Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

Что делает император?! Первым делом Лин Сяо нащупал свою одежду – слава Небу, на месте. Он облегчённо вздохнул и оказался вынужден смотреть императору в глаза в упор. Раньше он не замечал. Но теперь, когда лица их разделяли считанные дюймы, он увидел, что у императора – двойные зрачки! Два зрачка сливались в один, делая цвет глаз густо-чёрным. Обычно этого не видно, но вблизи это завораживало.

*Двойные зрачки (поликория) – редкая аномалия, когда в радужке как бы два зрачка; в древности считалась признаком необыкновенной судьбы.

Но не сейчас думать о зрачках! Лин Сяо очнулся от наваждения, сглотнул, дрожащими губами неуверенно прошептал: — В-ваше величество… Император посмотрел на него с улыбкой в глазах: — Проснулся? Лин Сяо натянуто улыбнулся, но всё тело его одеревенело. В таком положении куда бы он ни посмотрел, взгляд его упирался в императора. Это сводило с ума. Время шло, и Лин Сяо почувствовал, как всё тело его загорается, а сердце начинает биться быстрее без всякой причины. Жар подступил к голове. Лин Сяо подумал, что, должно быть, покраснел, и закусил губу. Император не отрываясь смотрел на него и медленно приближался. И без того крошечное расстояние сократилось – дыхание касалось губ, словно разжигая неведомую доселе нежность, витавшую вокруг. В ушах Лин Сяо зашумело – ему показалось, будто он слышит, как бьётся сердце императора. Но император не остановился, хотя у Лин Сяо от смущения уже звенело в ушах. Наоборот, он придвинулся ещё ближе. Лин Сяо широко раскрыл глаза. Он видел, как губы императора приближаются к запретной черте. И наконец понял, что тот собирается сделать. В панике он вытянул руки, чтобы оттолкнуть его. Император, застигнутый врасплох, легко поддался. Лин Сяо оторопел, глядя, как император недовольно сощурился. Лин Сяо поспешно сполз с постели и упал на колени: — Ваше величество, слуга... слуга ещё не готов. Он придумал отговорку. Император молчал, только задумчиво смотрел на Лин Сяо. Спину Лин Сяо покрыл холодный пот. Наконец император произнёс: — Встань. Лин Сяо, дрожа, поднялся. Император вдруг снова схватил его за подбородок и, неожиданно наклонившись, поцеловал. Один короткий поцелуй – и Лин Сяо остолбенел. Уголки губ императора изогнулись в насмешливой улыбке. Маленький евнух, съёжившись, с остекленевшими глазами, выглядел очень забавно. Стоял не двигаясь, даже дыхание затаил – что было особенно уморительно. Император, позабавленный, смягчился и, успокаивая, произнёс: — В следующий раз, когда Мы придём, надеемся, ты будешь готов.*

*Вы можете делать ставки, когда он будет готов.

