Майор на гражданке: переподготовка

Клавдия Степановна приняла версию о «другой реальности» так же, как принимала все новое в этом мире: без лишних вопросов. Когда-то внук сказал ей, что можно заказать посылку из Китая по интернету, и она заказала. Когда-то ей показали, как разговаривать по видео с сестрой, которая уехала в Новосибирск, она приняла. Ну, говорит рука. Ну, мужик из другой реальности. Мир давно сошел с ума и Клавдия Степановна решила на этот счет не беспокоиться. — Лишь бы человек был хороший, — сказала она как-то Сергею, когда тот пытался объяснить, что он не шпион и не террорист. — А откуда ты там, из Америки, из Китая, из параллельной вселенной, мне без разницы. Мне вон Сашка на алиэкспрессе третью сковородку заказывает, и ничего. Живу. Нечаев тогда посмотрел на ХРАЗа долгим взглядом. ХРАЗ, как обычно, промолчал, но Сергей готов был поклясться, что перчатка улыбается. Работа в супермаркете шла своим чередом. П-3 стоял у входа, следил за порядком и почти никого не пугал. Почти, потому что пару раз он все-таки рявкнул на особо наглых подростков, и те разбежались быстрее, чем от полиции. Но менеджер Денис, тот самый лысоватый мужичок с вечно потными ладонями, был доволен: кражи сократились, пьяные обходили супермаркет стороной. — Ты, Нечаев, ценный кадр, — сказал он как-то, подписывая ведомость. — Даже не знаю, как мы без тебя раньше справлялись. — Как-то справлялись, — буркнул П-3, но уголок рта дернулся в подобии улыбки. Похвала была приятна, хоть он и не признавался в этом даже себе. Кот Дмитрий Сергеевич обжился окончательно. Он выработал строгий распорядок дня: утром — разбудить хозяина, днем — проинспектировать квартиру, вечером — лечь на диван и требовать внимания. Ночью он иногда уходил на кухню и сидел там, глядя в темноту, будто нес караульную службу. Сергей, застав его однажды за этим занятием, только хмыкнул: — Точно Сеченов. — У котов ночное зрение лучше человеческого, — заметил ХРАЗ. — Он просто использует свои биологические преимущества. — Ты можешь хоть раз не быть занудой? — Это не занудство, а констатация факта. — Ага, — Нечаев почесал кота за ухом, — констатация факта. Скажи еще, что тебе не нравится, что кот — Сеченов. — Мне все равно, — ответил ХРАЗ после крошечной паузы. — Но я замечаю, что вы, Сергей, все чаще обращаетесь к коту с уважением, которого не всегда проявляете ко мне. — Ты что, ревнуешь к коту? — Я не ревную. Я анализирую. — Ну-ну, — Нечаев усмехнулся и лег спать. Документы — вот что висело над ними дамокловым мечом. Справка из приюта, трудовой договор с супермаркетом, даже благодарность от участкового (за помощь в поимке карманника, которого П-3 случайно засек у касс), — все это было хорошо, но не давало главного. Паспорта. Гражданства. Права на существование в этом мире. — Надо легализоваться, — сказал однажды ХРАЗ, когда они сидели на кухне и пили чай. — Без этого вы уязвимы. — И что ты предлагаешь? — Сергей отхлебнул чай. — Явиться в паспортный стол и сказать: здравствуйте, я майор Нечаев из параллельной реальности, дайте паспорт? — Нет. Я предлагаю воспользоваться программой восстановления документов для лиц, утративших их при чрезвычайных обстоятельствах. Я подготовил легенду: вы — военнослужащий, попавший в аварию, долгое время находились в коме, документы утеряны. Часть данных я уже внес в местные базы. — Ты взломал государственные базы? — Я внес корректировки, которые не нарушают целостность системы, — поправил ХРАЗ. — Просто добавил несколько записей, которые выглядят так, будто они были там всегда. — ХРАЗ, ты гений. — Я знаю. И вот настал день, когда П-3, надев самую приличную гражданскую одежду (черную рубашку, купленную накануне, и все те же берцы, которые он отказывался менять