Три орешка для Аллочки.

- Филечка, - Пугачева ласкалась к мужу, целуя его в то заросшие щетиной щеки, то губы, выражая такую любовь и благодарность, что он ее фактически в очередной раз спас, что Филипп, еле успевая целовать супругу, немного покраснел, - мальчик мой, прости! - а вот это слово немного насторожило Киркорова, и он, целуя жену, пытался понять, о каком прощении идет речь, - Прости меня, пожалуйста! Я была так не права! - женщина никак угомониться не могла в своей ласке, зацеловывая Филиппа уже жадно в губы, - Ты не инфантил, ты настоящий мужчина! Мой, - прервавшись на миг, посмотрела ему в глаза, - мужчина, - и супруги слились в долгом чувственном поцелуе, лежа на своей супружеской кровати на Истринской даче в Бережках. Сперва Филипп хотел отвезти Аллу домой - это всяко ближе и менее травматично для нее - но супруга сама изъявила желание отправиться на свежедостроенную дачу, чтобы хоть немного подышать воздухом. Несмотря на довольно большое расстояние, доехали они быстро - Марк смог прокапать Пугачеву, пока писал выписку ей и после со спокойной душой отпустил. Фил уже рано утром, пока они с Аллой ехали в Бережки, позвонил Люсе и попросил приехать, прекрасно понимая, что без помощи по хозяйству сейчас будет трудно. Однако, проблемы у Курцера из-за его желания помочь Алле сохранить беременность только начинались... - Ну что, дорогая Алла Борисовна, едем в операционную? - с нескрываемой радостью, потому что одним этим поступком мог мгновенно избавить себя от ответственности, главврач вошел в палату, однако, зайдя на порог, чуть не опешил - на больничной, уже заправленной медсестрами, койке вместо Пугачевой сидел всего-навсего плюшевый медведь, на что Курцер, стоя позади главного, не сдержал ухмылку, - Я не понял, - врач подошел к кровати и, схватив игрушку за ухо, показал ее Марку, - это че? Это че такое? Где Пугачиха? Это, - еще раз потряс немного игрушкой, - что?! - М... медведь... - пожал плечами санитар, который тоже вошел в палату, - плюшевый. - Спасибо, Сеня, я не слепой! - с огромным раздражением швырнув игрушку подальше, главврач вплотную приблизился к Курцеру, - Где Пугачева? Это что за подстава такая? - Алла Борисовна у себя дома, - как ни в чем ни бывало, пожал плечами Аркадьевич, стараясь своей довольной мимикой излишне не раздражать коллегу, - я выписал. - Ты-ы-ы выписал?! - главный чуть не взревел, выпучив на Курцера глаза, - Значит, ты уже у нас принимаешь такие решения, да?! - Как ее лечащий врач имею права, - кивнул Марк, - документы оформлены по всем правилам, ее изначальная гинеколого-акушерская проблематика купирована и держать пациентку в стационаре нет никакого смысла. - Ты... Ты... - главный тыкал Марку указательным пальцем прямо перед лицом, однако, Курцер сохранял спокойствие, - Ты что наделал? Куда она с таким сотрясением? Домой?! А кто отвечать будет, если она подохнет? - Ну явно не Вы, Виталий Борисович. Я не очень понимаю, чем Вы недовольны - Вы же не хотели нести ответственность за ее состояние в связи с сотрясением... вот - я избавил Вас от этой необходимости. Теперь Вас никак не касается ее жизнь и здоровье. - Курцер Марк Аркадьич, - главврач, что-то обдумывая, обошел коллегу и, встав у него за спиной, - ты решил, что вправе принимать подобного рода решения? Если бы это касалось нас двоих - то ладно, я могу согласиться, еще куда ни шло. Хотя чисто по-человечески Вы могли бы меня предупредить. А то сделали на пару с Пугачевой из меня злыдня. Но об этой ситуации знает и невролог. Подумай, что если с Аллой что-то на фоне сотрясения случится - любой только чих - то будут расспрашивать ее врачей. И этого невролога, чтоб он провалился, тоже! Тот все расскажет: когда лежала, у кого, где. Ты не понимаешь, что нас за это прищучат также, как если бы мы пациентку оставили без помощи? Такого же рода ответственность. - Виталий Борисыч... - Так вот знай, Марк... Курцер, - снова встав перед его лицом, главный снова погрозил, - малейшая ошибка или я узнаю, что Пугачеву снова госпитализировали в неврологический стационар по ее сотрясению, я тебя уволю. И не просто уволю, а по статье. Я