбался, тот же упрямый изгиб бровей. И только сейчас я поняла, кто передо мной. Это был не Джордж. Это был Фред. Время остановилось. Воздух сгустился, стал плотным, почти осязаемым. Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. В груди что‑то сжалось, а потом взорвалось тысячей осколков боли, радости, неверия и… надежды. — Фред… — выдохнула я, и голос прозвучал так тихо, что, казалось, его мог услышать только ветер. Он сделал шаг ко мне. Улыбка стала шире, но в глазах читалось что‑то ещё — что‑то глубокое, серьёзное, почти тревожное. — Ты… ты плачешь? — спросил он, и в его голосе прозвучала такая неподдельная забота, что у меня перехватило дыхание. Я покачала головой, но слёзы всё равно покатились по щекам. — Я думала… я думала, тебя нет, — слова вырывались сами собой, бессвязные, рваные. — Пять лет… пять лет я жила с этой болью, и вдруг ты здесь… Это сон? Я снова уснула? Фред нахмурился, внимательно вглядываясь в моё лицо. В его взгляде мелькнуло беспокойство. — Элиана, — осторожно произнёс он. — Что ты такое говоришь? Конечно, я здесь. Ты… ты в порядке? — Но… как? — я всё ещё не могла поверить. — Я видела тебя. Лежащим там. Без движения. Без дыхания. Фред отступил на шаг, потирая затылок. — Дыхание было, — мягко сказал он. — Просто слабое. Очень слабое. Меня нашли целители. Вытащили. Вылечили. А мы с Джорджем вновь открыли магазин. Помнишь? Ты тогда ещё помогла нам с побегом из Хогвартса — маленькая слизеринка с острым умом. Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. В его глазах читалась тревога. — Ты что‑то путаешь, Элиана, — продолжил он. — Или, может, перенервничала? Ты выглядишь… не очень. Я замерла. Он не помнит. Он помнит меня как ту девчонку из Слизерина, что помогла им тогда. Не как Миранду. Не как ту, что любила его все эти годы. — Я… я не путаю, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Просто… всё это время я думала, что ты погиб. Что я потеряла тебя. Фред сделал ещё шаг ко мне и осторожно коснулся моей руки. — Послушай, — его голос стал мягче. — Может, тебе стоит отдохнуть? Ты выглядишь так, будто не спала неделю. И… может, поговорить с кем‑то? С целителем, например? Я горько усмехнулась. — Целитель тут не поможет, Фред. — Тогда давай поговорим, — он слегка сжал мою руку. — Расскажи мне, что с тобой происходит. Почему ты так уверена, что я был мёртв? И почему ты тайком помогаешь в магазине? Я посмотрела ему в глаза — такие знакомые, такие родные — и вдруг поняла: он действительно ничего не знает. Не знает, кем я была. Не знает, какую боль я носила в себе. Но в этом есть шанс — шанс начать всё сначала. Глубоко вдохнув, я сказала: — Хорошо. Я расскажу. Но это долгая история. И она началась не пять лет назад… а гораздо раньше. Фред кивнул и жестом пригласил меня присесть на старый диван у стены. — Тогда начни с самого начала, — улыбнулся он. — И не торопись. У нас теперь есть время. Я села, сжимая в руках край мантии. Впервые за долгие годы я почувствовала, что могу рассказать правду. Что могу перестать прятаться. Что, может быть, ещё не всё потеряно. Я села, сжимая в руках край мантии. Впервые за долгие годы я почувствовала, что могу рассказать правду. Что могу перестать прятаться. Что, может быть, ещё не всё потеряно. Глубоко вдохнув, я начала говорить. Слова лились потоком — сбивчиво, неровно, но искренне. Я рассказывала о том, как любила его все эти годы, как не могла смириться с его «смертью», как тайком помогала Джорджу, чтобы сохранить частицу Фреда в этом мире. Я рассказала и о странном сне — или не сне? — в котором я была Мирандой, сражалась рядом с ним в Битве за Хогвартс, видела его под завалами… — Это была я, Фред, — закончила я дрожащим голосом. — Миранда и Элиана — это одно и то же лицо. Я не сошла с ума. Просто… просто так получилось. Фред слушал