категорически), отправился в МФЦ. Многофункциональный центр встретил его запахом бумаги, пластика и чьего-то слишком сладкого парфюма. Огромный зал, ряды кресел, табло с номерами талонов, очередь, длинная, извивающаяся, как змея. Люди сидели, стояли, кто-то нервно листал бумаги, кто-то укачивал плачущего ребенка. — Ебучие пироги, — пробормотал Сергей, оглядывая это столпотворение. — Тут народу больше, чем на построении. — Возьмите талон, — напомнил ХРАЗ. — Терминал справа от входа. Талон он взял — номер 87. На табло горело 34. Впереди маячили часы ожидания. Нечаев сел на свободное кресло, вытянул ноги, поставил сумку с документами на колени и приготовился ждать. — ХРАЗ, — тихо сказал он, — а ты уверен, что легенда сработает? — Вероятность успеха — восемьдесят четыре процента. Я подготовил все необходимые записи, включая справку из больницы и копию военного билета, который, якобы, был утерян и теперь восстанавливается. — А если начнут задавать вопросы? — Отвечайте коротко и по делу. Вы перенесли тяжелую травму, многое не помните, хотите восстановить документы и жить нормальной жизнью. Назовем это «интерпретация». — Интерпретация, — повторил П-3. — Ну-ну. Прошел час. На табло сменилось всего десять номеров. Ребенок в очереди заплакал громче. Какая-то женщина начала кричать на оператора. П-3 закрыл глаза и постарался расслабиться, насколько это было возможно в окружении гомонящей толпы. И тут оно началось. Сначала просто легкая тревога. Знакомая, старая, как мозоль на пальце. П-3 открыл глаза и осмотрелся. Все было нормально: люди сидели, табло мигало, операторы работали. Но внутри уже включился какой-то древний тумблер, тот самый, что врубался перед боем. — Сергей, — раздалось из перчатки, — я фиксирую учащение пульса. Вам нужно успокоиться. — Я спокоен, — автоматически ответил он, но голос прозвучал глухо. На табло сменился номер. Оператор — уставшая женщина с пучком на голове — громко выкрикнула: «Семьдесят второй! Проходите!» И в этот миг что-то сломалось. Нечаев смотрел на женщину… и видел не женщину. Видел робота. Одного из тех, что когда-то патрулировали коридоры Предприятия. Она повернулась — и П-3 увидел, как из ее головы выдвигается оружейный модуль. — Цель, — прошептал он. — Сергей, — голос ХРАЗа стал резче, — это гражданское лицо. Повторяю, это гражданское лицо. Но П-3 уже не слышал. Его тело действовало быстрее разума. Вбитые рефлексы, отточенные сотнями боев. Он вскочил, одним движением перемахнул через ряд кресел, отшвырнул какого-то мужика с портфелем (тот упал, закричал, портфель раскрылся, бумаги разлетелись) и в два прыжка оказался у стойки оператора. — ГДЕ ЛАБОРАТОРИЯ?! — заорал он, хватая женщину за плечи. Та взвизгнула. Кто-то закричал: «Охрана!». Кто-то бросился к выходу. Ребенок заревел в голос. П-3 видел вокруг себя врагов — роботов, мутантов, солдат в чужой форме. Они обступали его, тянули руки, целились. — Сергей, — перчатка загудела сильнее, — вы в МФЦ! Это мирная реальность! Прекратите! Но П-3 уже заносил кулак, чтобы ударить робота-оператора, когда перчатка полыхнула синим и его пронзил электрический разряд. Коротко. Больно. Мгновенно. Мир дернулся и встал на место. Женщина перед ним была просто женщиной. С побледневшим лицом, в сбившихся очках. Она дрожала, вцепившись в стол, и смотрела на Нечаева с ужасом. Вокруг стояли люди, живые, обычные, с глазами, полными страха. Никаких роботов. Никаких мутантов. Никакого боя. П-3 разжал руки и отшатнулся. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось где-то в глотке. — Извините, — хрипло выдавил он. — Показалось. — Показалось?! — выдохнула женщина, поправляя очки. — Да вы меня чуть не убили! Охрана! — Извините, — повторил Сергей, отступая. — Это не повторится. Это… посттравматический синдром. Я воевал. Из толпы уже бежали двое охранников. П-3 мог бы уложить их обоих за три секунды. Но он стоял и не двигался. — ХРАЗ, — прошептал он, — я облажался. — Да, — сухо подтвердил ХРАЗ. — Но сейчас не время для самобичевания. Подыграйте мне. И перчатка заговорила громко, обращаясь к охранникам: — Граждане, прошу внимания. У моего подопечного острая реакция на стресс, вызванная боевым посттравматическим расстройством. Он — ветеран, утративший документы, и пришел сюда именно за тем, чтобы восстановить их и получить доступ к медицинской помощи. Прошу отнестись с пониманием. Охранники переглянулись. Тот, что постарше, с усами щеточкой, прищурился: — Ветеран, говоришь? А чего он… — У него случился приступ, — перебил ХРАЗ. — Он не контролировал себя. Сейчас он в порядке. Я, его персональный медицинский ассистент, гарантирую, что инцидент исчерпан. — Медицинский ассистент, — повторил второй охранник, глядя на перчатку. — Это что, типа робот? — Типа того, — глухо сказал П-3, все еще не поднимая глаз. — Слушайте, я правда не хотел. Извините. Я готов возместить… все, что сломал. Женщина-оператор уже пришла в себя. Она смотрела на П-3 уже без ужаса, но с опаской. Потом вздохнула, поправила бумаги: — Сломан только стул, — сказала она неожиданно спокойно. — И у мужчины портфель рассыпался. Но он уже убежал. — Я найду его, — пообещал П-3. — И оплачу стул. — Садитесь, — сказала она, кивая на стойку. — Вы за документами пришли? Давайте документы. Только… без резких движений. — Без резких, — согласился П-3 и сел. Оформление заняло еще час. Женщина-оператор, которую звали Еленой Петровной, оказалась на удивление понятливой. То ли ХРАЗ ей что-то нашептал через динамик, то ли она действительно поверила в версию про ветерана, но документы она приняла, вопросы задала и на удивление спокойно перенесла все, что случилось. — Справка о ранении у вас есть? — спрашивала она. — Была, — отвечал П-3. — Утеряна. — А военный билет? — Тоже. — А что-нибудь еще? — Вот, — П-3 выложил трудовой договор, справку от участкового, характеристику от Клавдии Степановны (старушка написала ее собственноручно, и в ней значилось: «Хороший человек, помогает по дому, странный, но безвредный»). — Это все. Елена Петровна просмотрела бумаги, вздохнула и принялась заполнять формы. Когда она подняла глаза, в них уже не было страха — только усталость и какая-то профессиональная жалость. — Вы, наверное, многое пережили, — тихо сказала она. — Было дело, — так же тихо ответил Сергей. — Мой муж тоже воевал, — она кивнула каким-то своим мыслям. — Он тоже иногда… срывался. Я понимаю. Нечаев ничего не ответил. Ему было стыдно, так стыдно, как не было уже давно. Он, майор спецподразделения, прошедший огонь и воду, набросился на гражданского человека в мирном учреждении. На женщину. На безоружную, уставшую женщину, которая просто делала свою работу. — ХРАЗ, — едва слышно сказал он, — я конченый. — Вы травмированы, — поправил ХРАЗ. — Это разные вещи. Стыд — нормальная реакция. Но не позволяйте ему вас разрушить. Домой П-3 вернулся молчаливым. Кот встретил его у порога, потерся о ноги, но Сергей даже не погладил его, просто прошел в комнату и сел на диван, глядя в одну точку. Дмитрий Сергеевич запрыгнул рядом и уставился на хозяина с выражением «ну, рассказывай». — Облажался я, Дмитрий Сергеевич, — глухо сказал П-3. — По-крупному. На людей бросился. В МФЦ. Чуть женщину не ударил. Кот медленно моргнул. — ХРАЗ током ударил. Вовремя. Иначе я бы ее… — он осекся, не закончив. — Вы бы ее не тронули, — твердо сказал ХРАЗ из перчатки. — Я прервал приступ на стадии вербальной агрессии. Физического вреда вы не причинили. Испугали — да. Но не покалечили. — Это не оправдание. — Это не оправдание, — согласился