Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

Лин Сяо попытался свободной рукой выхватить кинжал, но две попытки не увенчались успехом. Он рассердился и уставился на Лань Вэя: — Не твоё дело, правда? Это ты, господин Лань Вэй, меньше всего должен здесь находиться, — многозначительно добавил он. Лань Вэй помрачнел, сильнее сжал запястье Лин Сяо. Тот вскрикнул от боли, нахмурился. — Ты не понимаешь, в каком положении находишься? Ты в моих руках! Лин Сяо усмехнулся: — Я один раз от тебя ушёл – уйду и во второй. Я один раз заставил императора наказать твой клан – заставлю и во второй. — Ты! — Глаза Лань Вэя вспыхнули огнём, он приставил кинжал к шее Лин Сяо. — … Ты хорошо подумал? — Притворно-спокойно спросил Лин Сяо. — Я – тот, кто дорог императору. Если меня не станет, сам знаешь, что будет... Не упоминай он об этом, ещё ладно. А так – Лань Вэй вспомнил, что это из-за него пострадал его клан, что это из-за него императору всё стало известно. Он с ненавистью уставился на Лин Сяо. Но в глазах его, кроме ненависти, было ещё что-то, чего Лин Сяо не мог понять. Всё это смешалось в одно – в глазах Лань Вэя, ставших чёрными, как густая тушь, и взгляд его сделался непостижимым. Лин Сяо моргнул, думая, что ему показалось. У такого простого и гордого Лань Вэя, да такие сложные глаза? Но когда Лин Сяо хотел присмотреться, Лань Вэй уже отпустил его и отвернулся. — Ты только это и умеешь, — фыркнул он, поигрывая кинжалом, и швырнул его обратно Лин Сяо. — Не говори – сам догадался. Ты пришёл убить Мо Ци. Кинжал, сверкая на свету, приземлился на колени Лин Сяо. Тот от неожиданности подскочил. Убедившись, что острый клинок его не порезал, он с опаской взял кинжал за рукоять. Лань Вэй усмехнулся: — Даже кинжал удержать не можешь, а бежишь убивать. Лин Сяо метнул в него сердитый взгляд: — Если господин Лань Вэй не будет вмешиваться, я сумею. Лань Вэй усмехнулся: — Советую тебе подумать. Император больше всего не терпит тех, кто действует исподтишка. Лин Сяо посмотрел на него с недоумением. Неужели Лань Вэй... его предостерегает? Нет, быть того не может! У них с Лань Вэем столько обид, как он может его предостерегать? Его цель – просто отговорить Лин Сяо, заставить его отказаться от убийства Мо Ци. Даже в такой ситуации он не может оставить Мо Ци. Лин Сяо не удержался от насмешки: — Любимая женщина пошла к другому, а вы, господин Лань Вэй, всё равно готовы её защищать. Это у вас любовь безграничная или сердце широкое? Лань Вэй, услышав это, сверкнул на Лин Сяо глазами, полными ненависти. Лин Сяо вздрогнул, но не замолчал: — Ах да, ведь Мо Ци уже давно на вас плевать хотела. Вы просто с упоением играете в одностороннюю любовь, ваше благородие. Сын самого канцлера – и так унижается. Прямо-таки врождённое благородство?*

*Здесь было выражние: 天生犯贱 (tiānshēng fànjiàn) – оскорбительное выражение, означающее «рождённый подлым» или «прирождённый мазохист», «сам лезет в унижение».

