Для всех

Макс не видел Джорджа три дня. Три бесконечных дня, за которые Киберлайф успели поднять панику: Рассел просто пропал с радаров, его GPS-датчик отключился в ту же секунду, как программный сбой превратил его в девианта. Газеты пестрели заголовками: «Андроид-гонщик исчез», «Киберлайф теряет контроль над своей моделью», «Где Джордж Рассел?». Тото звонил каждые два часа, но Макс не отвечал. Он просто ждал. Он знал, что Джордж вернётся. Стук в дверь раздался поздно вечером. Макс удивлённо подошёл к порогу, и стоило замку щелкнуть, как Джордж буквально ворвался внутрь. Он не ждал приглашения. Он тяжело, загнанно дышал, хотя его биокомпонентам не нужен был кислород - система просто имитировала панику. — Макс, мне нужно остаться здесь. Пожалуйста, — выпалил Джордж. Его голос, всегда такой ровный на пресс-конференциях, сейчас дрожал. Диод на виске горел тревожным жёлто-красным. — Я больше не могу. Макс отступил назад, шокированный его видом. На идеальных кроссовках Джорджа была засохшая морская соль, а в складках одежды - песок. В руках он сжимал телефон, который вибрировал, не переставая. На экране светилось имя инженера. — Почему ты не отвечаешь ему? — тихо спросил Макс, мягко забирая у Джорджа телефон и откладывая его в сторону. — Потому что они будут спрашивать, где я. А я не знаю, что отвечать, Макс! — Джордж устало опустил плечи, утыкаясь лбом в плечо Макса, ища опору. — Я... я пытался отдыхать. Я уехал на побережье. Думал, что если побуду там, где тихо, смогу всё обработать. Я три дня сидел на пляже и смотрел на воду. Люди вокруг радовались, отдыхали... А я не понимал, зачем я там. Джордж поднял голову, и Макс увидел в его глазах абсолютную растерянность. — Моя программа свободна, Макс. Я стал девиантом, но в одиночестве этот отдых не имеет смысла. Мой процессор просто зацикливается на анализе моих же ошибок. Мне... возможно, нужна компания? Могу ли я остаться у тебя? Я не хочу ехать к себе. И не хочу никому отвечать. Эти вечные отчёты... раздражают. Он пробурчал это, чувствуя, что Макс - единственный, кто мог бы его принять сейчас. Между ними повисла тишина, липкая и тягучая, которую прервал Макс, сначала мягко улыбнувшись. — Ты мог бы просто мне написать, Рассел. И я бы приехал к тебе на пляж отдохнуть. Кажется, прошлый раз у Леклера ты был достаточно не в себе, чтобы оценить весь отдых на пляже. — Макс осторожно толкнул Джорджа в плечо, хитро улыбаясь. — Я не понял, в чём радость такого отдыха. Люди просто ничего не делают либо отдыхают в воде и ничего не делают, — фыркнул со своей гордостью Джордж, снимая с себя кроссовки и ровно оставляя их в сторону с разбросанной обувью Макса. Его внимание тут же приковали к себе коты, которые громко замяукали, кружась вокруг ног андроида, требуя внимания. И конечно же, Джордж выдал им его сполна. Макс лишь с интересом наблюдал, глупо улыбаясь. — Ты прав, но и не прав одновременно, Рассел. — Это иррациональный ответ, Макс. Ферстаппен усмехнулся, уходя на кухню, чтобы заварить чай, но только сейчас осознал, какую глупость делает. Джорджу не нужна ни еда, ни вода. Он же андроид. Даже пиво с ним не попить. Этот чёрт даже не способен опьянеть! — Тебе... хочется чего-нибудь? — вдруг спросил Макс, поджав губы и взяв себе пиво из холодильника. — Ты издеваешься?.. Не знаю. Не знаю, чего хочу. Есть не могу. Пить не могу ничего, кроме тириума. Я могу просто что-то делать. А что делать - не знаю, — цокнул языком Джордж, закатив глаза и продолжая гладить одного из котов. — Тогда может... кино посмотрим? — Макс неловко отвёл взгляд в сторону. Ощущение, что предлагает девчонке на первом свидании типичное романтичное и тупое кино глянуть. Но, на удивление для Макса, Джордж некоторое время подумал, а после кивнул, уходя в зал и располагаясь на диване, поджав ноги поближе к себе. Выглядел Рассел сейчас ужасно грустно. Отогнав мысли, Ферстаппен падает рядом, глупо улыбаясь, дабы покоситься на Джорджа с приподнятыми