С этими словами он заложил руки за спину и с достоинством удалился. С этого момента Лин Сяо понял одну вещь: император действительно заинтересовался им. Или, лучше сказать, заинтересовался сексуально… Он прикрыл губы рукой и долго не мог прийти в себя. Это что же получается – выбирать между честью и жизнью? К счастью, со следующего дня император погрузился в государственные дела и, казалось, забыл об этом недоразумении. Лин Сяо облегчённо вздохнул. На третий день ему доставили чёрный танцевальный костюм – Мо Ци подкупила маленького евнуха, чтобы тот передал его. До пира оставалось два дня. Этот костюм предназначался ему – Мо Ци хотела, чтобы он выступил за неё. Лин Сяо усмехнулся и запер костюм в сундук. На четвёртый день его рана зажила – бинты больше не требовались. Лин Сяо мысленно похвалил императорскую мазь, и вправду действенная. На пятый день прибыл посол соседнего государства. Во дворце и за его пределами царило оживление. В Императорском саду горели тысячи огней. Дорожки были освещены, фонарики из цветного стекла отражались в воде пруда с лотосами. Вечерние тени ложились на белые стены и розовые оштукатуренные перегородки. Казалось, сам владыка небесных чертогов устроил пир. Сверкали чаши, мелькали тени – красота неописуемая. В то время как посол замер в изумлении, на пиршество прибыл император. На нём был халат с девятью когтистыми драконами, и весь его облик дышал властью. По бокам от него шли три наложницы – нежные, словно цветы, прекрасные, как бессмертные феи. Несколько сотен человек разом опустились на колени, приветствуя императора. Зрелище было грандиозным. Лин Сяо, в обычной одежде евнуха, стоял за спиной императора. Он украдкой взглянул вниз — дух захватывало. — Пусть все поднимутся. — Голос императора звучал негромко, но твёрдо. Он разносился по открытому Императорскому саду, полный достоинства и власти. Все подчинились – чинно, слаженно. Лин Сяо смотрел, и сердце его трепетало. — Прошу садиться, — сказал император и первым опустился на высокое место. Три наложницы расположились чуть пониже, по бокам. Тогда и сановники начали чинно рассаживаться. Лин Сяо незаметно отступил на два шага и вместе с Сяо Ли-цзы встал за спиной императора, пользуясь моментом, чтобы украдкой разглядеть присутствующих сановников и послов. Справа от императора сидели сановники династии Му. Впереди – канцлер, и далее по рангу. В отдалении разместились члены семей чиновников, не имевшие официальных должностей. Лин Сяо скользнул взглядом по рядам и почувствовал, что кто-то пристально смотрит на него. Он удивлённо посмотрел в ту сторону и увидел осунувшегося, бледного Лань Вэя. Лань Вэй смотрел свирепо, лицо его пылало гневом. Лин Сяо изумлённо вытаращил глаза. Он не ожидал, что Лань Вэй тоже здесь. Канцлер и после недавнего осмелился пустить его во дворец? Впрочем, это было нетрудно понять. На таком пиру собирались все сановники государства – прекрасная возможность завести полезные знакомства, найти хороших наставников и друзей. Канцлер, как ни крути, хотел, чтобы его единственный сын вырос достойным человеком. Интересно, не разочарует ли он его снова. Лин Сяо перевёл взгляд налево – там сидели гости из Шао. Ближе всех к императору – посол. Осанистый, красивый, с особенно прямым носом. Радужка глаз необычного светло-карего цвета, волосы и брови светлые, кожа белая. Одет в белое платье, расшитое золотыми бляшками на вороте и поясе; когда он двигался, бляшки звенели – довольно забавно. Лин Сяо узнал его. Это был глава делегации, принц государства Шао – Фу Юйцзюнь. В прошлой жизни – один из поклонников Мо Ци. За ним расположилась его свита и несколько красавиц из Шао. Пир начался с зажигательного танца этих красавиц. Девушки из Шао, страстные и раскованные, в откровенных нарядах, танцевали завораживающе. Фу Юйцзюнь с интересом смотрел, исподволь наблюдая за выражением лица императора Му. Но лицо императора оставалось бесстрастным, в глазах читалась пустота – явно не заинтересован. Фу Юйцзюнь слегка разочаровался. Эти девушки были самыми выдающимися красавицами его государства. Он прибыл не только для того, чтобы увидеть мощь империи, но и чтобы император оставил одну из них при себе – это пошло бы на пользу дружественным отношениям. Но, судя по виду императора, Фу Юйцзюнь понял, что надежды мало. — Танцы государства Шао, несомненно, самобытны. Нам они очень понравились, — произнёс император, когда танец кончился, дежурную фразу. Фу Юйцзюнь быстро подавил разочарование, незаметно улыбнулся и с достоинством ответил: — Это честь – что танец удостоился похвалы вашего величества. Тут подал голос канцлер: — Танцы Шао, бесспорно, прелестны, но и в нашей династии есть чем похвастаться. Принц издалека, не хотите ли полюбоваться нашим искусством? Как только канцлер умолк, на площадку впорхнули певицы и танцовщицы. Женщины династии Му – ароматные и нежные, одни покруглее, другие постройнее – все разные. Их танец был чарующ, пение лилось звонко, струны цинь и сэ – сладостно. Многообразны и искусны.

*Сэ (瑟) – древний китайский струнный щипковый инструмент.

В сравнении с неистовой страстью Шао, танец империи Му был сдержаннее, полнее, и Фу Юйцзюнь наслаждался зрелищем. В этот момент в центре двора выступала девушка в жёлтом платье, с высокой причёской «плывущее облако». Она играла на пипе* и пела чистым, мелодичным голосом.

*Пипа (琵琶) – китайская лютня.

