Прямой путь

Глава 10. Кровавые игрища.       Пробуждение напоминало всплывание из озера пьяным в дрова. Я тряхнул головой, пытаясь привести в порядок разом разбежавшиеся мысли. Неподалёку обнаружился бессознательный Вернон. Хотел окликнуть его, но голос пропал.       Мы лежали на круглой арене с песчаным полом. Повсюду валялись куски машин, и расплывались ещё невысохшие лужи крови. Настоящее кладбище. Со всех сторон высились борта, а сверху клетка образовывала купол. Я приметил искорёженную проводку, которая выступала из некоторых прутьев, наверное, когда-то по ним пускали ток. Пахло так, что сознание хотелось потерять ещё разок. Глухие стены не имели ни одного окна, а приглушённый искусственный свет всё равно бил по больной сетчатке.       Мой взгляд пробежался по округе, и я осознал, что мы не одни. Кроме нас было ещё десятка три человек. И толпа на трибунах прибывала с каждой минутой. Они оценивающе осматривали меня и еле слышно переговаривались. Возникло ощущение подпольных торгов, где главным товаром выступала моя тщедушная тушка.       Как только все расселись, невысокий мужчина в подобии доспехов саданул по прутьям, заставив меня дрогнуть. Я обернулся, понимая, что мой бледный брат по несчастью даже не дёрнулся, лёжа без сознания. Глаза сфокусировались на длинных ранах, покрывавших его руки и всё ещё кровоточащих. Вернон казался куда более потрёпанным, чем помнилось.       Мгновение тишины прорезал лязг поднимающихся ворот. Сваренные из ржавой арматуры, они, очевидно, плохо пролезали в пазы. Я скривился от неприятного звука и подскочил на ноги. Из тёмного прохода высунулась окровавленная механическая морда. У животного не было пасти, лишь стальной протез, но, видимо, он выполнял нужные функции получше настоящего рта.       Я попятился, лихорадочно озираясь по сторонам. Тварь полностью вышла на арену. Некогда очень крупный лис, иссохший до состояния скелета, на полусогнутых лапах подбирался ко мне. Хвост превратился в тонкий металлический прут. Его глаза горели от предвкушения. Он начал обходить меня по кругу, вынуждая бесконтрольно отступать. Мои ноги упёрлись во что-то на земле. Это был Вернон. Мне показалось, что он вовсе и не дышал: настолько плохо он выглядел.       В голове резко щёлкнуло, и я сразу отскочил от него, размахивая руками и всячески привлекая внимание. Лис довольно послушно направился ко мне, больше не отвлекаясь ни на что другое. Я натужно выдохнул, осознавая, что вообще делаю. Это запоздало, но ужаснуло меня.       Ринулся наутёк и спрятался за кучей металлолома. Стараясь выиграть время, я начал швырять куски арматуры в приближающуюся зверюгу. Та ловко увернулась от первых трёх, а последний угодил прямо в жёлтый глаз. Животное взвыло тоскливым скулежом.       Я высунулся из укрытия и получше рассмотрел врага. Он был спаян практически весь из стали и переливался под лампами. Однако верх морды, загривок и спина всё ещё имели блекло-рыжий мех. Шерстинки выпадали при каждом шаге. Судя по всему, немодифицированными сохранились только спинной и головной мозг. В остальном передо мной стояло и вовсе не живое существо.       Оно отряхнулось, приходя в себя, и оскалилось неровными клыками. Это был явно сигнал к атаке. Я увернулся в последнюю секунду и, ухватив железную трубу, с размаху ударил лиса в район уже подбитой глазницы. Кажется, это его разозлило пуще прежнего. Он извернулся лентой и, прыгнув, придавил меня к полу. Пасть удалось заблокировать арматурой. Моё тело вжалось в вонючий песок. Когти передних лап начали драть куртку, добираясь до мяса и пуская кровь.       