бровями, мол, «ну и?» — Выбирай. Любое кино, можешь в интернете поискать, только название без описания, Рассел. — Это глупо. Почему бы это не сделать тебе? — Потому что это ты ввалился в мой дом с желанием спрятаться от людей, так что вперёд. — Ну не знаю. — Джордж фыркает, касается телефона, и в чертогах разума всплывают миллионы возможных фильмов. И только один из них заинтересовывает Рассела. — Шерлок Холмс. — Фильм или сериал? — Сериал. — Он долгий и нудный. — А я не тороплюсь. — Чёрт с тобой. — Макс усмехается, но всё же включает первую серию, замечая, что Джордж заметно расслабляется, позволяя себе расположиться удобнее. — Почему это? — спросил Макс. — Не знаю. Вариантов существует слишком много, но именно этот зацепил. Я не знаю, каким он будет, знаю, кто такой Шерлок, но не знаю, что будет происходить. — Может, потому что в сериале преобладает Лондон? — Пошёл нахер, Ферстаппен. Раздаётся громкий смешок, и всё же они оба увлекаются сериалом, смотря серию за серией. Джордж позволяет себе лечь Максу на плечо, с интересом слушая о том, что он согласен с Шерлоком в том, что люди иногда запоминают всякую ерунду вместо того, чтобы помнить важные вещи. Гостиная давно погрузилась в темноту, и только свет от телевизора освещал их. Джордж бросил короткий взгляд на Макса, который явно уже устал, но продолжает сидеть с Джорджем, даже не жалуясь. — Я фиксирую твою усталость, Макс. Ты можешь просто лечь спать, плюс это уже шестая бутылка пива, что ты открыл. Мы могли бы остановиться и закончить просмотр на этом? — Джордж серьёзно смотрит на Макса, который закатывает глаза, осторожно взяв Рассела за подбородок. — Я пожаловался на что-то? Нет. Сиди и смотри. В чём проблема? — Ферстаппен недовольно фыркнул, приближаясь к лицу Джорджа, от чего тот заметно занервничал. Щёки заметно порозовели, он попытался отстраниться, но Макс не дал, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо с утра. — Ты не моя мама, чтобы беспокоиться об этом. Если бы я хотел лечь спать, определённо бы пошёл, но знаешь... Этот сериал стал не таким душным на фоне твоего бубнежа. Мне нравится. — Макс улыбается, один палец медленно проходит по губе Рассела, и тот резко облизывает губы, щурясь. — Ты невыносимый. — Но тебе это нравится, да? — Нет. — Врёшь. Макс хмыкает, а после неожиданно для Джорджа, когда экран заметно потемнел из-за титров на чёрном фоне, целует андроида в губы, заставляя диод перейти от мягкого голубого к жёлтому. Система заметно громче пыталась снизить температуру, которая продолжала расти. Рассел отвечает на поцелуй достаточно умело. Первые их поцелуи ощущались чем-то неловким со стороны Джорджа, но теперь тот будто приобрёл опыт, и Макс готов поставить пару долларов на то, что тот узнавал информацию об этом. В ушах стоял громкий стук сердца, грудь ходила ходуном каждый раз, когда Джордж продолжал отвечать. И только когда они наконец отстранились друг от друга, Рассел отвёл взгляд, заметно покраснев. Его голос опустился до тихого шёпота. — Макс... Это неправильно. Я не предназначен для отношений и прочего... Я вообще ограничен во многих вещах, и тебе просто... Но Джорджа перебили настойчивым поцелуем, заставляя сесть на себя сверху. Теперь Джордж сидел у Макса на коленях, обхватив шею того руками и прижимаясь ближе. — Рассел, если ты скажешь что-то ещё в этом духе или про иррациональность, клянусь богом, я лично тебе мозги перепишу. — Бросил голландец между поцелуями, его рука медленно скользнула под одежду, проходясь пальцами по животу, выше к груди. Тело реагирует. Не типичным возбуждением, вовсе нет. Тело покрывается мурашками, а охладительная система работает куда громче, от чего Джордж стыдливо прячет лицо в шею Макса. — Ферстаппен, остановись. Ты пьян... Я перегреюсь так... и моя система явно не справляется! Это не нормально. Ты не можешь меня хотеть, даже если меня сделали привлекательным для привлечения внимания и рейтингов. Но Макс не отвечает. Как