Три орешка для Аллочки.

- Я смотрю, Вам уже лучше, - улыбнулся Курцер, снимая с предплечья Пугачевой капельницу, - Вас уже полусидя не так сильно шатает. - Ага. И не так больно улыбаться на Ваши шуточки, Марк Аркадьич, - хихикнула прима, - всего неделя прошла, самочувствие, блин… - Алла вставила такую красноречивую паузу, что и без слов все стало понятно, - Радует только, что с сыном все слава Богу. Спасибо, что приехал, Аркадьич. - Вы сейчас поспите, после капельницы лишним не будет, - собрав свой саквояж, доктор поспешил, весьма красноречивым взглядом окинув Киркорова, выйти из спальни. Филипп, нежно чмокнув жену в висок, тоже проследовал за врачом, и Марк, убедившись, что дверь заперта и Алла ничего не слышит, все же заметил, - К счастью, никакой угрозы для Вашего ребенка нет. Если забыть, конечно, что сама по себе ситуация с сотрясением - это уже угроза жизни. Я не прошу Вас пичкать жену лекарствами, что назначил невролог… Прекрасно понимаю, что Вы этого не сделаете. Однако, я действительно удивлен улучшением ее самочувствия. Скажите, Филипп, что Вы сделали, как добились такого эффекта? Ведь еще дней пять назад, когда я навещал, Аллу рвало в позе лежа, сегодня же оно стойко перенесла капельницы в полусидячем состоянии. - Я ничего не делал… - пожал плечами Филипп, - только гладил, целовал в макушку, ухаживал, обнимал. Люся приготовит - я покормлю. Последние деньки стал носить ее на улицу - прямо возле главного входа стоит плетеное кресло. Алла в шубе сидит и дышит воздухом, я стою рядом. Недолго, но хотя бы минут 15. - И как она реагирует на солнечный свет? - Без понятия, повязку еще ни разу не снимали. - Это правильно. Однако, завтра будет пасмурно, солнце будет светить не столь ярко, можно аккуратно попробовать. Филипп, я уезжаю на новогодние до четырнадцатого в отпуск… Мне немного боязно за Вашу супругу, я очень прошу не отмечать главный праздник в году шумной компанией - ей противопоказан любой движ. - Этого могли бы и не говорить, так ведь ясно. - Хорошо. - кивнул Курцер, - Но еще Вас попрошу Вашу супругу… - замялся доктор, стараясь выразиться деликатнее, - не любить столь активно… - Киркоров нахмурился, не понимая, о чем просит врач, - в общем, я понимаю, что и ей, и Вам хочется. Вам-то понятно, а ей по мере выздоровления захочется обязательно, я ни на йоту не сомневаюсь, еще сама приставать начнет, но… не трахайте ее. Не поймите меня неправильно, я подразумеваю слово "трах" как синоним слову "встряска". Грубо говоря, не трясите ее. Словом, в гинекологическом плане противопоказаний к сексу у нее нет. Но только не сотрясайте ее в процессе, ради Бога, когда будете… - налился, как помидор, доктор, - любить. Как угодно! Но только не трясти. У нее все в голову будет отдавать. Это очень чревато. - Господи! - Филипп аж шаг назад сделал, настолько не ожидал чего-то подобного, - Да я и не думал об этом, Вы что? Аллусе пока не до секса. С чего Вы вообще взяли? - Вижу по ней, что она… - вновь замялся Марк, - выздоравливает. Это очень хорошо, но есть риск секса. И сделайте его, пожалуйста, безопасным. Слова Курцера немного напрягли Киркорова, ведь Фил, видя состояние жены, и думать ни о чем подобном не мог. Его собственные естественные потребности глушил банальный страх за супругу и ее самочувствие, кроме того, единственный совет Марка, к которому Фил мог позволить себе прислушаться - попробовать снять повязку и посмотреть реакцию жены на дневной свет. Утром после неплотного завтрака (потому что иначе приму тошнило на фоне сразу двух совокупностей травмы и беременности) Филипп предложил Алле свою затею. Сперва Алле боязно, но Фил все сделал настолько деликатно, что, когда женщина открыла глаза, не почувствовала болезненной рези. - Я снова вижу тебя... - прошептала она мужу, на