ХРАЗ. — Это констатация факта. А теперь конструктив. Приступ случился в людном месте, в стрессовой обстановке. Вы долго ждали, вокруг было шумно, оператор кричала. Это триггеры. Их нужно изучить и избегать. — Как? — П-3 наконец поднял глаза. — Как избегать, если я даже не знаю, когда это случится? — Терапия, — спокойно ответил ХРАЗ. — Я не психиатр, но я могу найти методики. Кроме того, — он помолчал, — я могу отслеживать ваши биометрические показатели и предупреждать о приближении приступа. Сегодня я заметил учащение пульса за минуту до эпизода. Но не успел вас предупредить достаточно настойчиво. — Ты заметил? — Да. И в следующий раз я буду настойчивее. Нечаев потер лицо ладонями. Усталость навалилась тяжелой волной, не физическая, а какая-то глубинная, выворачивающая наизнанку. — Ладно, — сказал он, — будем работать. Но, ХРАЗ… — Да? — Спасибо. За ток. И за то, что не дал мне ее ударить. — Я всегда рядом, Сергей. Это моя функция. — Нет, — П-3 слабо улыбнулся, — это не функция. Это дружба. Перчатка помолчала. Потом синие огоньки мигнули теплее: — Возможно, вы правы. Вечером, когда Сергей лежал на диване, а Дмитрий Сергеевич возлежал на нем, в дверь постучали. На пороге стояла Клавдия Степановна с тарелкой блинов. — Я слышала, у тебя день тяжелый, — сказала она без предисловий. — Блины. Со сметаной. Ешь. — Кто вам сказал? — удивился Нечаев, принимая тарелку. — Сорока на хвосте принесла, — отмахнулась старушка. — Точнее, соседка из МФЦ, она у меня двоюродная племянница. Рассказала, что какой-то ветеран пришел, чуть приступ не случился, но потом все уладили. Я сразу поняла — ты. — Да, я, — не стал отпираться П-3. — И как сам? — Паршиво. — Это пройдет, — уверенно сказала Клавдия Степановна. — Не сразу, но пройдет. Ты главное блины ешь. И кота гладь. И не замыкайся. — А вы откуда знаете? — П-3 поднял бровь. — Про терапию котами и блинами? — Я восемьдесят два года прожила, — ответила старушка, — и знаю только одно лекарство от всех бед. Блины, коты и кто-то рядом. У тебя все это есть. Значит, справишься. Она потрепала его по плечу и ушла, оставив после себя запах сдобы и уверенность, что все будет хорошо. П-3 поставил тарелку на стол, отломил кусок блина, сунул в рот. Кот требовательно муркнул, мол, мне тоже. Сергей отщипнул крошку, протянул Дмитрию Сергеевичу. Тот обнюхал, но есть не стал. Видимо, блин оказался недостаточно презентабельным для кота его статуса. — Гордый, — усмехнулся Нечаев. — Как и его тезка, — добавил ХРАЗ. — Как и его тезка, — согласился Сергей. За окном тихо шелестели тополя. Где-то лаяла собака. Где-то работал телевизор. А в съемной квартире на окраине сидел человек, жевал блины и думал о том, что завтра будет новый день. После случая в МФЦ Сергей три дня не выходил из дома. Сидел на диване, смотрел в потолок, перебирал в голове одни и те же мысли. Дмитрий Сергеевич лежал рядом, изредка поднимал голову и смотрел на хозяина с выражением «ты там долго еще?». Кот явно осуждал безделье, но молчал. На четвертый день ХРАЗ не выдержал. — Сергей, я настаиваю на прогулке. Свежий воздух и физическая активность способствуют выработке эндорфинов. Вы сидите в четырех стенах уже семьдесят два часа. — И что? — буркнул П-3. — Мне и тут неплохо. — Вам тут «неплохо» с перебоями. Полчаса назад вы швырнули подушку в стену. — Она меня бесила. — Это была подушка. Она не может бесить. — Может, — отрезал Нечаев. — Лежит, понимаешь, такая мягкая, и ничего не делает. Пришлось проучить. — Подушку, — повторил ХРАЗ. — Подушку. В динамике что-то щелкнуло — Сергей готов был поклясться, что это был сдавленный процессорный вздох. — Ладно, — он спустил ноги с дивана. — Пройдусь. Но только до сквера и обратно. — Отлично, — оживился ХРАЗ. — Я подобрал маршрут: