Тень золотой клетки

Телефон вибрировал в руке. Экран светился: "Директор Селестия". Твайлайт стояла в холодном коридоре своего корпуса, прижимая к груди папку, и смотрела на имя, которое вызывало у неё рвотный рефлекс. Она знала. Селестия знала. Каким-то образом она поняла, что в архиве была именно Твайлайт, и теперь звонила, чтобы… Что? Уничтожить её? Исключить? Сдать полиции за взлом? Палец скользнул по экрану. Твайлайт поднесла трубку к уху и молчала. И тогда Селестия заговорила. Её голос - низкий, обволакивающий, совершенно не соответствующий тому ледяному тону, которого ожидала Твайлайт, - прозвучал в трубке почти интимно: - Твайлайт, милая… извини за то, что произошло между нами. Милая. Извини. Твайлайт сбросила вызов. Телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол. Папка выпала из руки, бумажные листы веером разлетелись по грязному линолеуму. Твайлайт опустилась на колени. Медленно, словно её тело разучилось двигаться с нормальной скоростью. Первая волна рыданий ударила изнутри. Она согнулась пополам, упираясь лбом в холодный пол. Пальцы вцепились в край линолеума. Слёзы капали на бумаги, размывая чернила. "Милая". Так её называла мама. Давно. В другой жизни. До того, как она попала в эту школу. До того, как стала старостой. "Извини за то, что произошло между нами". Между нами. Как будто это была ссора. Как будто это была случайность. Не обыск. Не унижение. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Твайлайт вздрогнула. Заставила себя подняться. Дрожащими пальцами собрала рассыпавшиеся бумаги - не глядя, не сортируя, просто заталкивая обратно в папку. Вытерла лицо рукавом. Пошла в туалет на этаже. Умылась ледяной водой. Весь оставшийся день Твайлайт провела как в тумане. Она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме слов Селестии, звучавших в голове на повторе. "Твайлайт, милая… извини за то, что произошло между нами". Ложь. Это была ложь. Селестия не извинялась - она заманивала. Она поняла, что кто-то был в архиве, и первым делом позвонила своей сломанной игрушке. Проверить, не игрушка ли сломалась окончательно. Или починить её. Или сломать ещё раз, чтобы уже наверняка. Твайлайт знала, что это ловушка. Знала каждой клеткой своего измученного мозга. И всё равно к вечеру приняла решение идти. Она не могла объяснить это логически. Может быть, ей нужно было понять. Может быть, ей нужно было почувствовать контроль - хотя бы иллюзию контроля - над ситуацией, которая полностью вышла из-под контроля. Может быть, часть её, та самая сломанная часть, которую годами вытачивала Селестия, действительно хотела вернуться. Хотела быть нужной. Хотела услышать "милая" ещё раз. Хотела чтобы Селестия наконец-то искренне полюбила её. Перед уходом она заглянула в комнату. Трикси спала - свернувшись калачиком на кровати Твайлайт, потому что на её кровати было чище и теплее, а ещё Трикси уже не хотела возвращаться назад, это был её новый дом. Серебристые волосы разметались по подушке. Одна рука сжимала край одеяла. Твайлайт стояла в дверях и смотрела на неё. Что-то внутри скручивалось в тугой, болезненный узел.Расскажи ей.Разбуди её. Расскажи всё. Про Пинки. Про архив. Про звонок. Про то, что ты собираешься сделать. Она твой единственный друг. Она имеет право.Но она не разбудила.Она вспомнила утро. Смех Трикси. "Это паранойя чистой воды". Трикси не поверила тогда. Не поверит и сейчас. А если и поверит - что она может сделать? Чем она поможет? Она сама на дне. Сама изгой. Сама еле выживает.Твайлайт тихо закрыла дверь.