Я взвыл не хуже животного и, высвободив одну из рук, просто вырвал проводку из правой лапы. Не знаю, какой дурень решил оставить такое уязвимое место на виду. Часть мехалиса тут же замкнуло. Он неконтролируемо задрожал, клацая зубами. Я отпихнул его ногой и со всех сил налетел в обратку, совсем обезумев от адреналина. Не помню, сколько ударов нанёс, но остановиться смог лишь когда металлическая пасть отвалилась от морды. Брызнула вонючая жидкость. Срочно отшатнулся в сторону, чтобы не искупаться в ней целиком.       Но зверь всё ещё не умер. Подтаскивая лапу, это безобразие направилось ко мне. Даже на трёх ногах он не потерял в скорости. Я согнулся от боли в разодранном боку и перекувырнулся, налетая на стену. Тварь последовала за мной. Единственным решением было повалиться на спину и выжидать, пока она не выдержит и кинется.       Так и случилось: лис припал к земле, а после взмыл в воздух. Я согнул колени и изо всех сил пнул его в открывшуюся глотку. Он не ожидал такой подлянки и влетел в решётку сверху, застревая неработающей конечностью. Зажмурившись, я откатился и вскочил, стараясь очутиться как можно дальше. Вся футболка окрасилась в красный.       Животное вопило и билось о клетку со страшным отчаянием. В момент я заметил, как оборванная проводка на лапе задела незащищённые провода ограды. По той резко прокатился разряд тока. Некоторых людей, что держались за металл, закоротило. Они вскрикнуть не успели, а уже повалились навзничь.       Моему злорадству не было предела. Никогда не любил боёв, а особенно тех, которые выставлялись торжеством. Зверь наконец затих, точно пойманная в сети рыба. Он повис бездыханной тушей. Один из мужчин, по виду статный и богатый человек, встал и что-то крикнул мне. Наречие оказалось совершенно незнакомым. Оно чем-то напоминало японский, но будь это так, я бы всё равно не понял ни слова.       Мы смотрели друг на друга пару неловких мгновений. Я вскинул руки, пытаясь объяснить, что действительно ничего не понимаю. В ответ на мою реакцию он лишь надменно хмыкнул и махнул стражнику, коротко отдав приказ. Ворота снова заскрежетали, оттуда потянулся строй людей в криво спаянных латах. Округлые шлемы закрывали головы. Шипы на доспехах создавали устрашающий вид. Воины были крепкими и высокими, как на подбор. На поясах висели самодельные коричневые ножны.       Я недоумённо оглядел присутствующих. Неужели те решили сами меня добить, раз их животинка не сдюжила? Мне оставалось только оскалиться и отходить в слабой попытке потянуть время. Ближний ко мне мужчина потерял терпение раньше всех и метнулся вперёд. Меня повалили на землю точным ударом в ногу, заставляя ту неестественно подкоситься. Бок прострелило новой болью от падения. Я взвыл и свернулся калачиком, чувствуя, как в кожу впились мелкие запчасти. Всё тело сковало от спазма, но изнутри вырвался лишь надсадный хрип. Кажется, жалеть меня никто не собирался. Если они сломали кость, то даже убежать уже не получилось бы.       Надо мной занесли длинный кривой клинок, покрытый ржавчиной. Горло сдавило, а конечности одеревенели. У меня не было времени уйти с угла атаки. Мужчина на трибунах что-то рявкнул.       Глаза зажмурились сами собой. Последнее, что я хотел видеть — как меня заживо режут. Рядом пронёсся поток воздуха. Послышался резкий отвратительный хруст. Меч не долетел несколько миллиметров, чем изрядно удивил всех присутствующих, включая меня. Воин понять не успел, а его уже снесло ударом круглой железяки.       Смотреть, как тот падает на пол оказалось невероятно приятным зрелищем. Я надломлено усмехнулся про себя, позабыв о собственных ранах. Но долго валяться было нельзя. Постарался подняться хотя бы на колени. Сбоку промелькнула тень, дав мне заметить лишь то, как ещё один человек рухнул на лопатки. Бледный запрыгнул сверху неуловимым движением, а я просто застыл от вида, как шея стражника сломалась под окровавленными пальцами. Вернон отпустил поверженного и, слегка пошатнувшись, встал, чем заставил абсолютно всех отпрянуть. Даже я инстинктивно поддался назад. Он перешагнул труп, немного покачиваясь из стороны в сторону, словно гадюка в стойке. Алые капли градом падали с него. Стражники ощерились, но не спешили нападать первыми, хоть и имели у себя абсолютное преимущество. Они сжимали оружие и переглядывались между собой. Я их отлично понимал. Такие молниеносные и смертоносные движения включали первобытный страх. Чувство, что ты жертва на пиру у хищника.       