— Что ты понимаешь! — взревел Лань Вэй, обнажил меч и прижал Лин Сяо к стене. — Я думал, она спасла мне жизнь… Он осекся и снова посмотрел на Лин Сяо сложным, смешанным взглядом. Лин Сяо, глядя на лезвие в опасной близости, с облегчением потрогал шею – хорошо, что оно ещё не касается. Лань Вэй заметил это его движение. Гнев его то поднимался, то утихал. Ему показалось это немного забавным. Неужели этот человек так боится смерти? Тогда почему он, не думая о себе бросился в огонь… Он словно вспомнил что-то, сжал губы, и лёгкость, появившаяся было на душе, снова ушла. Перед мысленным взором его возник человек – человек, который открыл ему правду и оставил его сердце израненным… — Лань Вэй, ты думаешь, почему я с тобой? Потому что ты сын канцлера. Ты помог мне попасть во дворец! — В памяти Лань Вэя искажённое лицо Мо Ци разрасталось до бесконечности. Он сжал кулаки. Два дня назад, когда Лань Вэю пришлось покинуть столицу, он, не в силах оставить Мо Ци, проник во дворец, надеясь увести её с собой. И получил такой ответ… — А что ты сейчас можешь дать? Ты теперь простолюдин! Тебя выслали из столицы! С какой стати я должна идти с тобой? Что ты можешь мне дать? Власть? Богатство? Положение превыше всех? — прекрасное лицо Мо Ци в глубинах памяти казалось отвратительным. Лань Вэй тогда не верил своим ушам. Эта женщина, которую он любил, которой он так помогал, которую даже в последний раз не мог покинуть… — Цици, что ты говоришь? — Голос его дрожал, слова едва складывались. Ты была со мной… только потому, что я сын канцлера? — Нет-нет, не может быть, — Лань Вэй не верил. — Когда мы познакомились, ты не знала, кто я. Ты же не думая о себе спасла меня, дни и ночи ухаживала за мной. Ты не могла… Мо Ци презрительно перебила его: — Ты и вправду поверил, что это была я? Ты просто увидел меня первой, когда очнулся, и решил, что я твоя спасительница. Мне показалось забавным, и я не стала разубеждать. Но ты забыл: тогда в лесу были не только ты и я... Был ещё… Лин Сяо! Благодаря Мо Ци Лань Вэй понял. И был ошеломлён. Тогда он ездил за город, упал с лошади, тяжело раненный, несколько дней пробыл без сознания. Ему всегда казалось, что его спасла Мо Ци, потому что первым, кого он увидел, когда очнулся, была она. Но он забыл, что потом вернулся Лин Сяо с добычей, развёл огонь, заботился и о нём, и о Мо Ци. — Это был… Лин Сяо? Но он не говорил… — Он слушался меня, конечно, он не мог тебе сказать, что это он тебя спас! — с победоносным видом прервала его Мо Ци. — И ещё кое-что. В доме канцлера я всё время притворялась. Потому что Лин Сяо сказал, что ты любишь нежных, мягких женщин, вот я и притворялась. А раз это притворство, значит, и все мои ласковые слова – ложь, всё было только ради того, чтобы тобой пользоваться. Лань Вэй не верил своим ушам. Он отступил на два шага, потрясённый, уничтоженный. Горе и гнев переполнили его – и он выплюнул кровь. — Ха-ха, как интересно, — раздался из темноты голос. Вышел человек в белой чалме, с золотыми бляшками на одежде – Фу Юйцзюнь. Лань Вэй с изумлением уставился на него: — Фу Юйцзюнь, что ты здесь делаешь? — А что же здесь делает господин Лань Вэй, изгнанный из столицы? — усмехнулся в ответ принц. Увидев, как перекосило Лань Вэя, Фу Юйцзюнь рассмеялся: — Мне почти жаль вашего императора Му — иметь такого никчёмного канцлера и такого бестолкового его сына. — Ты… — Лань Вэй хотел возразить, но понял, что нечего. Фу Юйцзюнь был прав – он только и умел, что создавать неприятности. Лань Вэй, сжав губы, промолчал. И увидел, как Фу Юйцзюнь естественно подошёл к Мо Ци и обнял её за талию. Лань Вэй наконец заметил, что что-то не так: — Вы… — Как видишь, — усмехнулся Фу Юйцзюнь, прижимая Мо Ци к себе. — Эту женщину я на днях попрошу у императора Му. А ты забудь о ней и уходи. — Вот именно, вот именно. Мне сейчас хорошо. Уходи, уходи, не порти вид, — это были последние слова, которые Лань Вэй услышал от Мо Ци. Лань Вэй сжал кулаки, тряхнул головой, отгоняя дурные воспоминания. Последние два дня он не выходил из дворца – следил за Мо Ци, наблюдал за каждым её шагом, и многое понял, о многом передумал. Раньше он был слишком наивен. Лань Вэй прикрыл глаза, затем снова открыл их, скользнул взглядом по испуганному Лин Сяо и легко убрал меч. Лин Сяо, провожая взглядом лезвие, сверкнувшее холодом, удивился. Лань Вэй, которого он нарочно разозлил, так просто его отпустил? Он понял: Лань Вэй его терпит. Но почему? Лань Вэй убрал меч в ножны, встал перед Лин Сяо. Вид у него был потерянный. Лин Сяо нахмурился – этот Лань Вэй был ему незнаком. — Не делай глупостей, — сказал Лань Вэй. — Император не терпит обмана ни от кого, даже если этот человек занимает важное место в его сердце. Дом канцлера тому пример. — … — Лин Сяо не знал, что сказать, столкнувшись с такой внезапной душевной речью. — В правительстве после канцлера самая большая власть у министра Управления чинов. Большинство чиновников от него зависят. Дом канцлера был нужен, чтобы уравновешивать его. Если канцлера не станет, власть начальника Управления чинов неизбежно возрастёт… Лань Вэй запнулся. Лин Сяо осенило: если тот, кто уравновешивал силы при дворе, ушёл, то хрупкое равновесие нарушится. Смещать канцлера сейчас было неразумно. Император это понимал, и тогда Лин Сяо чувствовал, что император защищает дом канцлера. Вот оно что… вот как думал император… Но даже так, после того как Лань Вэй и канцлер неоднократно обманывали… — Ты видел, что стало с домом канцлера, — горько усмехнулся Лань Вэй. — Если ты продолжишь в том же духе, тебе будет не лучше. Лин Сяо чувствовал себя странно. Стал бы прежний Лань Вэй говорить такое? Да и знал бы он всё это? И главное – стал бы он так настойчиво его уговаривать? Лин Сяо был полон недоумения, но не показывал виду. Лань Вэй сжал рукоять меча. В его сознании возник образ женщины. Он с трудом, хрипло произнёс: — Мо Ци… рано или поздно сама себя погубит. Император всё видит и сам примет решение. Тебе не нужно вмешиваться. Лань Вэй многозначительно посмотрел на кинжал, торчавший из-за пазухи Лин Сяо, и заметил уголок бумаги. Нахмурившись, он протянул руку. Лин Сяо не успел опомниться, как письмо, которое он приготовил, было выхвачено. Он испугался, побледнел и бросился отнимать. Лань Вэй увернулся, одной рукой прижал его к стене, а другой развернул бумагу. Прочитав письмо, он почернел лицом.