Лицом она была не ослепительна, но в ней было что-то своё. Фу Юйцзюнь смотрел на неё, улыбался, и думал: «Да, в этой стране красавиц – как цветов» Лин Сяо тоже узнал эту девушку. Из всех, кто выступал до сих пор, он узнал только её. Это была бывшая придворная дама Хэ, ныне госпожа наложница Хэ, Баолинь. Лин Сяо вспомнил, что следующей должна была выступать Мо Ци. При мысли о Мо Ци он невольно усмехнулся про себя. Мо Ци действительно просила его помочь, и он действительно согласился. Мало того – он ещё и потребовал изящный танцевальный костюм и продуманную постановку. Мо Ци не заподозрила подвоха и всё исполнила. Но Лин Сяо в последний момент передумал. Забавно, да? Танцовщицы нет, а она, обнаружив, что её провели, стоит за кулисами, что она может сделать? Единственное, чем она могла его шантажировать – его тайна, что он ненастоящий евнух. Но пир был устроен в честь посла Шао. Их роль – только выступить. После выступления они удаляются, и у них нет права голоса. Если Мо Ци будет такой неразумной и начнёт на пиру кричать на него, обвинять – значит, она публично оскорбит императора в присутствии иностранных гостей. И даже если до сих пор император хотел оставить её в живых – после такого он её не пощадит. Лин Сяо ставил на то, поднимет ли она шум, когда увидит его. Если устроит скандал – ей конец. Наложница Хэ наконец закончила. Один угол пиршества вдруг погрузился во тьму. Взоры всех устремились туда. Гости, заинтригованные, вытягивали шеи. В углу стояла бамбуковая ширма с бисерной завесой. За ней мерцали тени. На полу горело множество свечей. Можно было представить, как красиво отразятся на ширме контуры танцовщицы. И всё это устроил Лин Сяо. В прошлой жизни он так помог Мо Ци – с помощью этих свечей и занавесей он поставил для неё танец теней. Император заметил её, и она пошла вверх. А теперь декорации на месте, а танец теней придётся танцевать самой Мо Ци. Свечи на полу зажглись, но за ширмой никого не было. Гости, сначала с нетерпением вытягивавшие шеи, начали разочарованно перешёптываться. Император нахмурился, оглянулся на Сяо Ли-цзы. Тот понял, перелистал свою книжечку и, приблизившись к императору, доложил: — Ваше Величество, по списку должна выступать придворная дама Мо Ци. Император нахмурился ещё сильнее и сжал губы с неудовольствием: — Пропускай. — Слушаюсь, — Сяо Ли-цзы уже собрался объявить, как за жемчужной занавесью появился силуэт. По тени – стройная девушка. Она застыла в позе, отражённой на шёлковой ширме. Картина была полна глубокого смысла. Гости чуть расслабились, стихли. Оригинальное оформление вызвало любопытство – может, и танец будет интересным? Но разочарование не заставило себя ждать. Едва девушка за ширмой начала танцевать, исчезло всякое изящество. Движения её были крайне неуклюжими. Гости качали головами. Фу Юйцзюнь усмехнулся про себя: «Не для того ли поставлена ширма, чтобы скрыть убогость танца?» Лин Сяо заметил ухмылки в стане гостей и опустил взгляд, тая довольную усмешку. Чем бы ни кончилось, Мо Ци сегодня не только опозорилась сама, но и уронила лицо императора. Дальше ей придётся несладко. Но хорошо бы, если бы её прикончили прямо на пиру. Лин Сяо только этого и желал. И, словно в ответ на его молитвы, из-за ширмы донёсся отчаянный, полный обиды крик Мо Ци. А потом силуэт за перегородкой заметался. Послышались душераздирающие вопли. Вскоре девушка, оттолкнув ширму, выбежала из-за неё. Должно быть, она толкнула слишком сильно – ширма с грохотом рухнула, повалив стоявшие вокруг свечи. Те откатились и подожгли ковёр на полу. Поднялся шум. Гости поспешно отступили от огня. Сяо Ли-цзы кликнул маленьких евнухов и служанок, чтобы те принесли воды. А Мо Ци, у которой подол уже горел, с криками носилась по площадке. Лин Сяо на мгновение опешил, потом понял. В том танце, который он должен был исполнять, использовался слабый свет свечей для теней. Свечей было много, и танцевать следовало очень осторожно. Мо Ци, не умея танцевать, сама на себя навлекла беду. — Спасите! Пожар! Пожар! — Мо Ци, крича, кидалась туда, где были люди. Должно быть, она надеялась, что её спасут. Но она была ходячим факелом – кто бы к ней приблизился? Все разбегались от неё. Даже дворцовая стража, окружившая императора с наложницами и чужеземными гостями, охраняла их не столько от пожара, сколько от обезумевшей женщины. Вот тут-то и должен был выступить рыцарь на белом коне. Лин Сяо оглядывался в поисках Лань Вэя, но нигде не мог его найти. Он удивился. В этот момент издалека прибежал человек с ведром воды. На расстоянии он выплеснул её на Мо Ци. Огонь погас, но Мо Ци промокла до нитки. И вот это был Лань Вэй. Он слегка успокоился: как и следовало ожидать, если Мо Ци в беде, Лань Вэй бросится защищать её первым. Лань Вэй снял свою верхнюю одежду и накинул на плечи Мо Ци. Та, с мокрыми от слёз глазами, посмотрела на него, собираясь что-то сказать, но Лань Вэй покачал головой. Канцлер в толпе стиснул зубы, рванулся вперёд, отдёрнул сына за собой и испепелил его взглядом. Мо Ци сделала шаг им вслед, но, увидев, что все смотрят на неё, испуганно съёжилась и огляделась. Повернув голову, она показала своё лицо Фу Юйцзюню. Он слегка удивился, и в глазах его мелькнуло восхищение. Танцы у этой женщины были никудышные, но лицом она была необычайно прекрасна. Впрочем, кое-что в этой женщине его заинтересовало. Фу Юйцзюнь перевёл взгляд на Лань Вэя в толпе. А Мо Ци наконец увидела Лин Сяо, которого так долго искала – он стоял рядом с императором. Глаза её расширились, нахлынул гнев, и она, забыв обо всём, вытянула руку и закричала: — Лин Сяо! Так ты здесь! Обманщик! Бесстыжий, подлый… — Молчать! — рявкнул Сяо Ли-цзы. Мо Ци испуганно отшатнулась. Сяо Ли-цзы продолжал: — Перед императором на колени! Как ты смеешь указывать на Его Величество и кричать? Мо Ци растерялась. Перевела взгляд на возвышающуюся фигуру и, испугавшись, опустилась на колени: — Ваше Величество, ваша наложница не хотела… — Кто ты такая, чтобы перед императором называть себя наложницей? — недовольно спросила благородная супруга Сянь. Только наложницы императора имели право так говорить. Кто эта женщина?*