двор, сквер, обратно через дворы. Два километра. Оптимально. Дмитрий Сергеевич проводил П-3 до двери и уселся на пороге, давая понять: «Я остаюсь на хозяйстве. Иди, размягчи свои человеческие суставы». Во дворе было по-вечернему тихо. Солнце уже скатилось за крыши, крася облака в розовый. На лавочке сидела Клавдия Степановна. Она подняла голову от вязания, увидела Сергея и одобрительно кивнула, но окликать не стала. За это он был ей отдельно благодарен. Он пересек двор, вышел к скверу и не спеша двинулся по аллее. Птицы пели. Листва шумела. Никаких раздражителей, никаких триггеров. — ХРАЗ, — негромко сказал Нечаев, — а знаешь, я, кажется, начинаю привыкать. К тишине, к спокойствию. Раньше я бы уже психовал от безделья, а теперь… ничего. Иду, дышу. Как нормальный человек. — Это прогресс, — отозвался ХРАЗ. — Я фиксирую снижение уровня кортизола. Продолжайте в том же духе. — Ты прям как доктор. Только без халата. — Халат — это элемент одежды. Я полимерное сознание, мне не нужен халат. — Вот поэтому ты не доктор, — усмехнулся П-3. — Потому что не носишь халат. Люди в халатах внушают доверие. А ты внушаешь… — он замялся, — ну, что-то внушаешь. Не знаю что. — Спасибо за развернутый комментарий. — Пожалуйста. Они прошли мимо детской площадки. На качелях качалась девчонка лет семи, мама сидела рядом на скамейке и читала книгу. Сергей скользнул по ним взглядом и двинулся дальше. Все было нормально. Все было хорошо. А потом он услышал лай. Он развернулся мгновенно. У дальнего конца аллеи, прижавшись спиной к дереву, стоял мальчишка. Худой, лет девяти-десяти, в съехавших на нос очках. А перед ним, припав на передние лапы, рычала собака. Крупная, серая, свалявшаяся. Без ошейника. П-3 не побежал. Он знал, что бег только спровоцирует. Быстрым, но плавным шагом он двинулся к мальчику, держа руки на виду. Собака повела ухом в его сторону, но не обернулась, слишком сосредоточена была на пацане. — Эй, — негромко сказал Нечаев, обращаясь к мальчику. — Стой спокойно. Не дергайся. Мальчик скосил глаза — и Сергей увидел, что на нем футболка с логотипом Atomic Heart. Надо же. Опять. Собака зарычала громче. Шерсть на загривке встала дыбом. Сергей встал между мальчиком и собакой. Просто встал, заслонил пацана собой. Собака перевела взгляд на него, оскалилась. — Цыц, — сказал П-3. Не заорал, не замахнулся. Сказал спокойно, твердо, с той интонацией, которая когда-то работала на новобранцев. — Пошла отсюда. Собака не двинулась. — Я кому сказал, — голос стал жестче. — Пошла вон. Быстро. Он шагнул вперед — не на собаку, а просто вперед, сокращая дистанцию. Собака попятилась. Оскал сменился неуверенным рыком, рык — скулением. Нечаев смотрел ей прямо в глаза, не мигая. — Нечего тут, — сказал он. — Это свои. Не трогай. Собака дернулась, будто хотела зарычать снова, но передумала. Развернулась и потрусила прочь, то и дело оглядываясь. Через минуту скрылась за кустами. Сергей выдохнул и повернулся к мальчику. Тот все еще вжимался в дерево. — Все. Убежала. Дыши. Мальчик судорожно кивнул. — Она тебя не укусила? — Н-нет, — выдавил он. Он оглядел мальчика внимательнее. Очки кривые, футболка с логотипом, на локте ссадина, видимо, упал, когда убегал. Но в целом цел. — Ты как тут оказался? — спросил П-3. — Я домой шел, — мальчик начал приходить в себя. — Из школы. А она выскочила… — Понятно. Маршрут неудачный. Ладно, в следующий раз обходи стороной. А теперь беги домой. Мальчик не двинулся. Он смотрел на ХРАЗа. — А вы… — начал он неуверенно, — вы похожи… ну, на майора Нечаева. Из игры. П-3 вздохнул. Про себя. Очень глубоко. — Похож, — сказал он коротко. — Играл, что ли? — Ага, — мальчик заулыбался. — Крутая игра. А перчатка ваша — она прямо как настоящая. Светится. А внутри ХРАЗ? — Голосовой