Она спрятала папку Старлайт под матрас на второй кровати, которую она когда-то поставила для трикси, когда она только начала у нее ночевать - глубоко, в самый угол, где Трикси никогда не искала. Потому что Трикси вообще не имела привычки рыться в вещах Твайлайт, считая это ниже своего великого достоинства. Папка исчезла под матрасом, как улика, которую прячет преступник.И Твайлайт пошла. Кабинет Селестии. Настольная лампа горела, отбрасывая длинные тени на стены. Директор сидела в своём кресле, перебирая какие-то бумаги, и при звуке открывающейся двери подняла голову. - Твайлайт, - произнесла она, и её голос был странным. Не холодным. Не обвиняющим. Почти… ласковым. - Ты пришла. Твайлайт замерла у двери. Она приготовилась к чему угодно. К допросу. К обвинениям. К угрозам. Она ожидала услышать: "Ты знаешь, зачем я тебя вызвала". Или: "Ты думала, я не узнаю, что это ты была в архиве?". Но Селестия ничего такого не сказала.Вместо этого она медленно поднялась из-за стола и подошла к Твайлайт. Её глаза блестели в полутьме. Её губы изогнулись в странной, незнакомой полуулыбке. - Ты так напряжена, моя дорогая, - произнесла она, и её рука поднялась, коснулась щеки Твайлайт. Большой палец провёл по скуле, стирая невидимую слезинку. - Ты всегда так напряжена. Тебе нужно научиться расслабляться. - Директор Селестия, я… - голос Твайлайт сорвался. - Зови меня просто Селестия. Сегодня. Только сегодня. Мы же не чужие друг другу.И она поцеловала её.Твайлайт не ответила на поцелуй. Она просто застыла. Тело окаменело, превратилось в мраморную статую. Но она не отстранилась. Она позволила этому случиться. Позволила Селестии делать то, что та делала.А потом что-то внутри неё щёлкнуло.Она перестала быть здесь.Это было странное ощущение - как будто её сознание отделилось от тела и воспарило куда-то под потолок. Твайлайт стояла, но она не чувствовала ног. Она не заметила как Селестия уже усадила её на диван. Она была призраком в собственном теле, оболочкой, которую кто-то, по-прежнему двигал по инерции. Каждое движение было выученным, автоматическим. Сознание всё ещё витало где-то под высоким потолком кабинета. Но тело помнило. Помнило прикосновения, запах дорогого парфюма. Помнило, как пальцы Селестии впивались в её бедра, как её дыхание опаляло кожу шеи. Помнило собственный, фальшивый стон, рвавшийся из горла, - звук, который казался ей чужим, как будто его издавала другая девушка, очень на неё похожая. Твайлайт наблюдала за происходящим со стороны, из угла комнаты, и то, что она видела, казалось ей сценой из чужой жизни. Вот её губы шепчут что-то, чего Твайлайт не слышит, потому что звук отключился. Вот тени на стене - две фигуры, одна над другой, - и это не про неё. Это не она. Это не с ней.Твайлайт считала трещины на потолке. Одна, вторая, третья, четвёртая. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать…Семью восемь - пятьдесят шесть. Семью девять - шестьдесят три. Восемью восемь - шестьдесят четыре.Корень из ста сорока четырёх - двенадцать. Корень из ста шестидесяти девяти - тринадцать .И где-то посреди этого - момент, когда Селестия отстранилась, посмотрела на неё сверху вниз и улыбнулась. - Ты снова моя староста, Твайлайт. Ты всегда была моей. И всегда будешь. - Она поправила воротничок на блузке Твайлайт, как поправляют одежду на кукле. - Вот так. Теперь ты снова совершенна. Когда то ты поймешь что я желаю тебе только самого лучшего и только такая жизнь правильная. Твайлайт ничего не ответила. Она просто оделась. Поправила форму. Вышла из кабинета, закрыв за собой дверь с тихим, окончательным щелчком. Она прошла три шага по коридору, она сильно шаталась, она снова зашла в общественный туалет и её вырвало. Твайлайт стояла на коленях в туалете, сжимая края унитаза, и её тело исторгало из себя всё, что могло быть исторгнуто. Желудок скручивало спазмами - один за другим, безжалостно, до рези в животе, до слёз из глаз. Она блевала снова и снова, хотя внутри уже ничего не осталось - только желчь, только пустота, только отвращение к себе такое сильное, что его можно было попробовать на вкус.