Прямой путь

Глава 9. Долгий закат.       Утро разорвал нарастающий гул. Бледный встрепенулся первым и проворным ужом выполз из убежища. В полусне я понял, что звук чем-то напоминал реактивный шаттл. Моему удивлению не было предела, когда в дупло всунулась морда с белозубой улыбкой. — Ну что, мои золотые курочки? Пора вернуться в социум, — Кейл растрепал мои волосы. — А тебе идёт.       Я не совсем понял, о чём он и молча наблюдал за парнишкой. Тот, хрустнув пальцами, вытащил Леона наружу. На незнакомом космолёте меня захлестнула теплая волна спокойствия, словно я попал в другой, но такой привычный мир. Старая модель по типу «Бета-А», за которой явно ухаживали, встретила нас гудением двигателей. Длинные крылья и тонкие иллюминаторы создавали ощущение дикого и необузданного животного. Корабль будто щурился, косясь на враждебный лес. Уютный салон смахивал на небольшую гостиную. С потолка свисали разноцветные фенечки. Два кресла, одно из них водительское, стояли в носу, а по бокам примостились прикреплённые к полу мягкие диваны. Посередине расположился невысокий квадратный столик, какие обычно производили в секторе Алькор. Его тёмную древесину раскрасили белыми клетками. Так делали только они, чтобы всегда иметь возможность сыграть в свою странную игру с камешками. Это считалось недешёвым удовольствием. Создавалось чёткое ощущение, что я попал в чужую однокомнатную квартиру, а не в транспорт.       На софу уже положили Леона. Его зелёные пряди изрядно растрепались и сейчас напоминали неровные стебли. Они сильно отросли, укрывая своими кончиками плечи. Я сделал пометку в голове: свозить того на стрижку при первой подвернувшейся возможности. Затем свалился в единственное свободное кресло и задремал.       Сколько удалось поспать, я не знал, но разбудило меня ноющее чувство. Кисть горела и чесалась. Резко встрепенулся и закатал рукав. Рана выглядела жутко. Чёрная кожа и подсохшая кровь покрывали неприятные ожоги. Но больше меня напугало то, что и вторая ладонь гудела. Кончики пальцев на ней потемнели. Мне разом захотелось расплакаться. Было слишком больно и страшно.       Не успел я осмыслить патовое положение, как передо мной, скрипя суставами, на корточки присел Кейл. Он держал белый флакон и тряпку. Сзади вытянулись тонкие руки и сняли противогаз. Они ощутимо надавили на мои плечи, заставляя откинуться на мягкую спинку. Я вскинул голову и вопросительно уставился на Вернона. Он тяжко вздохнул: — Придётся потерпеть.       Вот это мне совсем не понравилось. Я покосился на рыжего паренька в моих ногах. Он уже смочил вонючим раствором ткань и, что-то напевая, закручивал крышку бутылочки. Кейл потянулся к моей ладони, но, чувствуя неладное, я поспешно отдёрнул ту. Он воззрился на меня со смешинками в серых радужках. Мальчишка пару раз покачал головой и встал, вернувшись только когда отыскал зеркало в столе. — Неужели в подземельях нашёл время менять стиль? — перед глазами предстало собственное осунувшееся лицо. Оно приобрело сероватый оттенок и отдавало жуткой болезненностью. Но не это привлекло моё внимание. Некоторые пряди волос оказались совершенно седыми. Я выглядел словно после неудачной покраски. Не веря, тряхнул головой, всматриваясь, но не успел что-то прокомментировать, как запястье прорезала вспышка боли. Стрельнуло так остро, что тело само попыталось согнуться. Но даже этого мне сделать не дали.       Чужие пальцы вцепились в плечи, не позволяя двинуться. Кейл провёл по увечьям, и в глазах прямо-таки звёзды зажглись. Я зажмурился и ухватился за него свободной рукой. Парень времени не терял и перехватил её, промакивая. Там открытых ран не было, так что кожу лишь слегка припекло.       Когда болючее лекарство наконец убрали подальше, сил у меня не осталось. Я тяжело откинулся назад и затих. По плечу ободряюще похлопали. Вернон присел на подлокотник, и парни проворно наложили чистые повязки.  Измученное сознание снова ускользнуло куда-то вдаль. В обволакивающем тумане кто-то шепнул на ухо: — Я спрятал добытое в шаттле. Заберём потом.       