*Мо Ци – сюйнюй (秀女), то есть «девушка, отобранная на смотрины», ещё даже не наложница. Она не имеет права называть себя «чэньце» (臣妾 – дословно переводится, как «ваша покорная слуга»). Это обращение – привилегия женщин, которые уже официально стали наложницами императора (получили ранг).

Лин Сяо за спиной императора усмехнулся. Мо Ци без него даже обращение не может выбрать правильно… Император, услышав усмешку, оглянулся на Лин Сяо. Тот испуганно согнал улыбку и смиренно замер рядом. Император отвёл взгляд и оглядел разорённый пир. Везде – следы гари, разбитые чаши, лужи. Лицо его похолодело. К Мо Ци он не испытывал ни малейшего терпения. Обойдя охрану, он подошёл к ней. Мо Ци, которая только что, недовольная наложницей Сянь, скорчила злую гримасу, тут же изобразила жеманную стыдливость и принялась стрелять глазками. Император нахмурился и сказал: — Мо Ци, знаешь ли ты свою вину? Мо Ци надула губы: — Ваше Величество, я не нарочно... Император, не видя в её глазах и ни тени раскаяния, а только одно притворство, счёл даже разговор с ней пустой тратой времени и отошёл. — Придворная дама Мо Ци, ты уже несколько месяцев во дворце, но так и не усвоила ни правил, ни этикета. Мы огорчены сим. К тому же ты устроила этот переполох, потревожила драгоценных гостей – это ещё одна твоя вина. Посему отправляем тебя во Дворец застывшей нежности*. Надейся лишь на себя.

* Дворец застывшей нежности (冷凝宫) – одно из названий холодного дворца (冷宫), места ссылки опальных наложниц.

