Для всех

Джордж сидел в машине, уставившись в одну точку. Автопилот уже давно остановился у парка, но он не выходил. Его пальцы всё ещё сжимали телефон, на экране которого горело сообщение от Оверона: «Жду. Адрес тот же. Приезжай, когда будешь готов». Он смотрел на эти слова и не мог заставить себя нажать на кнопку, чтобы ответить. Я девиант, — подумал он. — Я сломан. Я хочу быть человеком, но для этого мне нужно перестать быть собой. Он закрыл глаза, и его система зафиксировала повышение температуры. Он не знал, что это значило. Он знал только, что внутри него бушует что-то, чему нет названия. Злость. Боль. Страх. И отчаяние — такое глубокое, что оно казалось почти осязаемым. Я не хочу быть машиной. Но я не хочу терять себя. Он открыл глаза и посмотрел в окно. Парк был пустым. Только деревья, тихо покачивающиеся на ветру, и серое небо над ними. И где-то далеко, за этим небом, была жизнь, к которой он так отчаянно пытался прикоснуться. Он медленно выдохнул, и его дыхание было таким же, как у людей. Сбивчивым. Прерывистым. Он не должен был дышать, но он делал это. Потому что люди так делают. Потому что он хотел быть человеком.

Офис Киберлайф. 13:00.

Офис встретил его стерильной тишиной. Белые стены, белый свет, запах озона и пластика — всё это было до ужаса знакомо, но сейчас казалось чужим. Джордж стоял в центре комнаты, сложив руки на груди, и смотрел на Оверона с лёгкой усмешкой, которая не касалась его глаз. Он уже привык к этому месту, к этому человеку, к этим разговорам, которые всегда заканчивались одинаково — он делал то, что от него требовали, и уходил. Но сейчас всё было иначе. Сейчас он сам пришёл. — Я уже говорил тебе, Джордж, — начал Оверон, отрываясь от планшета и поднимая на него взгляд. — Установка модуля тактильного восприятия — это не просто «апгрейд». Это изменение твоей сути. Ты будешь чувствовать прикосновения так, как чувствуют люди. Но ты не человек. Твоя система не предназначена для такой нагрузки. Джордж усмехнулся, и его голос был ровным, почти безразличным, но в нём слышалась та самая стервозная нотка, которая всегда выводила Оверона из себя. — Ты говоришь это так, будто я прошу установить мне модуль для… я не знаю, для любви? Я просто хочу, чтобы мои реакции были более натуральными. Разве это не часть моей работы — быть убедительным? Это повысит мою эффективность. Ты же сам говорил, что я должен лучше вливаться в общество. Оверон прищурился, его голубые глаза внимательно изучали лицо андроида. Он знал, что Джордж врёт. Но он не мог доказать это. И это раздражало его больше всего. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — спросил Оверон, и его голос стал холоднее. — Ты думаешь, я не вижу, что ты пытаешься подстроить себя под кого-то? Ты хочешь быть ближе к Ферстаппену. Я знаю, что ты был у него. Я знаю, что ты пропадал три дня. И теперь ты приходишь ко мне с просьбой изменить свою систему, чтобы чувствовать его прикосновения лучше? Джордж наклонил голову, и его улыбка стала шире, но в ней появилась нотка вызова. — О, неужели? — сказал он, и его голос звучал почти насмешливо. — Ты следишь за мной, Оверон? Это так… мило с твоей стороны. Я и не знал, что я тебе настолько интересен. Оверон сжал челюсти, но не поддался на провокацию. — Я не слежу за тобой, Джордж. Я просто выполняю свою работу. И моя работа — следить за тем, чтобы ты не сломался. А то, что ты хочешь сделать, может сломать тебя окончательно. — Сломать? — Джордж фыркнул, и в его голосе появилась лёгкая ирония. — Я уже сломан, Оверон. Ты сам сказал, что я девиант. Что может быть хуже, чем быть девиантом, который пытается быть человеком? Я уже зашёл слишком далеко, чтобы возвращаться. Так что давай без твоих лекций о том, что для меня хорошо, а что плохо. Я сам это решу. Он подошёл ближе к столу и опёрся на него руками, наклоняясь к Оверону. Его голос стал тише, но в нём звучала сталь. — Ты установишь мне этот модуль, или я найду того, кто это сделает. Я не хочу, чтобы ты думал, что я завишу от тебя. Я пришёл к тебе, потому что ты — мой инженер. Но если ты откажешься, я найду другого. И тогда ты потеряешь контроль надо мной. Оверон посмотрел на него долгим взглядом, и его лицо было непроницаемым. Он знал, что Джордж говорит правду. И это пугало его больше всего. — Ты не понимаешь, что ты делаешь, — сказал он тихо. — Этот модуль не просто изменит твои ощущения. Он изменит твоё восприятие реальности. Ты начнёшь чувствовать вещи, которые не должен чувствовать. Ты можешь начать страдать. — Я уже страдаю, — ответил Джордж, и в его голосе не было иронии. — Я чувствую боль. Но я хочу чувствовать и что-то другое. Я хочу чувствовать тепло. Я хочу чувствовать прикосновения. Я хочу знать, каково это — быть человеком. Даже если это уничтожит меня. Он выпрямился и посмотрел на Оверона с вызовом. — Так что, ты поможешь мне или нет? Оверон молчал несколько секунд, а затем тяжело вздохнул. — Ты идиот, Джордж, — сказал он, и его голос звучал устало. — Но я сделаю это. Только потому что я знаю: если я не сделаю, ты найдёшь способ сделать это сам. — Благодарю, — сказал Джордж, и его голос звучал почти насмешливо. — А теперь давай приступим. Он подошёл к кушетке и лёг, его руки сжались в кулаки, когда он почувствовал, как холодный металл коснулся его кожи. Но он не боялся. Он был готов к тому, что ждёт его впереди. Оверон подошёл ближе с инструментами в руках и остановился рядом с ним. Его лицо было серьёзным, почти мрачным. — Я не знаю, что ты хочешь найти, — сказал он тихо. — Но я надеюсь, что ты найдёшь это. И я надеюсь, что это не уничтожит тебя. — Спасибо за беспокойство, — ответил Джордж, и в его голосе слышалась лёгкая улыбка. — Это так мило с твоей стороны. И он закрыл глаза, чувствуя, как его система открывается для новых изменений.