Энергия для любых ответов уже иссякла. Вырвалось одно бессвязное мычание. Кто-то помог лечь на диван, и наконец все оставили меня в покое. В этом мои сокомандники хорошо улавливали границы. Ещё какая-нибудь процедура добила бы меня окончательно. Очнулся я уже следующим днём. Тело ломило как после гриппа, особенно доставалось рукам. Шаттл нёсся на большой скорости по пустыне. За штурвалом сидел Кейл и о чём-то щебетал с Бледным. Под лучами звезды их волосы казались всполохами пламени: разного, но несравненно жгучего. — Раньше здесь располагались леса, так ведь? Уверен, тогда Земля выглядела куда краше. —       Кейл мечтательно протянул последнее слово. — Так и было. Пустыни тоже охватывали большие территории, но сейчас они разрослись на много километров вокруг. — Вернон задумчиво наблюдал за неспешным восходом.       Я приблизился к ним, чтобы отследить на приборе наше местоположение. — Куда мы летим?       На меня обернулись в недоумении. Не то чтобы я подкрадывался, но Кейл еле заметно дёрнулся от неожиданности. — Едем в ближайший город. Я нашёл его на картах. Другие в неделях пути от нас. Вашему другу ничего не угрожает, но было бы славно отвезти его в больницу. — Он развернул голографический экран с направлением, чтобы наглядно показать расстояние. Выходило так, что мы, и правда, ехали к наиболее близкому поселению. — А что с жуком? — Мы забрали из того корыта снаряжение. Металлолом тащить — нет смысла. — Мальчишка пожал плечами и уставился на дорогу. Ну да, конечно, мои же деньги были.        Я вздохнул и отошёл обратно, чтобы следить за раненым. Он выглядел вполне неплохо, за исключением множества бинтов. Вроде бы просто спал, только как мумия, а не человек. Полностью понять его самочувствие мне не хватало квалификации.       До города добирались несколько суток. По большей части я дремал под снотворными или вяло лазил в часах. Сознание проваливалось в морок на целые дни. Ладони болели гораздо меньше с каждым протиранием вонючей жидкостью. Я как-то спросил, что в ней намешано, но Кейл лишь загадочно хмыкнул и убрал пузырёк в ящик стола.        Ландшафт долго нагонял грусть одними голыми насыпями. Растения на возвышенностях давно засохли. Мелкие незнакомые зверьки с огромными бежевыми ушами разбегались от гула нашего шаттла. Пятым вечером Леон очнулся и медленно приподнялся. — Как же всё болит, — он чуть ли не хныкал. — Я вас спас! И первое, что ты делаешь, проснувшись, жалуешься? — Отозвался Кейл, прервав песенку, которую мурчал под нос. Он вообще оказался музыкальным парнем.        Леон кинул на него растерянный взгляд и повернулся ко мне, спрашивая о происходящем. Я присел рядом и кратко описал случившееся. Всю ту беготню и чудесное спасение. Он долго хмурился, а потом упал обратно на софу. — Когда вернёмся, накурюсь до отключки, — мечтательно промычал он. — Держи слово, — отозвался Вернон с другого дивана, хотя до этого притворялся спящим.       Мелкий тут же выругался, покосившись на него. Я обречённо улыбнулся и уточнил: — Ты что это? Ему не только сигареты проиграл, но и саму возможность курить?  — Как я мог знать, что он страшный шулер? — обиженно протянул Леон, заламывая пальцы.       Неужели Кейл заразил дебильной привычкой? Я сжал его ладонь, заставляя прекратить неприятные щелчки.  — Победа — дело техники, — проворчал Вернон, устраиваясь поудобнее и почти с головой укутываясь в плед. — Не наговаривай на меня, это не хитрость.       Мелкий явно собирался возмутиться, но мне совсем не хотелось нелепых ссор. — Ничего, вместо этого я куплю тебе ящик клубники по возвращении, идёт? — предложил я, чтобы разбить напряжение. — Если это обещание, то не смей потом говорить, что вышло слишком дорого! — оскалился             Леон, сразу перестав хмуриться. — Как скажешь.       Когда звезда вновь показалась на экранах, на горизонте уже выросли проржавевшие балки и крепления старого купола. Он не мигал светом, а на постовых никого не наблюдалось. Мы доехали до середины большого проспекта. Стало понятно — город давно мёртв. Здесь не виднелось людей или каких-то работающих машин. Многие здания лежали в руинах, будто после сильной бомбардировки. Сенсоры шаттла сообщили, что воздух был гораздо пригоднее и чище, чем в прежних местах.        Вернон застегнул куртку и ненадолго выскользнул наружу. Он побродил вокруг космолёта, заглядывая в пустые глазницы брошенных домов. Вернувшись ни с чем,  Бледный проронил: — Передохнём пока здесь. Может, сюда заходят караваны или торговцы.        