Дворец застывшей нежности – это же холодный дворец! Значит, император сослал Мо Ци в холодный дворец. Но даже так он её не убил?! Лин Сяо нахмурился. — Ваше Величество... — Мо Ци хотела ещё что-то сказать, но император, видимо, устал от неё. Он поднял руку – и один из стражников зажал ей рот. — М-м-м! — замычала Мо Ци, вырываясь. Лань Вэй, видя это, хотел подойти и просить за неё, но отец крепко держал его за руку. — Отец! Взглянув на умоляющего сына, канцлер, с досадой, что железо не куётся, отвернулся, делая вид, что ничего не замечает. Пока они препирались, император холодно приказал: — Увести. Лань Вэй обернулся и увидел, как Мо Ци, хрупкую и тонкую, безжалостно волокут прочь. Сердце его сжалось, словно ножом полоснули. Когда Мо Ци увели, император, заложив руки за спину, подошёл к канцлеру и Лань Вэю. Холодно оглядел их обоих и, обращаясь к канцлеру, сказал: — Канцлер, это и есть та несравненная красавица, которую ты хотел Нам поднести? Тебе бы глаза протереть. Канцлер вздрогнул, уже собираясь упасть на колени и просить прощения, но император уже развернулся и пошёл обратно. Фу Юйцзюнь, видя это, вышел вперёд со своими людьми и поклонился: — Ваше Величество, мы немного утомились. Позвольте нам удалиться. Император взглянул на него: — Сегодняшний вечер, к сожалению, потревожил послов. Завтра я устрою новый пир, чтобы снять напряжение. Ступайте отдыхать. Послы удалились. Император, проходя мимо Лин Сяо, задержался на мгновение и взглянул на него: — Ты лучше подумай, как объяснишь Нам произошедшее. Лин Сяо вздрогнул и от стыда опустил глаза. Он не ожидал, что император окажется настолько проницательным и сразу догадается, что он причастен. Неужели из-за того, что Мо Ци направила свои обвинения на него? Лин Сяо, следуя за императором, размышлял, как бы получше объясниться. Император любит правду. Если нет необходимости, лучше не врать. Придя к этому выводу, Лин Сяо успокоился. Во дворце Нинсюань. Лин Сяо осторожно подал императору чашку чая. Это был второй раз, когда император сидел здесь ночью после того, как покинул его дворец. Вспомнив предыдущий раз, Лин Сяо почувствовал тревогу, но, подумав, что император пришёл за объяснениями, немного успокоился. Император взял чашку, рассеянно отпил, поставил на стол и спросил: — Рассказывай. Что у тебя с Мо Ци? Лин Сяо не ожидал такой прямоты. Помедлив, он заговорил тихо: — Действительно, слуга проявил небрежность. Он опустил взгляд и, испросив позволения, сказал: — Ваше Величество, чтобы всё объяснить, вам придётся кое на что взглянуть. Не соблаговолите ли подождать меня здесь одно мгновение? В глазах маленького евнуха были искренность и мольба, взгляд открытый. Император, ещё не услышав объяснений, поверил ему наполовину. Он махнул рукой, разрешая. Маленький евнух поклонился и, опустив голову, скрылся во внутренней комнате. Недолго ждал император – оттуда послышался голос: — Ваше величество, не могли бы вы войти? Император приподнял бровь. Какая дерзость – маленький евнух осмеливается указывать ему куда входить? Тем не менее, он поднялся и, заложив руки за спину, вошёл. За бисерной завесой открылась необычная картина… На полу мерцали свечи, словно россыпь звёзд. Посреди них босиком стоял человек. На нём – чёрный шёлковый наряд с оторочкой. Волосы убраны в женскую причёску «плывущее облако», а лицо закрыто прозрачной вуалью. Весь его вид дышал соблазном. Увидев императора, Лин Сяо легко двинулся, ловко лавируя между свечами. Закружился в танце – руки взлетали, рукава развевались. В танце, исполненном дьявольского очарования, сквозила неожиданная удаль, лёгкость, отрешённость. Император следил за ним не отрываясь, перешагивая через свечи, приближался к танцующему. Полы его одежды задевали пламя – свечи гасли и снова вспыхивали. Те несколько шагов император сделал очень медленно. Когда он достиг Лин Сяо, тот закончил танец и опустился на колени, снимая вуаль. — Ваше Величество. Император протянул руку. Лин Сяо мельком взглянул, понял и вложил свою. Император резко потянул его к себе. Лин Сяо коротко вскрикнул, лицом ткнувшись в широкую грудь императора. Он замер, а над ухом раздался низкий, глубокий голос: — Ты Нас соблазняешь? Император гладил его по волосам, обняв за талию, пальцы его двигались. Лин Сяо напрягся, накрыл рукой руку императора и, сбивчиво сжимая её, торопливо проговорил: — Ваше Величество, не кажется ли вам эта картина знакомой? Стоит только добавить шёлковую ширму… Император остановился, чуть отодвинул Лин Сяо. Тот с облегчением вздохнул. Император, понимая, сжал губы: — То, что устроила сегодня Мо Ци. Лин Сяо кивнул. Видя, что император не собирается его отпускать, он, переведя взгляд, опустился на колени, чтобы попросить прощения – тем самым незаметно выскользнув из объятий. — Ваше Величество, простите, слуга виноват. Всё это – свечи, шёлковую ширму – Мо Ци сделала по моей просьбе. Император приподнял бровь. Лин Сяо низко склонил голову: — Два дня назад мне доставили этот танцевальный костюм. Его прислала Мо Ци. Раньше я был её слугой, она знала, что я умею танцевать, и