что тот довольно улыбнулся, - без боли в глазах, Филиппок... Правда, текст пока читать никак не могла - он расплывался, а некоторые буквы, казалось, ходят ходуном и, пока осилишь слово, заново начинает болеть голова. Впрочем, читать ей было нечего и незачем, новостей давно не было, кроме того, люди в стране вполне понятно заняты подготовкой к новому году. Валя и Марина Юдашкины, Кристина с Никитой и, конечно же, верная Люся - в таком кругу самых близких встретили супруги новый год. Словно для галочки чокнувшись бокалом шампанского, посидели еще полчаса, о чем-то побеседовали и разошлись по комнатам спать. Фил, как и все присутствующие, прекрасно понимал, что супруге нельзя перенапрягаться ни визуально, когда мельтешит много народу, ни физически, ни морально. Несмотря на то, что Алла уже в состоянии была пройти и даже подняться, держась за поручни, по ступеням, Киркоров не желал оставлять ее хотя бы на миг без присмотра, потому что все-таки ее самочувствие оставляло желать лучшего. - Аллунечка, - ласково обратился он к жене, едва та удобно расположилась в кровати, - ты как, солнце мое? - Сынок твой буянит, - слегка улыбнулась Алла, положив руку мужа на свое прикрытое балахоном пузико, - обычно слегка-слегка, а сегодня прям... Новый год, что ли, празднует? - пошутила она, и Филипп улыбнулся в ответ, приложив свою теплую ладонь, - А так, в целом... - продолжила Алла, отчего-то прикрыв глаза и слегка запрокинув голову назад, что та касалась подушки теперь, - с гостями посидела, и хорошо. Филь, - повернувшись на бок, прима положила руку на его грудину и, чуть подняв взор, как-то жалобно произнесла, - тебе не надоело со мной дома сидеть? Не устал еще Вдруг я тебе наскучила?.. - Алл, да ты что! - Киркоров чуть с места не вскочил, - Ты о чем вообще? Нет, конечно же! - Я просто... к тому, что не будь я в таком состоянии, ты бы гастролировал. - Но точно не в новый год, котенок мой. Ты же знаешь, это семейный праздник, и я всегда праздную его дома вместе с тобой. Вместе, - улыбнулся мужчина, вновь вернув ладонь на живот жены, - с моей семьей. Главное, что ты чувствуешь себя более-менее. Я очень рад, Аллусь. - Да, но... - в этот момент Алла замялась, понимая, что то, что она хочет сказать, не совсем уместно ни по ситуации, ни по состоянию ее здоровья, - Филь... - посмотрела мужу в глаза, надеясь, что он поймет ее подтекст, но увы. Мужчины априори понимают только прямой текст без экивоков, все остальное способны - если любят - почувствовать, да и то не всегда, - Ладно... - тяжело вздохнула Алла, - ничего. Ты будешь спать? - Только в душ схожу, котенок, - чмокнув жену в висок, Филипп наскоро разделся до нижнего белья и, захватив из шкафа полотенце, исчез в ванной комнате. Пока он приводил себя перед сном в порядок, Алла, дотянувшись до прикроватной тумбы, еще раз открыла миловидный подарок - красивое жемчужное колье, что подарил Филипп, и улыбнулась самой мысли, что даже в таком непростом финансовом положении любимый муж умудряется ее радовать всякими подарками. Неделю назад это была очень дорогая косметика и парфюм одного известного бренда - Фил знал, что Алла давно хотела - еще несколько дней спустя маленький, крайне компактный, но мощный ноутбук, чтобы жена могла смотреть (в ее случае, учитывая сотрясение слушать) любимые фильмы. Вчера это были цветы - великолепные герберы, которые Филипп как-то умудрился достать зимой, а сегодня, в новогоднюю ночь - жемчужное и весьма увесистое колье. Киркоров радовал жену, но той хотелось чего-то более приватного и тактильного для ее абсолютного женского счастья. Нельзя сказать, что Фил не желал близости - напротив. И даже очень. Потому обходился подручными мерами в душевой кабине, прекрасно понимая, что Алле сейчас просто не до интима. Он и подумать