Выходить из корабля первые сутки никто не стремился. Мы отдыхали и мониторили окрестности по датчикам. Бледный молчал о следующем шаге, а я отходил от всех незапланированных приключений. Мы словно зависли в этом шатком спокойствии. Леон постоянно резался в карты с Кейлом, больше не рискуя соперничать с Верноном.  Следующим вечером было принято решение немного поизучать развалины поблизости. Наш пилот задумал приварить ещё два кресла, чтобы набирать большую скорость без риска для пассажиров.        Леон чувствовал себя всё лучше. Его раны оказались поверхностными и быстро затягивались. Он уже мог сам передвигаться и иногда шуточно поддевал нового рыжего друга. Они оба напрочь отказались покидать судно, заявив, что лучше покараулят казённую собственность. Леон поймал меня прямо перед уходом и предложил отправить Бледного одного. Я похлопал Мелкого по зелёной голове и крикнул: — Вернон, давай помедленнее!       Тот даже не обернулся на меня. Противогазы вышли из строя после катакомб, поэтому пришлось уповать на удачу и идти так, осматривая неразрушенные строения. Магазины давно разграбили подчистую, а оставшиеся вещи разломали. Вокруг не было никаких признаков жизни. По крайней мере так казалось на первый взгляд. Город затаился, вслушиваясь в наши шаги. Дороги устилало странное разбитое покрытие. Вернон назвал его асфальтом, сетуя на непрочность материала. Мой прадед ввёл понятие бесшовных путей. На станциях трассы складывали из специализированных плит, которые могли похвастаться большим сроком службы. Они практически не страдали от механического воздействия.  — На отдалённых планетах до сих пор кладут его из-за скорости, — пробормотал Вернон и заглянул в разбитое окно. — Лучше надёжнее, чем быстрее, — отозвался я. — В космосе — да. От этого зависят жизни. Тем более дешевле сделать хорошо изначально, чем постоянно переделывать. Но планеты — другое дело.       Я приподнял одну из железок и шарахнулся в сторону. Чёрная зверушка шмыгнула прочь от меня, перебегая проулок и исчезая в щели одной из стен. Вернон материализовался сзади. — Кажется, это была кошка, — пояснил он, видя, что я недоумённо замер. — Я видел котов на Тетра Мицар. Но у них нет металлических пластин, — мне стало интересно, и ноги сами понесли дальше. — Может, она в чём-то запуталась? Бледный, не двигаясь с места, вытянул руку, грубо дёргая меня назад. — Сейчас это лишнее.       Хотелось поспорить, но вид у того был странным. Словно он чуял угрозу, но говорить о ней не собирался. Я посмотрел на заходящую звезду, потом на тёмный проулок, в который почти шагнул, и смиренно повернул обратно. Нам и правда не стоило оставаться снаружи в ночи. Мало ли кто ещё водился в старом городе. Живность на Земле, как показывала практика, вела себя более чем недружелюбно.       Мы поспешно возвратились к шаттлу. Из его иллюминаторов лился тёплый свет, освещая разруху вокруг. Последние лучики звезды танцевали на сером корпусе. Стёкла отражали оранжевый диск.        Я закрыл за собой шлюз и заблокировал его, отделяя себя от прохлады улицы. Леон сидел на одном из диванов с идеально выпрямленной спиной, пока Кейл методично снимал с него старые бинты. Раны почти зажили, оставив повсюду багровые шрамы. У места пилота стояло уже не одно кресло, а два. По салону гулял сквозняк от вентиляторов, играющий с украшениями под крышей.       Я осторожно тронул самый яркий из красных следов. Леон не дрогнул, лишь покосился на меня осуждающе. — Они ещё будут болеть, — пояснил за него Кейл, доставая новые повязки и мазь. Он принялся умело закрывать каждую рану, насвистывая что-то весёлое. Вернон, занявший другую софу, медленно приподнялся и одёрнул его: — Не свисти в помещении.       Мальчишка надулся и кинул в него мотком ваты. Вещица ударилась о выцветший плед и скатилась на пол. Вернон просто отвернулся к стене. Его явно не проняло такое ребячество. Я озадаченно глянул то на одного, то на другого. Затем вопросительно кивнул Леону. Он потихоньку пожал плечами и сразу же получил подзатыльник. Вспышка фантомной боли почему-то отозвалась в моей голове. — Я тебя вообще-то лечу. Будь добр, не дёргайся, — предупредил Кейл.       