Между спазмами она пыталась дышать. Воздух входил в лёгкие рывками, толчками. Руки дрожали. Колени болели от холодного кафеля. Волосы прилипли ко лбу, мокрые от пота и слёз. "Я снова староста. Я снова староста. Я снова староста".Она повторяла это как мантру. Но мантра не помогала. Не было чувства победы. Не было чувства облегчения. Была только грязь. Лучшая ученица школы, гордость Селестии, пример для подражания - стоит на коленях перед унитазом и блюёт от отвращения к себе.Она не знала, сколько это продолжалось. Минуту? Десять? Час? Время потеряло смысл. Когда спазмы наконец прекратились, она просто сидела на полу, привалившись спиной к холодной кафельной стене, и смотрела в одну точку.Потом она заставила себя встать. Прополоскала рот водой из-под крана. Умылась. Посмотрела в зеркало.Из зеркала на неё смотрела староста. Бледная, с красными глазами, с дрожащими губами - но староста. Значок блестел в тусклом свете. "Никто не должен узнать. Никто. Никогда". Она вытерла лицо бумажным полотенцем и пошла в свою комнату. Было около часа ночи, когда Твайлайт открыла дверь. Она старалась сделать это бесшумно - медленно повернула ручку, медленно отворила, медленно закрыла за собой. В комнате было темно.Но когда она обернулась, Трикси не спала.Она сидела на кровати - прямой спиной, неестественно прямой, как будто ждала этого момента уже очень, очень долго. Лунный свет из окна падал на её лицо, и Твайлайт увидела её глаза.Ледяные.Такого взгляда она не видела у Трикси никогда. Это не была маска высокомерия. Это не был наигранный гнев. Трикси смотрела на неё, и Твайлайт физически ощутила, как этот взгляд разрезает её на части. - Трикси, я… -Где ты была? -Голос Трикси был тихим. Слишком тихим. Без театральных интонаций, без «Великой и Могучей», без привычного наигранного пафоса. Это было страшнее любого крика. - Я… - Ты ходила к ней. - Это не был вопрос.Твайлайт отвела глаза. - Я снова староста. Трикси не ответила. Она просто смотрела. Смотрела на помятую форму. На дрожащие руки. На красные глаза. На что-то, чего Твайлайт сама не видела в своём лице, но что Трикси видела очень, очень ясно.Она встала с кровати. Медленно подошла к Твайлайт. Та не двигалась - просто стояла, опустив голову, как осуждённый перед приговором.И Трикси ударила её.Пощёчина была хлёсткой, звонкой, точной - ладонь врезалась в щёку Твайлайт с такой силой, что голова дёрнулась в сторону. Твайлайт пошатнулась, но устояла. Щека горела. Она медленно подняла голову и посмотрела на Трикси.Глаза Трикси были всё такими же ледяными. Но где-то в глубине, под этим льдом, что-то дрожало. Что-то, похожее на боль. На отчаяние. На любовь, которой не дали имени. - Трикси не знает, что ты сделала, - сказала она тихо. - Трикси не хочет знать. Но Трикси хочет, чтобы ты знала одну вещь.Она наклонилась ближе, так близко, что Твайлайт почувствовала её дыхание на своей коже. -Если ты ещё раз пойдёшь к ней, - прошептала Трикси, - Трикси тебе этого не простит. Никогда. Она отступила. Легла обратно в кровать. Отвернулась к стене.Твайлайт осталась стоять посреди комнаты, прижимая ладонь к горящей щеке. Она хотела что-то сказать. Что угодно. Объяснить. Оправдаться. Соврать.Но слова не шли.Она легла на свою кровать - ту самую, где раньше спала Трикси. Уткнулась лицом в подушку. Подушка пахла её шампунем - чем-то дешёвым, фруктовым, детдомовским.Твайлайт не спала до самого утра.