Три орешка для Аллочки.

- Марк Аркадьевич, - Филипп, подойдя к доктору, искренне не понимая, чем же ему насолил, что тот теперь гнал его, попросил остаться. На что Курцер лишь задумчиво посмотрел на Киркорова, по старой привычке тяжело вздохнув и засунув руки в карманы врачебного халата.  - Кто разрешил тащить ее в ванную комнату? Кто разрешил принимать душ? Вы у нас теперь врач, я правильно понял? - М... Марк... - Фил сильно растерялся, но потом все же объяснил ситуацию.   Пугачева, лежа в своей VIP-палате, куда ее перевели сразу после смены статуса с подследственной на свидетеля - где были окна и не дежурил за дверьми конвоир, как это было раньше - прекрасно слышала беседу трех врачей. Профессионалы - каждый в своей стезе - совещались, решая, что делать с именитой пациенткой, ведь без препаратов Аллу оставлять нельзя, а их прием строго ограничен деликатным положением беременности, в котором прима находилась. Что Марк Курцер, что невролог, что главврач клиники, который тоже присоединился к мозговому штурму, и даже генерал Лаптев, которому судьба примы не безразлична по долгу службы - абсолютно все боялись последствий: - Я не хочу отвечать, если мадам Пугачева окочурится в моей клинике! - настаивал главврач, - Марк Аркадьич, я не понимаю, почему Вы не принимаете все необходимые меры? Ее давно пора перевести в другую больницу! Что она - с тяжелейшим сотрясением - делает в центре планирования семьи и репродукции? - Простите, не могу с Вами согласиться, - вступился Курцер за Аллу, - она здесь по прямым показаниями в области гинекологии и акушерства. У нее все основания для пребывания в стационаре, более - та неделя, что она тут... этого даже мало. Для сохранения плода и минимизации выкидыша требуется еще, как минимум, два-три дня.   - Вы забываете о сопутствующем диагнозе, коллеги! - вмешался невролог, - И совершенно не замечаете, что положительной динамики у Аллы Борисовны в плане черепно-мозговой травмы нет!  - Но и хуже не стало! Это тоже стоит учесть! - Курцер прекрасно понимал, к чему ведет коллега и пытался за Аллу вступиться, - Я понимаю, что Вы хотите проведения аборта... - Именно. - кивнул невролог, - В конце концов, если есть угроза выкидыша, какой смысл сохранять? Или Вы ее до самых родов магнезией пичкать будете? А так провели бы полноценное комплексное лечение, и пусть себе рожает в другой раз через годик-другой!  - Я солидарен с коллегой, Марк, - главврач поддерживал позицию невролога, чем еще больше осложнял Курцеру задачу, - если ситуация настолько патовая, то проведите немедленно аборт и приступайте к лечению сотрясения! Еще жмуров мне тут не хватало! - Нельзя так... Алла Борисовна очень ждет этого ребенка. К тому же, срок гестации большой, идет семнадцатая неделя, кровотечения не избежать, - пытался объяснить Курцер, - а это сам по себе дополнительный риск.  - Марк Аркадьевич! Мы уже обсуждали с Вами эту проблематику! - невролог буквально насупился на Курцера, не желая уступать, - Достаточно всего-навсего перестраховаться наличием донорской крови. Сутки можно держать ее в медикаментозной коме. Далее - лечение.  - Я не могу, - понимая, что его буквально заставляют, Курцер впервые за много лет врачебной практики был не согласен с коллегами, - Алла Борисовна верит мне, она столько сделала, чтобы этот ребенок родился! Да и показатели у малыша хорошие! Зачем же его... - замялся доктор, - абортировать? Чистое убийство.  - А так - она сама умрет! - не вытерпел главврач, повысив тон, - Вы хотите нарушить стандарт, Марк Аркадьевич? И меня под монастырь подвести? - Курцер ничего не ответил, потому что всякие аргументы уже не имели значения для коллег, - Товарищ генерал! - обратился вдруг главврач к Лаптеву, который стоял просто в шоке, не представляя, насколько для Аллы сейчас ситуация патовая, - Вот Вы рассудите с точки зрения буквы закона. Кто прав? - Я... - Лаптев посмотрел на Марка - тот аж побледнел, ожидая вердикт, - не могу вмешиваться в ваши медицинские дела. Однако, по нашему законодательству клиника всегда несет ответственность за здоровье своего пациента.  - Вот! - подняв указательный палец вверх, воскликнул главврач, - Вот, Курцер! Ты слышал? А я не хочу, чтобы меня обвинили в оставлении пациентки в опасном положении, которое может привести к летальному исходу! Это статья! Так ведь, товарищ генерал? - Лаптев нехотя кивнул, - Так что будьте добры Алле Борисовне сегодня же провести механическое выскабливание матки! Сделайте уже этот аборт ей, Курцер! Иначе я подготовлю документы на ее перевод в другую - государственную - больницу в отделение травм. И там ей его все равно сделают. Криво-косо, но сделают, Марк! Выбирайте. - Курцер, поставленный в крайне серьезное положение, просто не знал, как ему быть. Он не согласился, но и не подчиниться не мог.  - Алла Борисовна будет... сопротивляться. Вы должны это все понимать. Она будет против. А забрать ее в операционную, не сообщив для чего - я не могу. Это просто не по-человечески.  - Боже мой, какие мы нежные! У нее сотрясение тяжелое, что она может? Привяжите ее к кровати или поставьте укол снотворного. Проснется - тогда уже скажете. У генерала вон наручники попросите! У Вас ведь есть? Вон, рядом с Вами лейтенант стоит, пусть он обездвижит Аллу, чтоб не дергалась. Киркорова прогоните, он тоже нам мешать будет.  - Это незаконно, - возразил Лаптев, чувствуя, что главврач во имя своего спасения готов пойти по головам аж трех - включая ребенка - человек.  - А Вы думаете, меня это беспокоит? Если какая проверка - с меня три шкуры спустят! Мне ли Вам говорить, генерал? - Нельзя применять к человеку без санкции такие действия! И ограничивать родственникам доступ к больному - тоже! За это тоже идет ответственность! - Но не такая, как за оставление пациента в опасности! Мы действуем на ее благо, в конце концов! - все молчали, и главврач, тыкая пальцем в Марка, процедил, - Ты делаешь ей аборт. Сегодня же. Ты, - перевел жест на невролога, - назначаешь лекарства. А Вы, товарищ генерал, будьте добры предоставить Вашего лейтенанта нам для страховки, если пациентка будет брыкаться, и закрыть глаза на это малюсенькое нарушение человеческих прав. Или я Вас тоже из клиники выгоню, пока я тут главный.  Алла чуть не поседела, услышав весьма красноречивый разговор. И Фила рядом, как назло, не было - едва женщина проснулась, ей сообщили, что он куда-то ушел. Солгали, конечно, о том, что просто выгнали, но Алла об этом не знала. Ей до того стало страшно, что она впервые за неделю пребывания в стационаре с сотрясением готова была бежать. Встать, снять повязку и бежать, куда глаза глядят, несмотря на сотрясение. Что, в общем, и попыталась сделать - правда, дальше того, что она сняла с глаз повязку, дело не пошло - не успела... Голова, к тому же, невероятно кружилась, Алла не могла различить и сфокусироваться на предметах, ее вновь затошнило, и только дикий страх клокочущим в сердце адреналином не позволял поддаться на эти вегетативные ощущения.  - Алла Борисовна, - в палату вошли двое: главврач и санитар. Поздоровавшись с примой, они вплотную подошли к ее койке, после чего старший попытался деликатно объяснить, - Мне жаль, но Ваше состояние вынуждает меня пойти на крайние меры. Вам будет произведен аборт. Сейчас Вас проводят в процедурную, затем в опера... - Нет! - закричала Пугачева, чуть ли не вскочив, несмотря на сильное головокружение, хотя тут же рухнула, но главврач только закатил глаза от этой сцены, а женщина, все-таки сумев подняться с пола, обхватила руками живот, - Нет! Нет! - Сема, - попросил главный, и санитар тут же приблизился к пациентке, взял ее за руку, - Давай заканчивай, я уже устал от этого.  - Нет, пожалуйста! - Алла чувствовала, как мужчина средних лет в униформе санитара взял ее под руки, на что Пугачева фактически вслепую врезала ему оплеуху, - Нельзя! Меня нельзя трогать! Где Марк? Он мой врач! Марк! - о том, что Курцер отказался участвовать в этом садизме, главный умолчал, но Алла звала его, надеясь, что он остановит этот беспредел, - Не надо! Мой ребенок! - Алла даже ударила санитара ногой, на что тот сильно разозлился и, одним махом уложив женщину в постель, ее же снятой бинтовой повязкой связал ей руки, - Не-е-е-ет! - крики Аллы и ее плач доносились по всему коридору, пугая прочих пациенток, и тогда главный не выдержал, командуя Семену: - Быстрее! Ну же! - Пугачева оказалась сильнее, чем кто-либо думал, она, словно разъяренная мама-медведица, защищающая своего спящего в норке медвежонка, отчаянно отбивалась одной свободной рукой, раздавая пощечины несчастному санитару налево-направо, - Быстрее, я сказал! - закричал главный, наблюдая сцену, как Аллу пытаются обездвижить. - Нет! Нет, Ради Бога, нет! Не надо! - в ход пошли удары ногами, и главный, позвав еще двух людей в униформе, попросил помочь Семену, что те и сделали, зафиксировав руки и ноги самой Пугачевой, - Нельзя! Нельзя! Мой ребенок! - она дергалась из последних сил, но уже ничего не могла изменить. Болезненным воспоминанием пронеслись мысли об аборте в 1986 году, и Пугачева заорала, что было мочи, во всю глотку сквозь неописуемую резкую боль в голове, давясь сильным плачем и слезами, - Не-е-ет!  - Алла Борисовна, это... - главному вовсе не нравилась эта крайняя мера, и на женщину он смотрел с сочувствием, - ради Вашего же блага... Везите в операционную, - скомандовал главврач, и санитары кивнули.  - Филипп! Фили-и-и-и-ипп! - Алла орала, как резаная, все еще дергая руками, но на помощь не пришел никто, - Филя, спаси меня! Филя-я-я! А-а-а-а! Киркоров, разговаривая с подошедшим к нему Курцером, тут же обернулся на жену - она дергалась и плакала на кровати, едва ли не задыхалась и, сняв повязку, привстала на постели, сглатывая слезы.  - Аллуня, ты чего? - подлетел к ней в один миг, тут же приобнял, но Алла, выпутавшись из объятий, потянулась к пульту на тумбе, чтобы включить свет. К счастью, на руках нет сковывающих бинтов, поблизости врачей других и санитаров, - Аллочка, да что с тобой? - женщина рыдала взахлеб, прильнув к любимому мужу, в котором только и видела спасение, и Фил понял, что ей приснился кошмар, потому такая бурная пугающая реакция, - Аллунечка... - ласково поцеловал в макушку, прижав к себе и утешая поглаживаниями по спине, - маленькая моя, это сон! Это просто сон... - но женщина так разрыдалась, что ее утешить трудно, и подошедший поближе Курцер недоуменно посмотрел на Фила, - Все в порядке, я рядом... Все хорошо! Это просто сон.  - Ни на шаг не отходи от меня! - заорала, как оголтелая, прямо в лицо мужу, впившись в его рубашку ногтями, но затем ей вдруг стало немного стыдно за собственные эмоции, и в тоне проскользнула ласка, - Филя... Филечка, ради Бога... Они убьют сына, убьют! - Да что ты такое говоришь, солнышко мое? - Фил все еще укачивал жену на руках, и она немного успокоилась, все еще всхлипывая плачем, - Это просто сон! Я же здесь, я рядом! Сынок наш в порядке.  - Они!.. - Алла вдруг посмотрела на Курцера, который, на удивление, стоял, как провинившийся пионер на съезде, - Они привязали меня к кровати и отвезли на аборт! - в этот момент Фил испугался, совершенно не понимая, о чем идет речь, ведь все это время он был рядом. После душа Алла заснула, вошел Марк, немного отчитал Филиппа за самодеятельность, пока женщина спала, - Филя! Ради Бога, поверь мне! Они сговорились!  - Аллусь, успокойся, пожалуйста. Успокойся. Тебя никто не посмеет связать и сделать насильно аборт. Так ведь, Марк? - но Курцер, сильно удивленный развитой интуицией Пугачевой, стоял, о чем-то молча размышляя, и тогда Киркоров, засомневавшись, переспросил, - Марк? - Алла Борисовна, я не знаю, что Вы там видели в своем сне... - начал Курцер, - Но... хочу сказать, что Ваши опасения не беспочвенны - мы действительно обсуждаем с коллегами вероятность Вашего аборта. Я не соглашаюсь, генерал Лаптев грозится натравить проверку и привлечь в случае подобного главврача к уголовной ответственности, но... Вы должны понимать, что Ваша ситуация и правда не столь спокойная, как того хотелось бы. Никто не хочет марать руки. Ни я свои Вашим абортом. Ни главврач ответственностью такой величины.  - Значит, их замараю я, - вдруг насупился, осознав, что сон жены запросто может быть вещим и сбыться в общих чертах, Киркоров, - я забираю ее. Сегодня же. Сейчас же. Домой. Если врачи боятся нести ответственность, я - нет. - в этот момент Пугачева подняла на мужа свой взгляд и посмотрела с такой надеждой, что ей вмиг захотелось отблагодарить его поцелуем, еле сдержалась, - Отдайте мне жену. Мы поедем домой и не будем мозолить Вам глаза. Я не дам сделать ей аборт. Не позволю. И, если Вы искали повод меня вытолкать из клиники, Марк Аркадьевич, то можете не утруждаться.  - Филипп, не делайте из меня врага. Я всегда все для вас. Разве нет? Да, у нас с коллегами был внеочередной консилиум. И да, мы решили, что завтра днем Алле Борисовне... придется сделать аборт. И Вы правы - я действительно хотел Вас выпроводить, чтобы не было лишних эмоций. Деликатно и тактично, не как в ее сне, что она рассказывает, мы бы провели прерывание. Просто заснула бы и проснулась бы уже... не беременной.   - Вы даже ничего мне не сказали, Марк! - взревела, несмотря на сильно ломящий затылок, прима, все еще плача от горечи и обиды, что все решили за ее спиной, - Это просто был сон! Интуиция! Предчувствие! И Вы мне сейчас говорите, что оно не напрасно! Это предательство, Марк.  - Филипп... если Вы осознаете все последствия лечения сотрясения на дому, то... я предоставлю Вам возможность ее уберечь от прерывания. В конце концов, мне это тоже все не нравится, срок очень большой, и аборт просто опасен. По документам она госпитализирована с гинекологической проблемой, которая успешно купирована, и нам ничего не мешает выписать хоть сейчас.  - Будьте любезны, - кивнул Киркоров, и Алла все еще всхлипывала в руках мужа, но уже не так сильно, заметно подуспокоившись, - я готов забрать Аллусю прямо так. В одной только рубашке. Но с ребенком в животе.  - Вы должны понимать, что мы - врачи - стараемся на благо больного. Может, это и хорошо, что Вы лежите именно в центре репродукции и невролог - всего лишь мой приходящий коллега. Что это все неофициально. У меня нет оснований вас сдерживать, езжайте домой, если хотите. Только учтите, что если ей станет хуже, справляться придется самому. Я напишу Вам лекарства, что выписал невролог... Хотите пейте их, хотите нет - это Ваша ответственность. Моя задача - просто передать рекомендацию. Однако, как Ваш гинеколог, Алла Борисовна, я обязан предупредить, что эти препараты повредят плоду. Как и Ваше текущее состояние, когда Вы рыдаете взахлеб. Поэтому позвольте мне, прежде, чем Вас отпустить домой, прокапать. Стабилизирую Ваш фон, быстро подготовлю выписку и уже утром Вы будете отдыхать в своей теплой постели на Земляном Валу. Так Вас отпускать, после такого стресса, чревато... Подумайте о ребенке, что Вы носите, сейчас нехилую встряску ему создали. Вы... - протянул Пугачевой руку, но она только еще больше впилась объятиями в Фила, - Верите мне? Алла Борисовна...