хотела, чтобы я выступил за неё в этом наряде, а потом мы бы подменились. Император нахмурился. Какая бессовестная и наглая девка! — Слуга, конечно, не мог обманывать государя. Но… — Лин Сяо хотел взглянуть на выражение лица императора, но их взгляды встретились. Он вздрогнул и поспешно опустил глаза. — Но она была моей госпожой, я не мог отказать. Пришлось придумать другой выход. — Ты притворился, что согласился? — продолжал за него император. Лицо его было холодно. — Почему ты сказал нам только сейчас? Лин Сяо сжал губы: — У слуги не было доказательств, только костюм. Если бы Мо Ци всё отрицала, получилось бы «мои слова против её». К тому же сейчас слуга постоянно при государе, и Мо Ци не могла бы найти меня, не нарушив приличий. Согласись я – и этим всё и кончилось бы. Мо Ци оставила бы свои глупые мысли, а государя, погружённого в дела, не пришлось бы беспокоить. Император опустил глаза, погрузившись в размышления. Лицо его было непроницаемо. Лин Сяо поспешно признал вину: — Слуга виноват. Я не думал, что Мо Ци решится выступить сама, не думал, что она подожжёт себя и испортит пир, и уж тем более не думал, что, увидев слугу, она поднимет такой скандал и опозорит империю перед чужеземцами. Лин Сяо говорил жалобно, не смея поднять глаз на императора. Он и вправду не ожидал, что Мо Ци подожжёт подол и устроит переполох. Хотя, если честно, был этому только рад. — Нам кажется, ты радуешься беде Мо Ци? — вдруг многозначительно заметил император. Лин Сяо замер, по спине побежал холодок. Но виду не подал. Он с поклоном ответил как можно более бесстрастно: — Ваше Величество, не извольте насмехаться над слугой. Император посмотрел на него задумчиво. Взгляд его был пронзителен. Лин Сяо ждал, ждал – ответа не было. Со лба его закапал холодный пот. Он пытался угадать мысли императора и, решившись, выпалил: — Ваше Величество, слуга виноват. Слуга с детства учился танцам. Позвольте ему завтра на пиру вернуть нашей династии утраченное лицо. Император приподнял бровь. Лицо его немного смягчилось: — И как ты это сделаешь? Лин Сяо низко склонился: — Ваше Величество, сегодня Мо Ци испортила танец теней. Завтра я исполню этот же танец – и он заставит забыть посла Шао о неприятном вечере. Император вспомнил только что виденный танец, нахмуренное лицо разгладилось. Он одобрил: — Возможно. Лин Сяо коснулся лбом пола: — Слуга лишь желает облегчить бремя государя. Император дёрнул уголком губ, лицо его стало мягче. Он поднял Лин Сяо: — Если что случится впредь – говори нам. Мы поверим тебе. Лин Сяо почувствовал тепло в груди и тихо ответил: — Благодарю Ваше Величество. В комнате мерцали свечи. Чистое лицо маленького евнуха то ярко освещалось, то тонуло в тени. В его бровях была страсть, глаза сияли влажным блеском, на губах играла улыбка – необычайно привлекательное зрелище. Император не удержался и приказал: — Завтра, после того как исполнишь танец, не выходи с поклонами и благодарностями. Просто уйди. Приказ был странный, но Лин Сяо послушно ответил согласием. Император довольно прищурился, взгляд его стал мягким, и, похоже, он пребывал в хорошем настроении. Он переложил руку на талию Лин Сяо и, полуобняв его, вывел из комнаты, полной свечей, в спальню… Широкая ладонь императора на его талии, казалось, обладала какой-то особой, заразительной силой. Тепло её постепенно передавалось ему, растекалось по всему телу, заставляя гореть. Палец императора чуть шевельнулся – и в том месте возник зуд, от которого Лин Сяо бросило в дрожь. Он растерялся, тело его обмякло, и он прильнул к груди императора. Император, чувствуя это, повёл его к кровати. Лин Сяо, увидев кровать, словно окатили холодной водой – он мгновенно очнулся. В голове зазвенел тревожный колокол. Он поспешно выпрямился, но император уже усадил его на постель. Император приблизился. Сердце Лин Сяо ёкнуло, он отстранился. Император остановился, нахмурившись, и уставился на него. — Ваше величество, слуга… на самом деле… я… ещё… ещё… — попытался найти отговорку Лин Сяо, но от волнения начал заикаться. — Не скажешь ли ты Нам, что снова не готов? — Император впился в Лин Сяо жгучим взглядом. В его глазах уже читалось недовольство, в голосе прозвучала нотка гнева. Лин Сяо не посмел ответить «да» и, стиснув зубы, промолчал. Но он не собирался сдаваться. Мозг работал в лихорадочном темпе, перебирая возможные оправдания. Наконец глаза его загорелись – он нашёл выход. Он положил руку на грудь императора, слегка нажал, останавливая его приближение, и, прежде чем император успел рассердиться, сказал: — Ваше Величество… слуга, конечно, рад служить вам… Но сегодня он действительно не в состоянии. Император смотрел на него пристально, словно ожидая объяснений. Лин Сяо сжал губы: — Ваше Величество, слуга слышал, что когда мужчины… занимаются любовью, тому, кто находится снизу, бывает очень больно. Наутро он даже не может встать с постели. Слуга не боится боли – ради государя он готов терпеть любую боль. Но завтра вечером слуге выступать. Он боится, что из-за этого допустит ошибку и всё испортит. Тогда вина падёт на него…*