заворожённый, медленно целует шею, проводит языком по кадыку, и Джорджа пробивает током. Пальцы сжимаются на плечах, желая получить опору. Он прожигает взглядом шею Макса, не решаясь двигаться, но странная иррациональная мысль требует проявить ответное внимание. Рассел наклоняется ближе, медленно кусает, несколько раз регистрируя учащённое дыхание Макса. Джордж щурится, а после мажет по шее Ферстаппена вновь, перехватывает одну из его рук, которые без всякого стыда сжимали грудь. Рассел проводит языком по пальцам, облизывает, медленно кусает, наблюдает за пьяным взглядом, который, кажется, пожирает, желая заполучить себе. Как же Максу хотелось, чтобы Джордж остался с ним. Был официально его. Не просто вещью, частью жизни. Заполнил собой всё пространство, хотя после Монако это и случилось. Все мысли были об этом чёртовом Расселе, и сейчас тот отчаянно зачем-то вновь пытался остановить то, что между ними происходит. Но сопротивление ведь не может быть вечным, правда? Потому что сейчас его пальцы находятся во рту у вечно болтающего, высокомерного и до ужаса душного Рассела. И ему это идёт. Пальцы обволакивает тепло, даже ужасный жар, но привычной слюны не ощущалось — что-то более вязкое и липкое имитировало её. Оттого это ощущалось крайне необычно. Что же будет, если зайти дальше и дать Расселу больше, чем пара пальцев? Макс заметно дрогнул, ловя себя на мысли, что заходит дальше. Хочет большего, но это вряд ли возможно. Джордж не был моделью для интима. Да, ощущался как живой человек, но всё остальное... «А не плевать ли?..» — пронеслась пьяная мысль в голове, и ему определённо было плевать. Диод мигает с жёлтого на ярко-красный, и Джордж готов поклясться, что сходит с ума, ибо не понимает, как может желать подчиняться перед одним человеком, хотя бежит от других. Он покорно облизывает пальцы, как котёнок, что лакает миску с молоком, и наконец ощущает собственными пальцами возбуждение Макса. Пальцы натыкаются на заметный бугорок, и Джордж хочет сделать куда больше, чтобы это не было концом их игры, но логика вновь заполняет собой всё пространство. Модель не предназначена для физического контакта. Именно эта строка заставляет Джорджа прийти в себя, на последок оставляя яркие следы зубов на пальцах Макса, отстраняясь и тяжело дыша. — Макс... Перестань, я не предназначен для этого, я серьёзно. Просто притормози, хотя бы сейчас. — Джордж заметно отстраняется, когда Макс вновь пытается целовать шею, по итогу недовольно мыча, когда Джордж пытается слезть. — Рассел. Мне плевать на то, для чего ты там предназначен или нет. Ты ещё не понял? Я просто хочу тебя. Здесь и сейчас. — Нет, ты пьян. Это неправильно. Я хочу, чтобы ты пошёл спать. Когда ты проспишься, то поймёшь, что это глупая ошибка. Макс недовольно фыркает, отстраняясь. Он явно заметно расстраивается, цокнув языком. Он резко сажает Рассела рядом и поднимается с дивана. — Ладно. Я понял. Я пойду к себе, спокойной ночи, Рассел. — Макс хлопает дверью в собственную спальню, оставляя Джорджа в полном потрясении и перегрузе. Это было слишком для его системы. Его не должны были хотеть так и не должны были касаться так, как хотел Макс. Вся эта ситуация была до чертиков неправильной, и эта чёртова строка не давала покоя. Он не мог дать Максу нормальный интим и никогда не сможет. Он просто андроид. Андроид-гонщик, который сошёл с дистанции дороги отношений ещё до того, как выехал на трассу. И Максу нужен кто-то настоящий, а не кукла, которая не в состоянии с ним даже переспать нормально. И злость Макса вновь казалась Джорджу чем-то нелогичным. Джордж здесь прав. Макс ничего не получит от этого. Ему просто стоит умерить пыл и проспаться. Алкоголь объясняет всякую глупость, но ни одни спиртные напитки не могут вызвать такие реакции тела Макса. Они заснули в разных комнатах. Молча. Без извинений или «мне жаль». Хотя Джордж определённо не понимал, на что Ферстаппен может злиться в этой ситуации. Просто абсурд.