не мог, что женщина с небольшим головокружением, едва ее неделю назад почти полностью отпустила тошнота, возжелала своего мужа так, что сводило внизу живота. Когда Киркоров вышел из душа, Алла как-то непредусмотрительно, будто бы позабыв, что Филу еще предстоит в потемках добираться до кровати, погасила свет, и Фил, все-таки сумев дойти босиком по деревянному полу, нырнул в теплую кровать. - Доброй ночи, мышонок, - шепотом произнес он на всякий случай, опасаясь, что жена уже спит. Хотел обнять, как по привычке, положил руки на ее бедра, но... не нащупал ткани привычного балахона. Алла в этот раз легла, полностью обнажившись и, едва почувствовав теплую мужскую руку на своей талии, перенесла ее на грудь, заставив сжать. - Ой? - играясь с ним, хихикнула она, чисто интуитивно ощупывая реакцию, - Или ой? - голосочек заливистый, игривый, а рука женская беспардонно касается мужского паха, - М-м... - в этот момент Филипп густо покраснел, ощущая, как Алла поглаживает его детородный орган, очевидно пытаясь добиться твердости того, - Филя, я с ума схожу который день... - прильнула к его губам поцелуем, прикусила нижнюю, поглаживая отросшую шевелюру супруга, - хочу тебя... очень. - Аллунь, но... твое состояние, - Фил уже возбужден, иначе и быть не могло, учитывая, что женщина, засунув руку в боксеры, активно игралась с пенисом, - Аллочка, - в этот миг прервал ласку, - котенок мой, я тоже очень хочу, но боюсь за твое сотрясение. - Так ты не тряси, Филенька! - ухмыльнулась Пугачева, - Аккуратненько... Иди ко мне, мой мальчик, - наклонила его за шею и прошептала такое свое желание, что Фил чуть в обморок не упал, - Встанешь передо мной, - присев на кровати, приспустила одеяло, оголяя свои груди. В ушах зазвенело от желания, мужчина еле сдержался, чтобы не сжать этот аппетитный, увеличенный из-за беременности, бюст, и Алла, довольно улыбнувшись, включила бра, подкрепляя возбуждение, - Филя... - наблюдая его реакцию, приблизила за талию к себе и, смотря прямо в глаза, стянула с мужа боксеры, что упругий твердый пенис чуть по носу ей не задел, когда высвободился из стягивающего белья, - М-м... - Алле вся эта игра нравилась до такой степени, что она получала удовольствие не меньшее, чем сам Филипп. Оголив увлажненную смазкой головку, очень нежно поцеловала мужчине пах и... - А! - Киркоров чуть с ума не сошел, когда Алла запустила в горячий влажный рот его пенис. Она игралась язычком с крайней плотью, провела по головке и, массируя слегка яички рукой, на миг прервалась, прощупывая реакцию, - Алл... - Фил, тяжело дыша, запрокинул голову назад, видя перед глазами цветные мушки, - Аллочка... - женщина провела пенисом по своим ореолам, сжала его бюстом, а затем снова, - А! А! С-с-с... - Фил аж зашипел от удовольствия, все-таки осмелившись сжать ее груди, - М-м... А-а... - то, как Пугачева игралась с членом, не оставляло Филиппу ни малейшего шанса - отсутствие половой жизни тоже сыграло роль, и потому молодой мужчина устал сдерживать подступающий оргазм, - Алл, я щас кончу... Алл... - на рваном полувыдохе выпалил он, все-таки прервав жену, однако, она, сумев лечь прямо под него, принялась активно рукой выдаивать его член, ртом лаская мошонку. - А-а-а-а! А-а-а! - это произвело какой-то сумасшедший эффект - Филипп тут же залил упругие груди горячей белой жижей, постанывая так, что Пугачева стала помогать свободной рукой ласкать себя же, возбудившись донельзя, и теперь, пока член выплескивал остатки тугой жижи, слизала капельки с головки, - Алла... А... А... - Фил все еще сжимает ее груди, но уже осторожно, побоявшись причинить боль. - Мой сладкий мальчик, - Пугачева облизала свои губы и, довольно улыбаясь, расположилась на спине, предоставив Филу полный карт-бланш действий. Однако, Киркоров, оказавшись