Их главарь вызывающе усмехнулся и пару раз крикнул. Как ни жаль, но эта стая гиен быстро отошла от испуга. Остальные резво ринулись в атаку. Пожалуй, развернувшуюся битву я запомнил намного более жуткой, чем собственное столкновение с лисом. В первом был адреналин и страх, а вот зрелище бойни произвело неизгладимое впечатление. Единственные слова, что крутились на языке: абсолютный кошмар.       Вернон ворвался в чужой строй вихрем, снося ближнего к себе человека, и резво потянулся к его горлу. Мужчина выкрутился, но потерял бдительность, и его рука хрустнула на всю арену, как сухая ветка. Раздался леденящий душу возглас. Сразу после этого его шею свернули с не менее резким щелчком. Бледный закашлялся и, оставив мертвеца в покое, рванул с места, почти растворяясь в воздухе.       Он метался среди людей, постоянно меняя цели и двигаясь совершенно хаотично. Его резали клинками, но он будто вообще не чувствовал боли. По-змеиному выворачивался из захватов, кусал врагов до крови, свалившись, тотчас подгребал песок и ослеплял самых проворливых. Стражники сновали вокруг него безголовыми мухами. Вернон подобрал меч одного из уже отъехавших на тот свет и на секунду замер. Мне померещился отсчёт до взрыва, а после пришлось наблюдать настоящую мясорубку из тел. Парень перестал целиться лишь в горло и начал резать сухожилия. Люди падали подкошенными куклами.       Не прошло и пяти минут, как песчаный круг усеяли трупы всех девяти воинов. Вернон осмотрел их и с постным лицом направился ко мне. Он прихрамывал, а из предплечий текла алая кровь. На нём не было ни одного чистого кусочка, даже волосы окрасились в розовый. На периферии зазвенела тревога. Тело заледенело до кончиков пальцев. Меня стало сильно потрясывать. Я не мог заставить себя попятиться. Прилип к полу, наблюдая за его движениями. Мозг совсем перестал воспринимать сигналы боли.       Бледный шёл, не отрывая от меня взгляда. Рассудок его явно пребывал где-то ещё. В зрачках горела жажда убийства. Он топнул, останавливаясь в нескольких метрах. Мотнул головой и внезапно выронил меч. В следующую секунду ноги его подкосились. Убийственная аура, что чуть не задушила меня прежде, исчезла.       Я пялился в одну точку ещё пару мгновений, стараясь прийти в себя. Когда восприятие мира вернулось ко мне, медленно поднялся и шагнул. Каждое движение ощущалось насилием над самим собой, но просто сидеть было нельзя. Ладони дрожали, когда я наконец опустился рядом и несмело потянулся к Вернону. Его глаза были открыты и устремлены в потолок. Он не двигался и не моргал. Тронул его, потом начал тормошить, но тот не реагировал. Он казался мёртвым, как те самые мужчины в доспехах. Я прислушался, улавливая тихое дыхание. Грудь понемногу поднималась, а веки так и оставались открытыми. Кровь струилась из наших ран, смешиваясь на грязном песке.       Я приподнял его за плечи, силясь понять какой из порезов наиболее опасен. Чужая голова мотнулась вниз, потеряв опору. Мужчина с трибун вновь обратился ко мне, но уже каким-то смирившимся голосом. Приказ звучал скорее вынужденно, но со щепоткой чего-то ещё. В нём проскальзывала еле заметная надежда.       