потону - окей. Но я ведь и тебя с собой прихвачу, Марк Аркадьич. А теперь постарайся не попадаться мне на глаза. - с этими словами главный, громко хлопнув дверью палаты, вышел, и Курцер, посмотрев ему вслед, слегка улыбнулся, вспомнив, что несмотря ни на что, все-таки смог выполнить свой врачебный долг и не навредить никоим образом пациентке. Следствие по поводу убийства Лисы Патрик Боулз затягивалось, несмотря на все переданные в посольство материалы. И, хотя Лаптев весьма обоснованно попросил экстрадиции главного подозреваемого, в какой-то момент понял, что вся эта ситуация почти что искусственно созданная чужими же руками, именно поэтому американцы не спешили выдавать под российский суд своего гражданина. А доказательств его вины было более, чем достаточно, и следователь, завершив свою миссию расследования, передал дела в прокуратуру. А те - в суд. По итогу судебного разбирательства виновного заочно приговорили к высшей мере наказания, но, учитывая, что в России действует мораторий на казнь, окончательное решение о дальнейшей судьбе бывшего мужа Боулз принимали американцы. Впрочем, когда те предложили замять дело, Лаптев не удивился. Обидно только, что за эти месяцы расследований значительно потрепала себе нервы ни в чем невиновная сторона, и Лаптев, уже почти что став другом семьи Пугачевой-Киркорова решил навестить их в Бережках. Миловидную картину, как Пугачеву кормит с ложечки ее любимый муж, пока та с черной повязкой на глазах сидит, опираясь на подлокотник, увидел генерал-лейтенант, и его закаленное сердце в груди немного дрогнуло. Услышав чьи-то шаги, Алла рефлекторно повернула на звук голову и, поздоровавшись, сильно удивила Лаптева: - День добрый, товарищ генерал, - в этот момент и Фил, пожав тому руку, поприветствовал, а после продолжил кормить жену картофельным пюре и котлетой. - И вам, добропорядочная ячейка общества, - хихикнул Лаптев, - А как Вы узнали с закрытыми глазами, что это я? У Вас, что, простите, - решил пошутить он, - дар? - Это у Вас дар, товарищ генерал-лейтенант, пользоваться таким парфюмом, который сразу узнаешь и хрен выветришь. Впрочем, я Вам рада. Садитесь, - пригласила Алла, положив ладонь к сидению, - расскажете, как там расследование. - Благодарю, - Люся весьма быстро накрыла журнальный стол, и тот теперь был заставлен чайным сервизом с печеньями и орехами, - расследование... - сперва Лаптев налил чай себе, затем Алле, - Филипп, будете? - предложил он Киркорову, на что тот, закончив кормить жену, салфеткой вытер ей губы и, смачно чмокнув в щеку, кивнул, - Расследование прекращено. Документы давно в суде. Приговор объявлен. Это оказался бывший муж Патрикеевны. Но американцы не хотят нам его выдавать, в связи с чем мы не можем привести наказание в исполнение. Дело зависло, но благо, не на нашей территории. Свои обязанности по сотрудничеству с пиндосами мы выполнили, дальше пусть сами решают, че с их гражданином делать. - Так они его и пальцем не тронут! - логично заметила Пугачева, все-таки прислонившись спиной получше к дивану, чтобы меньше кружилась голова, - Это очевидно даже мне - тетке с сотрясением. - Я пришел просить Вас, Филипп Бедросыч, - генерал немного замялся, видно, что ему не очень приятно говорить на эту тему, - я понимаю, что Вы являетесь поклонником творчества Майкла Джексона и что он даже пригласил Вас в еще одну шоу-программу... Но я очень прошу не ввязываться в это. Вообще в шоу-биз америкосовский, как таковой. Не ради себя прошу, нет. А ради Вашей жены. Америкосы ищут повод потявкать, и Вы можете стать лишний раз причиной. Ваш талант неоспорим, но сейчас его лучше не применять в США. Понимаете, о чем я? Что угодно: недвижка, банки, отдых, но не туры. Вы слишком значимая фигура здесь в России. - Да я так и понял, - ухмыльнулся Фил, - именно поэтому отказался еще, когда мне предложили. Да, для меня Майкл Джексон - это просто некая икона, петь с ним на одной сцене мечта. Но я согласен с Вашими доводами только ради Аллы, генерал. Я ее люблю и не хочу, чтобы она нервничала. - Алла расплылась в довольной улыбке и, протянув руки к Филу, нежно обняла его. Уже в который