*Мне так стыдно ещё не было…

Император, не проронив ни слова, выпрямился и откинулся на спинку кровати. Лин Сяо, затаив дыхание, ждал его решения. Сердце его готово было выскочить из груди. Наконец император пошевелился. Он повернулся к Лин Сяо, развёл руки в стороны и приказал: — Раздевай. — ?! Лин Сяо остолбенел. Значит, император всё же решил… В панике он вспомнил о том, что скрывается у него в штанах. Взгляд его заметался, но ослушаться он не смел. Дрожащими руками он медленно принялся расстёгивать одежду императора, лихорадочно придумывая новое оправдание. Он должен был любой ценой сохранить свою тайну! Император, глядя, как бледнеет и суетится маленький евнух, не мог не улыбнуться. Досада немного рассеялась. Он приподнял подбородок Лин Сяо, наклонился и поцеловал его в щёку: — Успокойся. Сегодня Мы только спать, трогать не будем. Лин Сяо оторопел, потом немного успокоился. Император всегда держал слово. Если сказал, что не тронет – можно выдохнуть. Но лечь в одну постель с императором! Лин Сяо был напряжён до предела, тело его одеревенело. Под одним одеялом он ещё и ноги сжимал, чтобы во сне не выдать свою тайну. Император, напротив, выглядел совершенно непринуждённо. Он даже повернулся на бок, подпёр голову рукой и принялся разглядывать Лин Сяо. Тот выдавил улыбку, не смея встретиться с императором взглядом: — Ваше Величество, ночь глубока… вы не ложитесь? Император лёг на спину, но тут же обнял Лин Сяо. Тот вздрогнул, ещё крепче сжал бёдра и затаил дыхание от страха. Император рассмеялся, легонько похлопал его по спине: — Не бойся. Мы сказали – не тронем. Лин Сяо неловко улыбнулся, сделал над собой усилие, медленно расслабился и смиренно устроился в объятиях императора. Император, успокаивающе похлопывая его по спине, закрыл глаза: — Всё, спи. Император уснул. Лин Сяо же не сомкнул глаз всю ночь. Только под утро он провалился в забытьё. Утром, под щебет птиц и стрекот цикад, Лин Сяо медленно открыл глаза. Осмотрелся – уже давно рассвело. Другая половина постели была пуста, и даже тепла не сохранилось. Лин Сяо вскочил, откинул одеяло, посмотрел на свои штаны – слава Небу, на месте. Сердце наконец вернулось туда, где ему полагалось быть. «Ну и жизнь – то взлет, то падение, — поморщился Лин Сяо. — Сердце не выдержит». — Главный евнух Лин, вы проснулись? — раздался за дверью голос. Лин Сяо узнал – Сяо Ли-цзы. Прочистил горло: — Проснулся. Входи. Сяо Ли-цзы, согнувшись, вошёл. Лицо его сияло улыбкой. Лин Сяо с любопытством спросил: — Чему радуешься? — Да так, просто рад, что вы с Его Величеством наконец поладили. «Поладили»? Лин Сяо нахмурился. Чепуха какая. Сяо Ли-цзы продолжал: — Главный евнух Лин, государь уже ушёл на утренний совет. Это он велел передать вам. Только теперь Лин Сяо заметил, что в руках Сяо Ли-цзы поднос, а на нём – книга и маленькая шкатулка. Он поднял шкатулку, открыл. Внутри был бесцветный студенистый состав, пахнущий легкой свежестью – что-то вроде мази. Лин Сяо не понял, что это, и отложил в сторону. Взял книгу, перелистнул пару страниц… Там были сплошь картинки – мужчина с мужчиной в различных позах! Лин Сяо захлопнул книгу. Лицо его потемнело. Сяо Ли-цзы за его спиной тихо посмеивался. Лин Сяо метнул в него сердитый взгляд и выгнал: — Ладно, ладно. Всё принял. Ступай. — Слушаюсь, — поклонился Сяо