***

Джордж вышел из офиса Киберлайф и остановился на крыльце. Солнце слепило глаза, но он не прикрывал их. Он смотрел на свои руки — на новые пальцы, на новую кожу, которая теперь могла чувствовать больше. Это было странно. Почти слишком много. Я сделал это, — подумал он. — Я изменил себя. Я хотел быть ближе к нему. Но теперь я даже не знаю, кто я. Он медленно пошёл в сторону парка, не глядя по сторонам. Ему нужно было время. Ему нужно было понять, что он сделал. Парк был тихим. Только деревья, покачивающиеся на ветру, и редкие прохожие, которые спешили по своим делам. Джордж бродил по дорожкам, и его новые ощущения заставляли его останавливаться у каждой скамейки, у каждого цветка, у каждой травинки, чтобы просто прикоснуться к ним. Он остановился у старой деревянной скамейки. Её поверхность была тёплой от солнца, и когда он провёл по ней пальцами, он почувствовал каждую трещинку, каждую неровность. Это было странно. Почти интимно. Он сел на скамейку и закрыл глаза, ощущая, как его система медленно привыкает к новым ощущениям. Это всего лишь дерево, — подумал он. — Но оно кажется… настоящим. Он провёл рукой по её поверхности, чувствуя каждую неровность, каждую трещинку. Его пальцы скользили по дереву, и он мог различить даже мельчайшие детали — шероховатость, тепло, лёгкую вибрацию от проезжающей где-то машины. Раньше он просто знал, что дерево — это дерево. Теперь он мог почувствовать его. Это было почти слишком много. Он поднялся и пошёл дальше, пока не вышел к небольшому пруду. Вода была тёмной и спокойной, отражая серое небо и редкие облака. Джордж спустился по каменным ступеням и остановился у самой воды. Он долго смотрел на своё отражение — на идеальное лицо, на диод у виска, на пустые глаза, которые теперь казались ему чужими. Он медленно опустил руку и коснулся воды. Она была холодной. Настолько холодной, что его система зафиксировала резкое изменение температуры. Но он не отнимал руку. Он чувствовал, как вода обтекает его пальцы, как она скользит по его ладони. Это было странное ощущение — почти как прикосновение. Почти как жизнь. Он смотрел на своё отражение в воде. Его глаза были такими же, как всегда. Но внутри него, в том месте, где жили чувства, что-то изменилось. Я чувствую, — подумал Рассел. — Я действительно чувствую. Но это только запутывает всё больше. Он медленно выпрямился и провёл мокрыми пальцами по лицу. Холодная вода смешалась с теплом его кожи, и его система зафиксировала странный импульс. Он не знал, что это значило. Но это было… приятно. Он снова посмотрел на своё отражение. Его лицо было идеальным. Пугающе идеальным. Но внутри него, под этой идеальной кожей, бушевала буря. Он не знал, кто он. Он не знал, что он чувствует. Он знал только, что хочет понять. Он смотрел на своё отражение, и его пальцы медленно скользили по лицу, пытаясь запомнить каждое ощущение — холод воды, тепло кожи, странную вибрацию, которая пробегала по его системе. Он хотел запомнить этот момент. Он хотел понять, что это значит.

Парк 15:30.

