Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

— Хорошо, я помогу тебе, — сказал Лин Сяо, задумав хитрость и забрасывая наживку. Лицо Мо Ци просияло. Она поспешно вскочила и, вскинув своё сине-жёлтое лицо, уставилась на Лин Сяо умоляющим взглядом. Он скользнул по ней взглядом: — Но с одним условием. Ты должна кое-что для меня сделать. Мо Ци надула губы: — Ещё и для тебя что-то делать?! Лин Сяо искоса взглянул на неё: — Будешь делать или нет? Мо Ци стиснула зубы: — Буду. — Отлично, — Лин Сяо довольно улыбнулся. В доме канцлера царила мрачная атмосфера. Несколько дней назад слуги нашли молодого господина Лань Вэя без сознания у ворот. Канцлер немедленно велел перенести его в дом и послал за лучшим лекарем в столице. Но молодой господин до сих пор не приходил в себя. Канцлер сидел у постели сына, голова его побелела от забот. Он смотрел на бледное лицо Лань Вэя, вздыхал и качал головой. Тело Лань Вэя было покрыто многочисленными ожогами, одежда обгорела. Всё говорило о том, что он побывал в пожаре. А за последнее время во дворце сгорел только один дом – жилище главного евнуха. И когда Лань Вэя нашли без сознания у ворот, на нём была красная верхняя одежда с облачным узором – одежда главного евнуха. Все эти признаки указывали на то, что последние два дня Лань Вэй провёл в императорском дворце. Но когда он уходил из дома, он сказал отцу, что идёт просто развлечься на пару дней. Развлечься – и во дворце?.. Да ещё вернуться в одежде главного евнуха, весь израненный! Канцлер хотел отругать сына, но Лань Вэй до сих пор не очнулся, и канцлеру оставалось только глотать свои упрёки. Он смотрел на бледное лицо сына, и сердце его кровью обливалось. Он хотел бы заступиться за него, но понятия не имел, что стряслось! К тому же главный евнух жил в гареме, а в гарем без позволения императора мужчинам вход воспрещён. Как же канцлер мог поднять шум? Пришлось объявить, что Лань Вэй, после того как был представлен императору, заболел и с тех пор не выходит из дома. А обо всём остальном можно будет узнать только тогда, когда этот несносный сын наконец очнётся. Канцлер стоял у постели, с тоской глядя на Лань Вэя, вздыхал, поправлял одеяло. — Господин, — раздался голос слуги за дверью. Канцлер глянул в сторону: — Войди. Слуга вошёл, держа в руках письмо, и протянул канцлеру: — Господин, письмо из дворца. Для господина Лань Вэя. Канцлер взял письмо, нахмурился. Кто бы это мог писать Вэй-эру? Он открыл письмо – и лицо его переменилось. Он поспешно свернул письмо и спросил слугу: — А тот, кто принёс? — Уже ушёл, — ответил слуга. — Кто-нибудь ещё видел это письмо? — спросил канцлер. Слуга покачал головой: — Его только принесли, и я сразу же принёс господину. Никто больше не видел. Канцлер, услышав это, словно облегчённо вздохнул, немного успокоился и махнул рукой: — Ладно, ступай. Когда слуга ушёл, канцлер снова развернул письмо, перечитал его несколько раз. Лицо его становилось всё мрачнее. В этот момент под одеялом кто-то зашевелился. Лань Вэй медленно открыл глаза. Увидев фигуру отца, он немного успокоился и хрипло позвал: — Отец… я… вернулся? — Он закашлялся и огляделся, попытавшись приподняться. — На сей раз тебе повезло, что ты вернулся, — с издёвкой сказал канцлер. Лань Вэй понял, что натворил дел, попытался встать с кровати и опуститься на колени: — Отец, я виноват… — Виноват? Это ты называешь «виноват»? — Канцлер швырнул письмо в лицо сыну. Лицо его пылало гневом. Лань Вэй опешил, не понимая, в чём дело, подобрал письмо — и глаза его расширились от изумления. — Отец… это… — Я тебя предупреждал: не приближайся к этой женщине Мо Ци! У неё