Мне не было смысла смотреть вокруг, я уже слышал, что к нам снова приближались. Пристроил затылок Вернона на своём предплечье, свободной рукой прощупывая его пульс. Сердце билось, но тихо и крайне неравномерно. Окровавленные пальцы неожиданно сжались на моей ладони, что-то вкладывая в неё. Я взял вещь за верёвочку и опознал браслет, который всегда был на Верноне. Тот самый, что не давал мне покоя со времён второго тайника. Когда-то зелёный жетон, огранённый как драгоценный камень, стал совсем другого цвета.       Мой взгляд упал на Бледного, но тот больше ничего не сделал. Просто лежал, как поломанная шарнирная игрушка, у которой и костей-то не предполагается. У меня больше не осталось сил ни сражаться, ни бояться. На этот раз нас не атаковали, а грубо подхватили и потащили во тьму коридоров. Стражник сжал моё плечо, но я лишь свесил голову.       Нас закинули в небольшую камеру. Перед тем, как закрыть дверь, внутрь вбросили какие-то тряпки. Они были явно застиранные, но хотя бы чистые. Я пару минут нервно дышал, а потом ударил себя по ноге. И ещё раз. Это малость вернуло контроль над телом.       Обмотал раны Вернона, чтобы хоть немного остановить кровопотерю, а затем дорвал свою куртку и стянул тканью собственный пострадавший бок. Парень всё так же лежал, напоминая покойника. Я прикрыл его веки, потому что те так и не моргнули ни разу. Его роговицы такими темпами могли запросто высохнуть.       Нас мариновали несколько часов. Живот ныл от любого шевеления. Стены из тёмного камня холодили спину. Из маленького окна наверху струился белый свет. Мне неожиданно вспомнилось стихотворение про темницу и орла. Леон слишком любил поэзию и постоянно навязывал мне её, когда мы учились в академии, пусть и на разных курсах. От мыслей о Мелком внутри что-то заскреблось.       Нам дали поесть жидкую похлёбку и чёрствый хлеб. Его можно было хоть об дорогу бить. И пострадала бы как раз она сама, а не сухарь. Через силу съел свою порцию, чтобы поддержать бедный организм. Но вот Вернон по-прежнему не двигался. Мои попытки скормить ему хоть что-то не увенчались успехом.       У меня начался сильный кашель, а после голос вернулся. Я попробовал поговорить с Бледным. Оттёр его лицо, слегка потрепал по плечу, но у того словно энергоячейку вытащили. Он делал только необходимый минимум — дышал. Я вынул его кулон из кармана и решил осмотреть получше. Тот стал багровым, но внутри проглядывала зелёная сердцевина. В ней покоилась маленькая шестиконечная звёздочка. Вернон не среагировал и на браслет, сколько бы я ни качал его перед лицом. Тогда намотал вещицу на запястье, решив разобраться с ней позже. Возвращать её владельцу всё равно не имело смысла.       Когда в запертой форточке пропал свет, к нам заявился тот самый мужчина с трибун. Он с важным видом начал прохаживаться по камере и в чём-то убеждать Вернона. Но тот, вот незадача, даже глаз не открыл. Незнакомец распинался минут десять, а мне приходилось лишь хмуро слушать непонятные звуки.       В итоге он обратился ко мне. Я пожал плечами и лаконично послал его нахер. Нужно было дать понять, что язык мне незнаком. Ругательство он вряд ли разобрал, но вот мой тон уловил хорошо. Смиренно вздохнул и покинул место нашего заточения. Потом внутрь ненадолго загнали поразительно глупого врача. Он рваными движениями обработал раны, причиняя невыносимую боль. Стражникам пришлось держать меня, иначе не получалось оказать помощь. Пожалуй, от накладывания швов я почти потерял сознание. Вернон же проигнорировал абсолютно все манипуляции. Сколько на порезы ни лили жгучего раствора, он оставался невосприимчив ко всему. Доктор сделал самое главное — полностью остановил кровь.       