в подобной ситуации, когда нельзя излишне "трясти", немного призадумался, - Не бойся. Я в норме, делай, как обычно, только, - едва Фил наклонился, чтобы поцеловать, схватила его за шею, - заставь меня кончить. Филя, я безумно мучаюсь, я хочу кончать с тобой... - в ту же секунду мужчина со вновь вставшим пенисом оказался у нее между ног, только пока решил без активных действий, начать с чего-то легкого и более приятного, чем толчки, - Да! Да, мальчик, да! - процедила Пугачева сквозь зубы, впиваясь ногтями в его шевелюру, едва почувствовала, как его шершавый влажный язык скользит по ее клитору, - да! Сука, да! - поелозила чуть бедрами навстречу этому наслаждению, но Фил все делал настолько плавно, то вводя язык во влагалище, то просто целуя клитор, что Алла отпустила похоть, оставив только желание. Ей больно сосредотачиваться, все отдает в еще незаживший затылок, но женщина старается не обращать внимание на этот дискомфорт, который, на удивление удачно гармонирует с наслаждением, - Филечка, да! - Киркоров сминает ее груди, посасывает малые половые губы, возвращает ласку на клитор, пытаясь прочувствовать нужный жене темп, но в итоге вводит язык во влагалище и, нащупав на передней стенке точку, уделяет внимание только ей, чем приводит супругу в экстаз, - Господи, да! Да! - Алла пытается даже елозить спиной по кровати, но получается это плохо, тело вдруг перестает слушаться от сумасшедшего кайфа, - Да! Умоляю, дай кончить! - взмолилась она, впиваясь ногтями в простыню, чуть не продырявив ту, - Ради Бога! - Филипп умелыми движениями изнутри массировал нужную точку, пока Алла, бурно реагируя на такую ласку, стонала беззастенчиво и протяжно - благо, что гости разъехались, и слышать пикантные звуки могла только Люся, - Кончаю! А-а-а! - боль в затылке усилилась настолько, что готова была приглушить все позитивные эмоции, и оттого - явного переизбытка всевозможных чувств - у Аллы полились из уголков глаз слезы, - А-а! А-а-а! - несколько движений, и женщина содрогается в руках мужчины, ее ноги не слушаются, а внутри Филипп ощущает свои языком рваную дерганую пульсацию, соки бьют ему в рот, и он, нежно целуя промежность, поглаживает груди и живот, чтобы успокоить тело, - Господи, как хорошо... - еле слышно сквозь льющиеся слезы прошептала Пугачева, - Господи... - рука сжимает собственную грудь, размазывая чуть подсохшую сперму на ней, прима поворачивает пульсирующую огромной болью голову на бок, чувствуя, как Филипп поднимается к ней поцелуями, одаряя такой лаской каждый миллиметр кожи, - Филечка, - в глаза снова помутнело, в ушах яркий отчетливый тяжелый звон, будто бы ее хорошенько ударили колоколом, но женщине, несмотря на это, хочется соития, - Мальчик мой, - коснулась рукой его пениса, и Филипп, понимая подтекст, очень аккуратно входил в разгоряченное лоно, - да... - шепчет Алла, чувствуя мужа внутри. - Аллуня... - Фил замечает, что жена не то побледнела, не то позеленела от боли, а эту реакцию он выучил очень хорошо, и потому прекращает всякое движение, даже не начав то внутри, - Аллуся, тебе плохо? - Алла в ответ лишь поглаживает его спину, слегка улыбается, чтобы он расслабился и наконец произносит: - Мне очень хорошо, - Фил понимает, что это из области фантастики, даже несмотря на недавний ее оргазм, но Алла настаивает своими сочными поцелуями в губы на продолжении, и Филипп поддается, так же страстно и в то же время аккуратно целуя жену. Он помнит наказ Курцера - не сотрясать излишне - и потому его движения в жене медленные, плавные, глубокие. Супруги долго целуются, между ними не просто движение, а любовное соитие, в котором они упиваются каждой клеткой друг друга, - Филечка... - еле различимо произносит женщина, поглаживая супруга по спине. Ей явно не хватает более быстрого