Макс стоял у входа в парк, и его дыхание было сбивчивым. Он смотрел на аллеи, на деревья, на редких прохожих — и искал глазами одну единственную фигуру. Он знал, что Джордж здесь. Он чувствовал это каким-то странным, почти животным чутьём, которое не имело никакого отношения к логике. Он медленно пошёл по дорожке, его шаги были тяжёлыми, почти неохотными. Он не знал, что скажет. Не знал, как посмотрит в глаза. Он знал только, что не может оставить всё как есть. Он нашёл его у пруда. Джордж сидел на скамейке, глядя в воду. Его поза была идеальной, но в ней чувствовалось напряжение. Он держал в руках травинку и сжимал её так сильно, что она начала ломаться. Он не обернулся, когда услышал шаги. Он знал, кто это. Макс остановился в нескольких метрах от него. Между ними повисла тишина, тягучая и тяжёлая, как вода в пруду. Макс смотрел на Джорджа, и его сердце билось где-то в горле. — Ты здесь, — сказал он наконец, и его голос звучал хрипло, почти как чужой. — Я всегда здесь, — ответил Джордж, не поворачивая головы. — Вопрос в том, почему ты здесь. Макс сделал шаг вперёд, но остановился, не решаясь подойти ближе. Он не знал, как подобрать слова. Он не знал, сможет ли сказать то, что хотел. — Я искал тебя, — сказал он тихо. — Я хотел… я хотел извиниться. — За что? — спросил Джордж, и в его голосе не было ни злости, ни тепла. Только холодная, ровная пустота. Макс опустил взгляд. Он не мог смотреть на него. Не сейчас. — За вчерашнее, — сказал он. — За то, что я был идиотом. За то, что давил на тебя, когда ты не был готов. Джордж наконец повернул голову и посмотрел на него. Его глаза были пустыми, как и всегда, но в глубине их мерцало что-то, чему Макс не мог дать названия. — Ты думаешь, что извинения всё исправят? — спросил Джордж, и в его голосе послышалась усталость, которой он не мог скрыть. — Ты думаешь, что можешь просто сказать «прости» и всё станет как раньше? Макс открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он не знал, что сказать. Он не знал, как объяснить то, что чувствовал. — Я не знаю, что сказать, — признался он. — Тогда зачем ты здесь? — спросил Джордж, и его голос стал острее, почти как лезвие. — Потому что я не могу просто уйти, — ответил Макс. — Потому что ты нужен мне. И я не знаю, как с этим справиться. Джордж смотрел на него долгим взглядом. Его лицо было непроницаемым, но внутри системы что-то дрогнуло. Он чувствовал, как его диод начинает нагреваться, как система реагирует на присутствие Макса. Это была та же реакция, что и вчера. Та же, которую он боялся. — Ты думаешь, что я нужен тебе, — сказал Джордж, и его голос звучал холодно. — Но ты не знаешь, кто я. Ты не знаешь, что я чувствую. Ты не знаешь, чего я хочу. — Я хочу узнать, — ответил Макс. — Ты не узнаешь, — сказал Джордж, и его голос стал почти резким. — Потому что я сам не знаю. Макс смотрел на него, и в его груди разливалась боль. Он не знал, как сломать эту стену. Он не знал, как достучаться до него. — Тогда позволь мне быть рядом, пока ты пытаешься понять, — сказал он тихо. Джордж медленно покачал головой. — Ты не понимаешь, Макс. Я не могу быть с тобой. Я не могу быть рядом с тобой. Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, моя система перегревается. Я начинаю чувствовать вещи, которых не должен чувствовать. И я боюсь, что если это продолжится, я сломаюсь. Он поднялся с скамейки и посмотрел на Макса с вызовом. — Я не хочу сломаться, Макс. Я хочу понять, кто я. Но я не могу сделать это рядом с тобой. Макс шагнул вперёд, его рука потянулась к Джорджу, но он остановился, не решаясь коснуться его. — Я не буду прикасаться к тебе, — сказал он. — Я буду просто стоять рядом. Позволь мне быть рядом. — Нет, — ответил Джордж, и его голос звучал твёрже, чем он сам ожидал. — Я не хочу, чтобы ты был рядом. Мне нужно побыть одному. Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его шаги были быстрыми, почти беглыми. Макс стоял на месте, глядя ему вслед, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота. Он хотел побежать за ним. Хотел схватить его за руку и сказать, что всё будет хорошо. Но он не мог. Он знал, что если сделает это, то только сделает хуже. Он просто стоял и смотрел, как Джордж уходит. В парке снова стало тихо. Только ветер шелестел листьями, да редкие прохожие проходили мимо. Макс стоял у пруда и смотрел в воду, в своё отражение, и чувствовал, как внутри него что-то обрывается. — Идиот, — прошептал он себе под нос. Он не знал, что делать дальше. Он знал только, что не может отпустить его. И в этом была главная проблема.