нечисто на сердце, она тебе не пара! Ты не послушал! И что же? Ты из-за неё решился на убийство! На покушение на главного евнуха! Потому что она сказала, что он ей не нравится! И сам же чуть не погиб! — Я… не так… отец… — Лань Вэй растерянно попытался объяснить. Это, несомненно, был почерк Мо Ци. Но зачем она написала это письмо? Последние два дня он был в плену у Лин Сяо. А в письме сказано, что он был с ней. Письмо утверждало, что он пошёл угрожать Лин Сяо, потому что хотел помочь ей. Но на самом деле это он сам задумал. Зачем же она берёт вину на себя? Неужели боится, что его отец будет его бранить? — Вы ещё собирались вместе уйти! Хорошо, очень хорошо, Лань Вэй! Ты готов поставить на карту весь дом канцлера, своих седых родителей и всё ради какой-то женщины! Ты! Очень хорошо! — Канцлер дрожал от гнева, тыча пальцем в Лань Вэя. Лицо его выражало страдание. Лань Вэй почувствовал угрызения совести. Он действительно думал о том, чтобы уйти с Мо Ци, но она отказалась. В письме же говорилось, что они договорились уйти вместе… Зачем Мо Ци написала такое письмо именно сейчас? Неужели она зовёт его бежать вместе? Лань Вэй, сверкнув глазами, услышал, как отец гремит: — Запомни, Лань Вэй! Ни раньше, ни сейчас ты не смеешь прикасаться к Мо Ци! Его Величество выбрал её табличку! Даже если он никогда к ней не притронется, она – женщина императора! Никому не позволено посягать на неё! Ты понял?! Лань Вэй стиснул зубы и опустил глаза. Лицо его выражало боль и нерешительность. Канцлер посмотрел на него и вдруг всё понял. Он отступил на шаг, лицо его побагровело: — Семнадцать лет я учил своего сына – и вырастил такого никчемного! — Отец… — тихо прошептал Лань Вэй, опуская голову. Глаза его покраснели. Канцлер, видя, что из сына добром ничего не вытянуть, развернулся, вышел и с силой захлопнул дверь. В голосе его прозвучал приказ: — Приставьте к нему людей. И чтобы носа не высовывал. — Слушаемся, господин. Лань Вэй, глядя на плотное кольцо стражи, бессильно и слабо прислонился к изголовью кровати. Письмо действительно написала Цици. Но в нём не было ни слова правды. Даже о побеге ни времени, ни места... Она не собирается с ним бежать. Всё письмо – сплошное прикрытие Лин Сяо. Цици заступается за него? Намекает, чтобы он не таил обиды на Лин Сяо, не пытался отомстить ему силами дома канцлера? Почему? Он вынес столько унижений… И на этот раз чуть не погиб! Лань Вэй в муке закрыл глаза. Но стоило ему закрыть их – перед мысленным взором возникла картина: как Лин Сяо, рискуя собой, бросился в огонь, чтобы спасти его. Лань Вэй резко открыл глаза и с ненавистью ударил кулаком по кровати. «Лин Сяо, этот неотвязный человек!» А Лин Сяо, которого так ненавидел Лань Вэй, был в этот момент в превосходном настроении. Он возвращался в свой дворец Нинсюань. Одно письмо Мо Ци решило для него сложную проблему. Это письмо заставило канцлера отвести взгляд от него и обратить его на сына и Мо Ци. А Лань Вэй теперь не станет мстить – по крайней мере, пока. Он ведь так любит Мо Ци. А Мо Ци «заступается» за Лин Сяо. Разве можно мстить тому, кого она защищает? Лин Сяо довольно усмехнулся. Выходит, и из Мо Ци иногда может быть прок. Он не спеша вернулся во дворец, толкнул дверь и, заложив руки за спину, с важным видом шагнул внутрь. И замер. В комнате кто-то сидел. Чёрный халат, расшитый золотыми нитями, волосы аккуратно зачёсаны, лицо красивое, но строгое. Человек, который в этот час должен был разбирать докладные в Императорском кабинете. Император! Улыбка Лин Сяо померкла. Ноги подогнулись сами собой, и он упал на колени перед императором: — Десять тысяч лет государю.