темпа, но тот чреват той самой встряской, о которой предупреждал Курцер, и все же Фил старается, заходя то глубже, то до середины, накрыл ее соски поцелуями, прикусывая, а после провел языком от ореолы до самой шеи, чем добавил остроты в ощущения. Алла сама стала помогать, сжимая внутренние мышцы влагалища, что те фактически выдаивали Фила, и он начал постанывать в такт каждому своему деликатному толчку. Ему хотелось не просто яркого финала, а чтобы Алла испытала такое удовольствие, которое бы убрало всю боль напрочь, и он аккуратничал, тщательно по вздохам и стонам прощупывая реакцию любимой женщины. - Любовь моя, - шепчет он ей в ухо, отчего Алла расплывается в счастливой - сквозь все еще стекающие слезы - улыбке, - моя девочка маленькая... Мое счастье, - вновь глубокие, еле-еле позволяющие дышать, поцелуи, - Аллусенька... - он двигается в ней чуть чаще, но все же не сотрясает, даже видит, как Алла, от удовольствия прикрыв глаза, начала постанывать. Такая медленная забава пришлась женщине по душе, и она отметила для себя, что сосредоточена на получении оргазма, который вот-вот настигнет ее, - А... А!.. - сделав еще несколько толчков, Филипп изливается внутрь, и Алла, сжав внутренние мышцы, получает, наконец, такую разрядку, что ее стон вырвался беззвучным криком, женщина приподнялась, дрожа в мужских руках, а затем, до боли прикрыв глаза, почти что рухнула обратно спиной на постель, благо, что Фил поймал и не дал лишний раз сотрястись. - А-а-а! А-а-а-а! - тело как будто свело приятной истомой, Алла орет, как потерпевшая, от полученного вмиг оргазма, но тут же, спустя миг после райского блаженства ее голова едва ли не раскалывается от боли, взор мутнеет, и она, успев посмотреть на мужа, который сейчас заметно испугался и наблюдал всю эту бурную реакцию, успевает произнести его имя, - Филя... - Аллуня, - Киркоров крайне осторожно приподнял ее на руки, чуть не запаниковал, видя, что жена побледнела и почти без сознания, - Аллочка, Господи! Малыш мой, что с тобой? - искреннее беспокойство вырывалось едва ли не криком из его уст, пока он поглаживал жену по лбу, - Аллуня! - к счастью, Алла с большим трудом смогла разлепить глаза, еще не до конца лишившись чувств, протянула руку к его щеке: - Люблю тебя... - еле слышно произнесла она, прежде, чем потеряла все-таки сознание, - люблю... Обморок не продлился долго, к счастью, просто Алла, будучи на лезвие ножа, а именно на пределе всевозможных чувств, когда пиковая боль сочеталась с пиковым наслаждением, не выдержала, диапазон организма тоже имел свой ресурс, и Фил не успел запаниковать, Алла уже через минуту была в сознании. - Алл, ты как? - положив холодную повязку ей на лоб, Киркоров суетился по комнате, забыв надеть боксеры, - Тебе лучше? Давай врача? - Филя, - Алла отвела взгляд от низа живота мужа, опасаясь, что его габариты вновь пробудят в ней желание, - ради Бога, надень трусы, а то я опять захочу тебя поласкать. - Киркоров тут же, найдя на постели те, что снял, выполнил просьбу и снова нырнул к жене под одеяло, - Я в норме, правда. Очень яркий, очень мощный... - подбирала слова прима, - оргазм. Не волнуйся, все супер. Подкормил ты меня, моя рыбка, - хихикнула женщина, прислонив ладонь к его щеке, которую он тут же чмокнул, - хоть легче стало. Я же не железная, я же мучаюсь. А ты такой молодец, так деликатно! М-м! Сказка. - Щас ты нормально себя чувствуешь? - все еще не унимался Киркоров, на что Алла лишь улыбнулась - такая забота ей нравилась. - Все супер, Филиппок. Все замечательно, - желая успокоить мужа, затянула его в долгий поцелуй, и Фил, поглаживая ее плечи, охотно целовал супругу, - Ты моя жизнь, Филька... - прошептала Пугачева, поправив со лба ему прядь, - моя любовь... Спасибо, что ты у меня есть, мой мальчик.