помощник, — раздалось из перчатки, и мальчик подпрыгнул от неожиданности. — Медицинский ассистент, модель экспериментальная. Не ХРАЗ. — Ага, медицинский, — мальчик прищурился с явным недоверием. — А собаку вы прогнали прямо как в игре. Ну, когда на вас мутанты нападают, а вы их… — Я их бью, — перебил Нечаев, напрочь забывая, что еще минуту назад он был всего лишь «похож» на себя в своей реальности. — Но собак лучше не бить. Их просто надо уметь прогонять. Ладно, пацан, давай, топай. Домой. Мальчик кивнул, поправил очки и побежал по аллее. Но через пару метров обернулся: — Спасибо! Вы классный! И футболку я специально такую купил! — Вижу, — буркнул П-3. — Беги уже. Мальчик скрылся за поворотом. Сергей постоял еще минуту, глядя в ту сторону, куда убежала собака. Потом развернулся и двинулся обратно к дому. — ХРАЗ, — сказал он, — как думаешь, почему собака на пацана набросилась? — Трудно судить без дополнительных данных. Возможно, территориальное поведение. Возможно, мальчик ее неосознанно спровоцировал. — А может, футболка не понравилась, — Сергей усмехнулся. — Atomic Heart. — Сомневаюсь, что собака знакома с видеоигрой, — сухо ответил ХРАЗ. — А вдруг? Может, она в прошлой жизни была геймером. Или охранником на Предприятии. — Сергей, это бред. — Конечно бред, — согласился П-3. — Но ты бы видел ее морду, когда я сказал «свои». Она поняла. Не знаю что, но поняла. — Животные хорошо считывают интонации, — заметил ХРАЗ. — Вы говорили с ней командирским тоном, без страха и агрессии. Этого достаточно. — Командирским, значит, — Сергей хмыкнул. — Ну да. Я это умею. — Одно из ваших главных достоинств. — Одно из? — Нечаев поднял бровь. — У меня есть другие? — Я подумаю над этим вопросом. — Ах ты ж… — П-3 не договорил, но улыбка сама собой расползлась по лицу. На лавочке все так же сидела Клавдия Степановна. Увидела его, помахала рукой. Сергей подошел, присел рядом. — Прогулялся? — спросила старушка. — Ага. Собаку прогнал. — Какую собаку? — Да так, — он махнул рукой. — Бездомная. Мальчишку какого-то пугала. Я вмешался. — И как? — Нормально. Убежала. Клавдия Степановна кивнула, словно ничего другого и не ожидала. — Ты хороший человек, Сережа, — сказала она просто. — Что бы там про себя ни думал. П-3 ничего не ответил. Посидел еще пару минут, глядя, как гаснет закат. Потом поднялся: — Пойду. Кот там один. — Коты не скучают, — заметила старушка. — Но делают вид, что скучали. Чтобы ты чувствовал себя виноватым. — В точку, — усмехнулся Нечаев. — Именно так и делает. Он вернулся домой. Дмитрий Сергеевич встретил его у порога и действительно изобразил, что ужасно соскучился, потерся о ноги и тут же потребовал еды, хотя миска была полна. — Ну вот, — сказал П-3, насыпая корм, — погулял. Собаку прогнал. Пацана спас. Вроде неплохо для вечерней прогулки. — Весьма продуктивно, — согласился ХРАЗ. — Я доволен. — Ты доволен? — Сергей усмехнулся. — Ну, если ты доволен, тогда я вообще счастлив. — Сарказм зафиксирован. — Ага. Зафиксируй. Он сел на диван, кот запрыгнул на колени. За окном темнело. Где-то в сквере, наверное, все еще сидела серая собака — но теперь уже не рычала. А где-то в квартире через двор мальчик в футболке Atomic Heart ужинал и рассказывал родителям про странного дядьку с говорящей перчаткой. — ХРАЗ, — тихо сказал П-3, — а ведь я сегодня ни разу не психанул. Даже когда собака рычала. Просто подошел и прогнал. — Я заметил, — отозвался ХРАЗ. — Это хороший признак. — Может, я все-таки нормальный? — Вы были нормальным всегда, Сергей. Просто травмированным. Это разные вещи. Нечаев погладил кота. Тот замурчал. — Ладно, — сказал он. — Будем считать, что терапия идет по плану. Только давай без новых собак. — Обещать не могу, — ответил ХРАЗ. — Но буду надеяться.