молча. Сначала его лицо выражало лишь недоумение, потом брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Когда я закончила, он откинулся на спинку дивана и рассмеялся — коротко, резко, без тени веселья. — Элиана, — произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. — Ты действительно не в себе. — Но я говорю правду! — я подалась вперёд. — Вспомни битву, вспомни тот момент, когда… — Хватит! — он резко встал, возвышаясь надо мной. — Хватит этой ерунды. Ты милая девушка, ты помогла нам когда‑то, и я благодарен тебе за это. Но сейчас ты говоришь какие‑то безумные вещи. Его глаза потемнели от раздражения. Он провёл рукой по волосам — точно так же, как делал Фред из моего сна, — и это только усилило мою боль. — Ты выдумала всю эту историю, — продолжил он уже спокойнее, но не менее твёрдо. — Может, ты сама в неё поверила. Но это не меняет того факта, что она не имеет ничего общего с реальностью. — Фред, пожалуйста… — я поднялась, пытаясь взять его за руку. — Не надо, — он отступил на шаг. — Я не хочу больше это слушать. Тебе нужно отдохнуть. И, возможно, поговорить с целителем. Он подошёл к двери и распахнул её. — Прошу тебя уйти. Сейчас. Каждое слово было как удар ножом. Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах поверить, что это происходит. — Уходи, Элиана, — повторил он уже мягче, но непреклонно. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Развернулась и вышла из магазина, не оглядываясь. Дверь за моей спиной тихо закрылась, отрезая меня от мира, в котором Фред был жив. Утро встретило меня серым небом и холодным ветром. Я брела по Косому переулку, не замечая прохожих, не видя витрин. В голове крутились слова Фреда, его взгляд, полный недоверия и раздражения. Выдумала… не имеет ничего общего с реальностью… Я остановилась у витрины «Всевозможных волшебных вредилок». Внутри виднелась фигура Фреда — он стоял у прилавка, улыбался кому‑то. Я проследила за его взглядом и замерла. В магазин зашла девушка. Высокая, стройная, с длинными каштановыми волосами. Она улыбнулась Фреду — широко, открыто, искренне — и что‑то сказала. Фред рассмеялся в ответ, его лицо озарилось тем самым озорным светом, который я так любила. Это была Миранда. Та самая Миранда из моего «сна». Она выглядела абсолютно реальной — живой, настоящей, совершенно не похожей на плод воображения. Она непринуждённо разговаривала с Фредом, жестикулировала, смеялась. Они выглядели так, будто знали друг друга много лет. Я прижалась лбом к холодному стеклу витрины. Мир вокруг поплыл, сливаясь в размытые пятна. Вот оно что, — поняла я с леденящей ясностью. — Миранда существует. Она настоящая. А я… я просто лишняя. Они стояли рядом, улыбались друг другу, и между ними явно была какая‑то связь — та невидимая нить, что соединяет людей, знающих друг друга давно и хорошо. Фред смотрел на Миранду так, как никогда не смотрел на меня. В его глазах читались тепло, доверие, радость встречи. Миранда что‑то положила на прилавок — похоже, свиток с расчётами или эскизом. Фред развернул его, рассмеялся и покачал головой, явно восхищаясь идеей. Они склонились над бумагой вместе, оживлённо обсуждая что‑то. Я отступила от витрины, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Слезы застилали глаза, но я не замечала их. Я думала, что нашла его. Думала, что смогу начать всё сначала. Но теперь ясно: моё место здесь не предусмотрено. Миранда — вот кто должна быть рядом с ним. А я… я всего лишь тень, призрак, заблудившийся во времени. Медленно, словно во сне, я повернулась и пошла прочь. Косой переулок шумел вокруг, люди спешили по делам, но для меня всё потеряло смысл. Где‑то позади оставался магазин, в котором смеялись Фред и Миранда, а передо мной простиралась пустота — долгая, холодная, бесконечная. И в этой пустоте я осталась совсем одна.