раз ей приятно, что муж жертвует едва ли не самым дорогим ради ее блага, ставит выше всех и всего - такого прежде не было ни с одним предыдущим супругом, - Я правильно понимаю, что мы теперь с Аллой под Вашей протекцией? - Давайте я объясню на пальцах, чтобы было понятно, Филипп, - сделав глоток вкусного черного чая, Лаптев закусил конфетой и, поставив чашку на блюдце, продолжил, - Вы с Аллой Борисовной для меня - в первую очередь, граждане нашей страны. Ваш звездный статус не является для меня лично привилегией, я Вас, простите, с точки зрения закона не выделяю от других. В моих глазах что бабулька у подъезда, что Алла Борисовна - равны. Это правильно. Это по закону и Конституции. Поэтому я и защищаю права граждан - Вас, в том числе - на том же уровне и с той же справедливостью, никого не выделяя. Что Вы подразумеваете под протекцией? Может быть, обход закона? Тогда нет. Я Вам этого не могу обещать. Но справедливое решение проблем законными путями - да. Как и всем прочим гражданам, которые меня знают. - Очевидно, что самая большая удача, - ухмыльнулась Алла, - это просто знать Вас. - Пока Вы не нарушаете закон, пока Вы ведете себя, как граждане своей страны - ни я, ни кто-либо другой из моих коллег Вас в обиду не даст. Но это не протекция. Это нормальное профессионально-человеческое отношение к своим гражданам. - Товарищ Лаптев, я прошу прощения, - очевидно, Аллу не совсем устроил ответ генерала, она искренне надеялась на какие-то особые привилегии с его стороны в дальнейшем, однако, и дискутировать ей сейчас в прямом смысле больно, - Голова трещит. Я дома, но по сути мое состояние не изменилось, мне все еще трудно долго разговаривать. Филечка, - сжав руку супруга, попросила она мужа, - отведешь меня в спальню, пожалуйста? Хочу немного подремать. - Пойдем, Аллусь, - Фил, встав спереди, крайне осторожно, взяв подмышки, поднял жену с дивана и подождал примерно минуту, пока Алла привыкнет к вертикальному положению, чтобы ее не сильно шатало. Допивая свой чай, генерал Лаптев с искренним интересом наблюдал, как Киркоров, встав за спиной женщины, держал ее за руку и помогал, придерживая другой конечностью за талию, делать шаг за шагом. Под белым балахоном виднелся уже заметно округлившийся живот, и Филипп, ведя Аллу, словно оберегал своим теплым жестом сразу двоих. Пугачева понимала, что ей еще рано ходить, однако, настояла, и вот уже пару дней, как она может стоять на своих двух и передвигаться мелкими семимильными шажками. - Филь... - этого полушепота хватило, чтобы Фил понял, что жена устала. Они отдалились от дивана всего метров на десять, но у Аллы уже не было никаких сил. Тогда крайне осторожно Филипп приподнял супругу и, придерживая за пятую точку, пронес в спальню, - Спасибо... - устроившись на застеленной кровати и нащупав рукой плед, почувствовала, как муж заботливо укрывает ее, - не получается у меня, - обиженно буркнула женщина, пока Филипп поправил подушку, помогая Алле прислониться к той своей головой, - Не получается... - Получается, Алл. Мы всего два дня, как из больницы. Ты уже более-менее ходишь. - Главное, Филенька, не под себя! - хихикнула все же Пугачева, на что муж улыбнулся, - Ты мне помогаешь до клозета дойти. - Тебе надо побольше лежать, мой мыш. - Да не могу я лежать! Не могу! Мне же воздуха хочется! Мы на даче, на природе, а воздух только из окна и на пять минут на время проветривания! Я даже погулять не могу. А малышу бы как полезно! - Я что-нибудь придумаю, Аллусь, - нежно чмокнув супругу в висок, Филипп поправил получше плед, - можно на ротонде посидеть, я тебя в шубу закутаю. - Ну хоть так... - улыбнулась прима, - Филь, ты проводи нашего гостя, а то как-то некрасиво вышло. Я свалила, он там один... неудобно. - Хорошо, - Филипп, низко наклонившись, прильнул к губам Аллы сочным поцелуем и, смачно чмокнув в носик, произнес, - я ненадолго. Буквально пять минут, - на что прима кивнула, улыбнувшись мужу в ответ. Однако, Филиппа крайне удивила ситуация - когда он вернулся к генералу, тот, стоя у окна, обернулся и, подойдя к Киркорову, протянул ему какой-то коробок: - Откройте, Филипп. Откройте.