Три орешка для Аллочки.

Кажется, Лаптев успел пожалеть, что поделился с Аллой намерением переснять имеющийся материал, ведь женщина явно чем-то недовольна. Она еще раз полушепотом, уже более спокойным тоном без раздражения переспросила у генерала его планы, и тот постарался объяснить таким же полушепотом, придвинув стул поближе и усевшись рядом... Несколько минут абсолютного молчания, Филипп даже впервые не смог разгадать реакцию жены - то ли она рада, что ее не трогают, то ли нет - но сам он действительно счастлив, что обойдется без ее участия, ибо триггерить беременную жену совсем не хотелось. Алла просто не в том состоянии, чтобы куда-то ехать.  - Я очень прошу Вас... - все-таки обратилась Пугачева к генералу, перед этим глубоко вздохнув, - помочь мне закрыть эту тему. - Лаптев непонимающе посмотрел на Филиппа, надеясь, что хотя бы тот расшифрует послание своей жены и подтекст, что та вкладывает, и, кажется, Филипп понял, о чем идет речь, именно поэтому поспешил запротестовать: - Аллуня, я тебя прошу, не надо. Не надо, котенок мой, - поплотнее прижал ладонь к ее затылку, чтобы ей хотя бы разговаривать было не так больно, - ты не в том состоянии, к тому же, беременна. Зачем тебе этот стресс? Ведь есть возможность его избежать.   - Это моя репутация, Филя, - попыталась объяснить она ему, на что Киркоров только недовольно цокнул языком, - речь идет о моем имени и чести.  - Вы можете, - вмешался Лаптев, чувствуя, что вообще ничего не понимает, - разжевать мне, что происходит? С Вас все обвинения сняты, Алла Борисовна. И никто не посмеет Вас в чем-либо упрекнуть.  - Вы - нет. Американцы... могу докопаться. Я их боюсь. Боюсь, генерал Лаптев, что они узнают о Вашей афере. Кто-то ляпнет, - голову сильно ломило, Алле, несмотря на помощь мужа, стало больно разговаривать, и потому задышала она чуть тяжелее обычного, - кто-то сдаст. Скажет, что Вы двойника наняли, что все фикция, а, стало быть, и моя невиновность под вопросом.  - Экая Вы умная! - ухмыльнулся Лаптев, немного недовольный тем, что его раскусили, - У нас свои фишки, Алла Борисовна. Вам о них знать не стоит. Да и не положено, голова болеть будет.  - Смешно, - Алла явно оценила шутку, и потому хмыкнула, - А не будет ли она болеть потом, когда американцы придерутся к материалу и назовут его подлогом? У меня, - весьма красноречиво сделала паузу, расставляя акцент, - не будет ли снова вот так же, как сейчас, болеть голова? - Мы не первый день работаем и сотрудников не из подворотни набираем. - кажется, генерал даже обиделся, - И Вы не в том состоянии, чтобы спорить. Или даже идти и показывать. Чего Вы боитесь? Все будет снято с грамотного ракурса. Пригласим еще раз свидетелей произошедшего, Резника и Левшина. Все как в тот раз.  - Резника... Молодцы... Он же первый ляпнет, что я - не я в случае чего. Вы что, не поняли, что мой верный дружочек меня же предал? Да еще с такой легкостью. А Вы ему еще один повод даете! - Извините, я не намерен с Вами это обсуждать. - генерала начала раздражат настойчивость примы, и тон с дружелюбного сменился на почти приказной, будто разговаривает с подчиненным, - И в известность поставил лишь из пиетета. К Вам нет никаких претензий. Забудьте уже эту ситуацию, отпустите. Живите, рожайте, любите, пойте себе спокойно.  - Товарищ генерал... - Алла, уже сильно устав переливать беседой из пустого в порожнее, смочила губы, что пересохли от частого дыхания, проведя по ним языком, - пожалейте меня. Я второй раз такого ада... - Пугачева сделала небольшую паузу, стараясь не обращать внимание на ломоту в затылке, - такого унижения и позора не переживу. Я спать до сих не могу... Мне снится, как Ваш Богиня меня пиздит по всей камере, как сажают за решетку, а я ору, что невиновна и плачу. Снятся унижения, тот эксперимент, эти долбаные наручники - страшное унижение... Это страшно, Вы не понимаете. Не дай Бог... понять Вам. А американцы при малейшем подозрении на фальшь начнут все сначала. Заставят Вас начать все сначала, если быть точнее. Снова мне переживать этот ад? А если я тогда уже рожу? Мне ребенка бросать? И Ваша помощь мне, Ваша справедливость - все псу под хвост. Я лучше сейчас умру, - Алла устало повернула голову на бок, чувствуя, что ее силы терпеть боль на пределе, - но завершу это дело. Если надо, чтобы от меня отъеблись... Вы все... А-а-а-а... - в этот момент Алла выпустила кряхтящий полустон, не сумев сдержать эмоцию глубокой физической боли, - черт... - тут же поправила себя она, - я... я все сделаю. Хоть сдохну там - но сделаю. - Филипп был в таком шоке от услышанного, что едва ли рот не приоткрыл, и больше, что пугало - что Лаптев прекрасно осознавал логичные опасения Пугачевой и мог согласиться на эту авантюру, потому, посмотрев на генерала молча в знак несогласия помотал головой.  - Вы на ноги встать не можете, - пробурчал генерал, - о чем мы вообще говорим? Вы не понимаете, что своими действиями медвежью услугу нам окажете? А если с Вами что случится? Кто отвечать будет? А с Вами случится, потому что Вы в таком состоянии! - не выдержав, генерал все же чуть повысил тон, на что Алла скривилась - и правда каждый звук вливался в уши огромной болью, - Нам по шеям дадут. Сперва мои коллеги, затем все те же американцы! Так что извините, но нет. Я Вам даю слово офицера, что Вас никто по этому делу больше не побеспокоит.  - Я смогу... - Алла сама не верила в то, что говорила, и все-таки выпалила, - смогу... Помогите мне, я смогу...  - Раз Вы так хотите... - Лаптев уже понял, что просто так Пугачева не сдастся, - Пройдите прямо сейчас десять метров - это относительно небольшое расстояние - тогда может быть я подумаю над Вашим предложением.  "Блять, какие десять метров? Я даже шевельнуться без боли не могу! И все же страх берет... Надо попытаться." (Алла). - Алл, не надо! - видя, что жена заелозила на постели, пытаясь сперва присесть, Филипп опешил, - Аллусенька, я прошу, побереги себя! Ну вот не надо этих резких движений!   - А-а... - Пугачева на миг прильнула к мужу, издав сиплый стон, но затем тут же взяла себя в руки, пальцами сжав одеяло, - Помоги мне снять повязку... Руки больно поднять.  - Алл!  - Хорошо, тогда я так, - Пугачева и впрямь, на удивление Киркорова и Лаптева, смогла присесть на кровати, но ее так качало из стороны в сторону, что смотреть на это зрелище просто страшно, женщина не чувствовала опоры в теле, оно словно тягучий пластилин без костей внутри, - Помоги же... Филь! - потребовала прима, протягивая к мужу руки, и Филипп встал перед женой и, осторожно подстраховывая ее, взяв подмышки. Немного Алла привыкла, ее уже не так сильно качало на собственной постели, хотя голова гудела, и Лаптев, молча наблюдая происходящее, предпочел не вмешиваться. В какой-то момент ему самому стало интересно, на что способна в своем состоянии Пугачева, хотя жалость в душе стойкого генерала зашкаливала, - Подними... Филь... - глаза все еще завязаны, Алле трудно, но она старается и борется, и силы дает тот самый страх, что все при малейшей ошибке с двойником может начаться заново, - пожалуйста, - шепотом добавила женщина, и Фил, встав спереди нее, помог встать, - С-с-с... - Пугачева аж прошипела, когда в мгновение ока боль, словно удар молнии, пронзила мощным прострелом от затылка к пояснице, и ей пришлось стиснуть зубы, чтобы стерпеть. Стопы едва коснулись пола, Алла почувствовала обнаженной кожей холод больничной плитки, но голова так кружилась, что она тут же обвисла на Филе, едва ли не теряя сознание от невыносимой боли, - мама!.. - шепотом выпалила она, даже голову назад запрокинула - настолько больно - так и не сумев постоять на собственных ногах хотя бы секунду, а Лаптев только тяжело вздохнул: - Я достаточно увидел, Алла Борисовна. В съемках примет участие Ваш двойник. Все последствия я беру на себя, слово мое в силе. Резника не бойтесь. Если Вы опасаетесь предательства, то его не будет на съемках, а о них вообще никто ничего не узнает, кроме самих непосредственно участников событий. Тема закрыта. Поправляйтесь. - с этими словами генерал-лейтенант покинул палату, в которой Аллу на руках все еще держал Филипп, теперь гадая, как положить жену так, чтобы минимизировать боль.  - Ненавижу себя слабую, - пробубнила Пугачева, все-таки обратно укладываясь в постель, - позорище... До туалета дойти не могу.  - Аллунь, это временно, - Филипп всячески пытался подбодрить жену, но та, едва накрывшись одеялом, взяла его руку и прислонила к своему животу: - За себя - противно, за тебя - обидно, что так мучаю своим видом, за сына - страшно, Филь. Они не пожалеют, эти доктора, убьют. Лес рубят, щепки летят, так всегда было. Потому что тоже боятся, что в случае чего по шапке настучат. Ты не понимаешь, что мой порыв - это не садо-мазо, а попытка хоть как-то улучшить свою ситуацию? Хотя бы попытаться. - Киркоров мгновенно помрачнел, прекрасно осознавая, насколько реальна угроза прерывания докторами беременности на таком позднем сроке только для того, чтобы назначить Алле корректное медикаментозное лечение, - хуй с этим Лаптевым, - выпалила Алла, укладывая тяжелую голову на подушку, - пусть делает, че хочет. Честь не спасла, но хотя бы семью... сына, Филь. Надо пытаться... Помоги мне, - на миг прервавшись, чтобы сделать глубокий вдох, продолжила, - снова встать... Прошу тебя... У меня никого больше нет, Филиппок.  - Я боюсь, ты сознание потеряешь, мой мыш... Боюсь. Тебе больно, сил еще недостаточно, тебя шатает. Я держу, но... мне все же кажется, тебе надо отлежаться хотя бы пару дней. Я тебя немного... - Фил замялся слегка, стараясь подобрать грамотное выражение, - подлатаю. Если тебе легче становится. - в ответ Пугачева, нащупав его руки, приложила сразу обе конечности к своей голове, как будто бы давая согласие.  - Кайф-то какой... - уже дыша не так тяжело, чувствуя, как боль и головокружение отпускают, еле слышно произнесла она, - Господи... Генерал-лейтенант в тот же день организовал съемки следственного эксперимента, уже вечером отправил полный видеоматериал американцам и, позвонив Киркорову, сообщил, что те согласны на экстрадицию бывшего супруга Боулз - на данный момент первого в числе подозреваемых, так как у мужчины были все мотивы и основания. Кроме того, нашлась уборщица павильона, которая дала показания, что видела, как в гримерную заходит мужчина. Гражданка Желудева Е. А. подробно рассказала, что в те самые несколько минут, пока Аллу полоскало в уборной, а сама Боулз отлучилась к коллеге, в гримерную зашел мужчина, по описанию похожий на бывшего мужа погибшей, а затем, озираясь по сторонам, будто что-то проверяя, также тихо покинул здание павильона.  - Почему же тогда Вы молчали все это время? Вас ведь тоже ранее допрашивали! - настаивал Лаптев, внимательно выслушав гражданку средних лет, - Столько времени прошло, не день и не два!  - Боялась... Но, когда я увидела Аллу Борисовну в наручниках... - Желудева замялась, - Мне стало ее жаль, и... - Почему я должен Вам верить? Может, Вы специально придумали сейчас некоего мужчину, - Лаптев не стал говорить, что узнал в словесном портрете образ бывшего мужа Боулз, фото которого видел в картотеке, приобщенной к делу, ему хотелось проверить истинность этих сведений, - чтобы с Аллы Борисовны сняли все подозрения. Где гарантия, что Ваши слова достоверны? - Я видела, - все еще настаивала Желудева, - как он, выйдя из гримерной, сунул какой-то пакет себе в карман. Но так торопился, что тот выпал из его кармана, а он не заметил. И я... - женщина подняла свой взгляд на следователя, не зная, стоит ли ей сознаваться, - в общем, подошла и подняла его. Я же только закончила мыть второй этаж, я в перчатках, там ничего моего не осталось. И положила этот пакет в целлофановый, спрятала.  - Поражаюсь находчивости наших граждан, - ухмыльнулся Лаптев, - уже знают, как грамотно вещдоки брать руками, чтобы свои пальцы не оставить. Переборщил кинематограф с ментовской тематикой. Ну так и... где этот пакет? - Вот... - Желудева вытащила из сумочки тот самый целлофан и положила следователю на стол, - как есть.  - Вы понимаете, - Лаптев с какой-то грустью посмотрел на вещдок и, не отводя взгляд, произнес, - что из-за Вас Алла Борисовна... - но Желудева лишь опустила голову, чувствуя толику вины, - из-за Вас беременная женщина... - но тут же, не договорив, махнул рукой, понимая, что объяснять бесполезно, - Ладно. Бог с Вами. Мы и без вещдока установили, что она невиновна. А это всего лишь поможет установить пальцы и личность убийцы. Остается только один вопрос...  "Как гражданин США мог пробраться в съемочный павильон, если даже российскому нужно выдавать пропуск? Кто его пустил на территорию? Можно ли считать всю эту ситуацию спровоцированной? Могли ли америкосы прибить свою Боулз руками ее бывшего только для того, чтобы начать на нас тявкать? И, если да, то кто предатель у нас? Кто тот человек, пустивший пиндоса в павильон? Чем дальше в лес, тем страшнее кикиморы. Ладно, пока хватает, что удалось оправдать невинную Пугачеву. Пока это только радует. Кругом одни предатели... Права Алла. Стоп. Резник... Почему он первый обвинил свою подругу суровых дней именно в убийстве? Почему именно он? Могли ли пиндосы заплатить ему, чтобы провел? Так или иначе, это не докажешь. Так или иначе, но он не убивал. Ему ничего не предъявишь. А мотив? Зачем ему это? Может, как и все творческие с придурью, захотел в Штаты свалить? А тут такая возможность и дальнейшее покровительство. Резник... Резник-Резник-Резник... Что тебе в России не нравилось? Но это уже не моя компетенция, а других органов. Моя - всего лишь установить виновного." (Лаптев). В тот же вечер Лаптев отдал вещдок коллегам, чтобы смогли снять отпечатки и установить личности лиц, кто притрагивался к пакету. И без всякой экспертизы очевидно, что пальцев Аллы на пакете, где хранили наркотики, которыми убили Боулз, быть не могло, однако, результат шокировал умудренного следственным опытом генерала.  - Товарищ генерал-лейтенант, - вошедший в кабинет капитан протянул Лаптеву папку и поспешил пояснить, - это результаты экспертизы, - Лаптев тут же присел за свой рабочий стол и, пока искал очки, капитан высказал итоги, - на вещдоках... обнаружены отпечатки пальцев Аллы Пугачевой, - в этот момент Лаптев остолбенел, не веря собственным ушам. Поспешил надеть очки и, листая отчет, старался вникнуть в суть.  - Ты что мелешь, такого быть не может! - тут же принялся листать принесенные ему бумаги, хотя в какой-то момент понял, что руки его задрожали, - Это невозможно! Кто проводил экспертизу? Фамилии мне на стол, быстро!  - Все та же комиссия, что и раньше, Вы их уже лет пятнадцать знаете... - Не может быть! Этого просто невозможно! - генерал не стеснялся высказывать свое разочарование, а капитан так и не понял, что именно ищет в бумагах старший по званию, - Как могли обнаружить пальцы Пугачевой на пакете с наркотой?! Как? Она его не трогала! - А причем здесь пакет? - пожал плечами капитан, - Я про чайник и две чашки, - в этот момент Лаптев замер на месте, ему чуть плохо не стало, и он медленно перевел взгляд на подчиненного: - Капитан... ты издеваешься надо мной?  - Никак нет, товарищ генерал... - растерянно произнес капитан, - предоставляю отчет. На кружках и заварочном чайнике - ее отпечатки пальцев. Также погибшей и еще третьих, не установленных, лиц. - Лаптев чуть за сердце не схватился, прекрасно понимая, что если бы на пакете с наркотиками были отпечатки Аллы, ее не под домашний арест, а сразу бы в СИЗО направили, и Лаптев ничем не смог бы помочь, - Ведь чайник и кружки тоже относятся к вещдокам... - заметив, как Лаптев побледнел, капитан подошел к нему, - Товарищ генерал, Вам плохо? - Что... - Лаптев еле вымолвил, пытаясь узнать все досконально, - что с пакетом?  - Обнаружено наркотическое вещество в рассыпчатом виде, то же, что и было в составе самого чая. На пакете - отпечатки пальцев третьих лиц.  - Пугачева? - на всякий случай уточнил генерал. - Никак нет. Ее пальцев там нет.  - О, Господи... - придерживаясь за сердце, Лаптев вздохнул с таким облегчением, будто бы дело касалось и жизни и смерти его собственной, - Капитан, твою мать... Научись расставлять приоритеты в докладе. Что важнее - чайник или пакет с наркотой? Все, свободен. - выдохнул генерал, - можешь идти.  - Там отпечатки третьего лица, предположительно бывшего мужа погибшей. Вы даете добро на запрос его экстрадиции из Штатов? - Я уже сам запросил. Все, иди, Бога ради... Иди. Пока ты меня до ручки не довел, капитан. – едва подчиненный успел выйти из кабинета, Лаптев захлопнул папку с отчетом и еле слышно пробубнил, - Все, пора на пенсию валить. Иначе загнуться можно. Интересно, как там Пугачева? Переживает еще? Надо бы позвонить ей, сообщить, что пальцев ее нет и что даже если пиндосы будут придираться к "кино", то все равно ничего ей не предъявят. Пусть баба успокоится уже.