Мелкий поджал губы и замер, словно статуэтка. Вид у него был донельзя удручённый, так что я не выдержал и потрепал зеленые прядки, а затем сам устроился в новом кресле. Ночь текла неторопливо. Мозг постоянно меня будил. Руки немного чесались, хотя ожоги уже побелели. Видимо, против жуков я стал окончательно бесполезен.       В который раз очнувшись, не вытерпел и поднялся. Занимался туманный рассвет. Где-то вдалеке перекликались невидимые птички. В салоне висела по-утреннему тихая атмосфера, только у Вернона что-то играло в наушниках. Я подошёл ближе, желая отключить песню на его часах. По отзвуку стало понятно, что мне она совершенно не знакома. Тембр был непривычно тягучим и плавным. Он чем-то напоминал завывание подземных насекомых. На запястье Бледного сверкнул фамильный кулон. Подозрения снова вспыхнули во мне.       Когда я тихо встал рядом с красным подлокотником, Вернон внезапно открыл глаза. Они были совсем сонные. Он щурился на меня, но довольно быстро приподнялся. Во взгляде читалось осуждение вперемешку с напряжением. — Тебе не мешает? — я указал на собственное ухо, показывая, что имею в виду.       Он фыркнул: — Пока ты мне мешаешь, — несмотря на едкий тон, вид у него был слишком всклокоченный, чтобы злиться.       Я цокнул и, оставив его в покое, решил проверить Леона. Они с Кейлом заняли один диван, улёгшись головами в разные стороны. Таких спальных мест было всего два. Мы с Верноном по очереди спали на дальнем, а эти два беспринципных чудика с первой же ночи поделили один. Я расправил их скомканные пледы и вернулся на своё место. На этот раз удалось отрубиться надолго.       Встал я первым и, легко перекусив, покинул тёплый салон. В планах было найти какое-нибудь старьё. Вдруг получилось бы вдохнуть в него новую жизнь и потом продать. Тем более к вечеру всё равно стоило отбыть из этого гиблого места. Вернон до сих пор не обозначил, куда лежит наш путь, но книжку почитать не дал. Спал он слишком чутко, а драться в открытую я не решался.       Бледный пошёл за мной, предложив немного углубиться дальше. В центре города разрушенные человейники высились в небо. Их, что странно, не изгрызли. Они покрошились от чего-то совсем другого. Тут и там виднелись трещины и провалы. Кое-где уже вовсю пробивалась трава. Засохшие деревья царапали стены крючковатыми ветками. Мы бродили пару часов точно, проверяя подворотни и углы. Вернон явно что-то искал, хотя на вопросы продолжал отмалчиваться. Он постоянно вскидывался и прислушивался.  Я отстал от него и забрался в низкое здание, начиная осматривать выключенные и разбитые экраны. Старьё да и только.       Бледный исчез из поля зрения, так что некому было стоять над душой. Всё-таки он вообще не смыслил в технологиях и всем видом показывал, что мои копания — пустая трата времени. Тишина окутала меня. Пыльный воздух неприятно забивался в лёгкие. Тёмные проёмы комнат наводили некоторый трепет. Я изучал странную, криво спаянную деталь, гадая о её предназначении. На периферии мелькнуло что-то маленькое. Когда мой взгляд метнулся туда, на меня уже смотрели два огромных зелёных глаза.       Чёрный кот, растопырив ушки, сидел под арматурой и пялился на меня, как на какую-то диковинку. Он слегка сжался, когда я попытался приблизиться, но пока не убегал. На лапках выступили коготки, предупреждая держаться подальше. Кот покачивал полностью металлическим хвостом. Звякал им по полу, заставляя моё сердце биться чаще.  — Как так получилось? — вслух спросил я, но животное закономерно молчало.       Мы около минуты играли в гляделки. Точнее, кот играл, а я напряжённо рассматривал встроенные на спине пластины и немного вывернутые конечности. Но сколько бы ни изучал их, даже представить не мог, зачем было творить такое. В орбитальных станциях содержалось не так много животных, исключая Маркаб. Там разводили большинство видов. В секторе располагалось несколько пригодных планет и огромных космических платформ. Лишь в ультрабогатом Алькоре у каждого третьего был питомец. В связи с этим никто бы не посмел устраивать над хрупкими существами опыты.       