Ли-цзы и вышел. Лин Сяо, нахмурившись, надул щёки и уставился на эти два предмета. Они жгли ему глаза, словно иглы, жгли руки, словно раскалённый уголь. Подумав, он переложил их на письменный стол – самый дальний угол. Показалось – близко. Он перешёл в другую комнату и поставил на книжную полку. Показалось – не надёжно. Тогда засунул в шкаф. Император не только обращался с ним как с императорским супругом и питал к нему влечение, но и настойчиво подталкивал его к этой роли. Даровал дворец, даровал слуг, даровал сокровища! А он, хотя и числился главным евнухом, фактически все дела, ему предназначавшиеся, вёл Сяо Ли-цзы. Раньше тот ещё докладывал ему, что происходит. Но с тех пор как император выказал к нему интерес, Сяо Ли-цзы перестал приходить с докладами. Лин Сяо был огорчён, но понимал – Сяо Ли-цзы, парень смышлёный, видя, что император намерен сделать его фаворитом и отстранить от должности главного евнуха, не смел больше вмешиваться. Тут ничего не попишешь. Зато Мо Ци повержена – и на то, останется ли он главным евнухом, ему было наплевать. Вечером снова был пир. Дворец, где проходило торжество, сиял огнями. Внутри и снаружи – море света. Сверкали чаши, мелькали тени. Император восседал на возвышении, в халате с девятью драконами, рядом – три наложницы. За спиной, по обе стороны, застыли два евнуха, Лин Сяо стоял справа от императора. Чужеземное посольство во главе с Фу Юйцзюнем сидело слева. Справа – во главе с канцлером. Лин Сяо украдкой оглядел пир – на этот раз канцлер не взял Лань Вэя. Столы ломились от яств и вин. Когда гости изрядно выпили, канцлер ввёл нескольких красавиц. Они должны были развлекать принца. Канцлер, зная, что вчера навлёк на себя гнев императора, сегодня был особенно услужлив. Беспрестанно поднимал тосты и расхваливал каждую из выступающих женщин. Фу Юйцзюнь понял: видно, и в государстве Му хотят скрепить союз браком, и этих женщин предлагают ему на выбор. Фу Юйцзюнь отпил глоток вина и усмехнулся. Император Му пренебрёг красавицами его государства. Если он, Фу Юйцзюнь, так быстро выберет себе женщину из Му – не уронит ли тем самым честь своей страны? С такими мыслями он не торопился. Он спокойно смотрел танцы, пил вино, которое подносил канцлер. Вдруг часть огней погасла. Взоры всех обратились туда, где стояла шёлковая ширма с трёх сторон, а внутри мерцали свечи, расставленные причудливым узором. А на ширме появилась тень. Тень замерла в соблазнительной позе, обрисовывая тонкую талию. А Лин Сяо за спиной императора исчез. По залу прошёлся ропот. Разве это не та же постановка, что вчера устроила Мо Ци? Неужели опять кто-то собрался учинить скандал? Гости зашептались. Фу Юйцзюнь нахмурился. Он не понимал замысла императора Му. Одного скандала было достаточно, чтобы выставить свою страну на посмешище. И что – на второй круг? Он посмотрел на молодого императора, сидящего на возвышении. Тот смотрел на ширму мягким, серьёзным взглядом, не отрываясь. Уголки его губ чуть приподнялись – он… улыбался?! Фу Юйцзюнь удивился. Этот император даже самых прекрасных женщин из чужих земель не удостаивал взглядом. Что он нашёл в тенях на ширме? Если он и впрямь восхищается чем-то подобным, вкус у него, должно быть, своеобразный. Фу Юйцзюнь усмехнулся, покачал головой, но всё же оставил часть своего внимания на этой тени.