Нас наконец предоставили самим себе. В тишине время тянулось ещё дольше. Часы не отзывались, отрезав меня от какой-либо связи. В холодной и тёмной камере пахло плесенью. Вокруг ничего не было, кроме паутины и жухлой травы на полу. Я сложил её всю под Вернона и выстроил небольшие бортики, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Сам почти не спал, уставившись в черноту, где находился выход из этого ада. Нас покормили ещё три раза, но Вернон так и не съел ни крошки. Мне удалось слегка его напоить, но и это было сродни чуду. Когда парень начал жутко бледнеть, я просто обнял его и тихонько зарыдал.       Меня не гложил страх как таковой, но неопределённость по всем фронтам убивала изнутри. Непонятно было, придёт ли в себя Вернон или где пропадали Леон и Кейл. Живы ли они вообще? Оставалось лишь гадать, когда меня вновь вытащат на арену, где я в одиночестве умру или закончусь как личность, став чем-то похожим на человека в моих руках. Сам я был ни на что не способен.       Мысли довели меня до точки. В итоге я не выдержал, встал и позвал хоть кого-нибудь. Мои крики продолжались несколько минут, прежде чем дверь отворилась. Я уставился на блеснувший в свете коридора кинжал и напрягся, выжидая момент. Лучше было попытаться выбраться и умереть, чем просто сдаться.       Стражник подошёл ближе и наклонился над бессознательным телом. Я, не теряя времени, пригнулся и метнулся сбоку, выхватив чужое оружие. Его взмахом ладони выбили из моих ослабевших пальцев. Завязалась потасовка. Мы боролись, перекатываясь по соломе, а затем я как-то слишком легко сумел прижать недоброжелателя к полу. Тот посопротивлялся для виду и вдруг хихикнул, хрустнув суставами. — Гении мыслят одинаково! — этот голос был мне знаком.       Я свесил голову пониже и снял с него литой шлем. Подо мной распластался Кейл с неизменно гаденькой ухмылкой. — Что…       Он недовольно брыкнулся, не давая договорить. — Нет, ты, конечно, лёгкий, но всё же слезь с меня, барышня в беде, — я послушно скатился с паренька и уставился на него вопросительно. Мне казалось, что это сон или вовсе бред сумасшедшего. — Не смотри на меня так, это и правда я. Ох, и подложили вы мне свинью. — Как ты здесь оказался? — мои глаза начали еле ощутимо щипать. — Не могу объяснить даже себе, но если с практической точки зрения: я пробрался в темницу за вами. Пришлось и в камере немного посидеть. Они, к сожалению, не учли, что заходить в неё не стоит. Особенно в одиночку, — он оправил доспехи и подтащил шлем к себе, опасливо поглядывая на меня. — Только не надо тут сантиментов. Вы мне теперь по гроб жизни обязаны, а это в денежном эквиваленте будет очень много. — Сочтёмся, — я выдохнул, окончательно приходя в себя. — Где Леон? — А вот тут ты удивишься, — парень устало улыбнулся. — Я отведу вас кое-куда, но пока скажи мне, что с нашим четвёртым. Он жив вообще?       Я кивнул, кратко описав его состояние. Это заставило Кейла сильно нахмуриться. Он осмотрел Вернона и принял решение не ждать. Мальчишка поднял его и, невзирая на большое различие по росту, вполне резво потащил в коридор. Я последовал, хмурясь от боли в ноге. Нам встретилось пару постовых, и Кейл беззаботным голосом что-то им пролепетал. Те безразлично кивнули. — Ты знаешь японский? — Это не японский, неуч, — шикнул он.       Мы поднялись из каменного строения, так и не встретив нормального сопротивления. Дальнейшие проходы шли также под землёй. Они, словно осиные соты, разрезали стены. До меня дошло, что под старым городом располагалось ещё одно поселение, не уступающее в размерах верхнему.       Мы брели по лестницам, иногда сворачивая. Кейл постоянно озирался, читая кривые надписи над ходами. Миновали несколько пролётов и пару крутых переходов вниз. Нога стала неметь. Перед глазами наконец предстала небольшая, но довольно хорошо освещённая комната. Там расположились пять ржавых кушеток и полупустые шкафчики. Кое-где свисала длинная паутина. Сильно пахло антисептиком. Белые лампы ослепляли и вызывали резь. В глубине застыл силуэт человека.