Через оконную раму прошмыгнул Вернон и напряжённо застыл. Кот тут же исчез в провале противоположной стороны. Я оторвался от своего занятия и уставился на парня вопросительно. Тот шикнул на меня по-змеиному. Это мгновенно выбило меня из равновесия, и я поднялся, желая пнуть обидчика. Слишком много он себе позволял. Бледный же протянул руку и без труда подтащил меня под защиту стен. Мне даже упереться не удалось. — За нами следят, — такой настороженный голос мне стал уже привычен и не сулил ничего хорошего в дальнейшем.       Я сместился, пытаясь получше заглянуть в чужое лицо, но меня прижали ещё сильнее. Появилось ощущение, что ключица моя собиралась треснуть. Намёк был кристально ясен: если двинусь, то в ход пойдёт сила. Оставалось только еле слышно спросить: — Далеко? Как много?       Вернон покачал головой, давая понять, что не в курсе. Мы долго прислушивались, но я так и не уловил чужеродных звуков. Однако парень становился мрачнее с каждым мгновением, проведённым в тишине. Он двинулся, когда лицо совсем исказилось, и потянул меня за собой.       Мы шмыгнули через заднее окно и помчались по улице назад к шаттлу. По ушам ударил оглушительный свист. За спиной послышался топот и скрипение шестерёнок. В ту же секунду сбоку появился пёс. Или, скорее, что-то похожее на пса. Его металлические лапы нестройно скрежетали. Пасть хаотично щёлкала от встроенных зубов, которые были явно не по размеру. За нами гнался какой-то бесчеловечный эксперимент, а не животное. В голову ударило воспоминание, как в старых архивах сестра нашла упоминания похожих случаев. Люди пробовали создавать киборгов, но потомство таких существ не выживало. Они оставались искалеченными на всю жизнь. Не могли сами умереть из-за поддерживающих модификаций. Проекты закрыли и засекретили, не позволив испытать нововведения на человеческой природе.       И вот сейчас рядом со мной бежала, в отличие от кота, явно давно мёртвая собака. Она ещё не разложилась, из чего вытекало два вывода: либо киборги всё же научились размножаться, либо кто-то создавал их здесь.       Слева выскочила ещё одна особь, заставив меня повернуть и отбиться от Вернона. Челюсти клацнули в миллиметре от ноги. Я не смел затормозить, только оборачивался, отслеживая высокий силуэт. Окликнуть его — означало подставить обоих. Бледный бегал куда лучше, пусть и не так долго, как хотелось бы. Но, в отличие от меня, у него был реальный шанс добраться до космолёта.       Я сжал пальцы до боли в ладонях. Пострадавшая рука отозвалась жгучим ощущением. Пришлось насилу расслабить мышцы, сосредотачиваясь на беге. Было очевидно, что гонят меня в определённом направлении. Пёс справа метнулся наперерез, вынуждая сместиться. Вернон начал пропадать из поля зрения. Один из зверей радостно залаял, чувствуя мой страх. Издалека донёсся ответ. Однако то был надрывный скулёж, а не клич к атаке. Мои преследователи немного притормозили, испугавшись завываний своих сородичей. Я же уловил момент, чтобы обернуться и увидеть невероятное: Бледный изогнулся и высоко подпрыгнул. Он перемахнул через трёх собак, срываясь в мою сторону.       Я аж запнулся о кусок фундамента. — Гони к шаттлу, дурной! —  дыхание сбилось.       С трудом, но я сделал резкий поворот, вырываясь из окружения. Лишь благодаря отвлекающим выкрутасам моего напарника нам удалось вновь сблизиться. — Расписку, — односложно бросил Бледный, когда поравнялся со мной.       У меня возникло непреодолимое желание толкнуть его прямо в стаю. Он был просто невыносим. Как по его мнению я мог написать бумажку на бегу?        И всё же, смотря на преследователей, я понял, что лучше сохранить союзника со всеми конечностями. Тем более вряд ли его вообще получилось бы сдвинуть с траектории, не пострадав самому. Мы пытались петлять и забираться на здания, но как бы ни старались — выбраться на знакомые улицы не получалось. Одежду кое-где порвали металлические зубы. Дорогу постоянно перекрывали прибывающие в числе животные. В глазах рябило: их кружило не меньше сотни.       Гнали нас, видимо, к чему-то определённому. Подозрения подтвердились, когда впереди возникла высокая бетонная стена. Дальше я запомнил только одно: сверху посыпались небольшие шашки, выпрыскивающие плотный зелёный газ. Едкий запах заполнил лёгкие. Моё сознание уплыло почти за секунду. Наступила темнота и тишина.