Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

После ухода Ци Линя Лин Сяо неторопливо умылся и только тогда вышел. Нужно было дать заговорщикам время на подготовку. Если он придёт слишком рано и спугнёт их, то Мо Ци отступит, а Лин Сяо потеряет всё. «Стратагема горькой плоти» – очень рискованный план. В прошлой жизни Лин Сяо готовил её для Мо Ци несколько месяцев. А Мо Ци так торопилась, что наняла кого попало. Это предвещало провал. Но Лин Сяо нужно было не просто её поражение. Он хотел, чтобы она провалилась окончательно. Лучше всего – чтобы этот провал стоил ей жизни. Нет, не «лучше всего», а именно так и должно быть. Раз она направила свои козни на Фу Юйцзюня, пусть сама и пожинает плоды. Если Фу Юйцзюнь пострадает от её замысла – Лин Сяо хотел бы посмотреть, как принц Шао это воспримет. А если принц Шао будет ранен в государстве Му – Лин Сяо было любопытно, как с этим справится император. Разумеется, Лин Сяо должен был появиться в холодном дворце. По крайней мере, для вида, чтобы «предотвратить» покушение. И чтобы помешать Мо Ци провернуть свой план и завоевать расположение Фу Юйцзюня. Если на этот раз Фу Юйцзюнь будет ранен по вине Мо Ци, дело так просто не кончится. Мо Ци навлечёт на себя большую беду. С этими мыслями Лин Сяо вошёл в главный зал холодного дворца. Фу Юйцзюнь уже проглотил размягчающий кости порошок и беспомощно лежал на полу. Сяо Лай-цзы с кинжалом в руке приближался к нему. Увидев ворвавшегося Лин Сяо, Сяо Лай-цзы мгновенно бросился с кинжалом на Фу Юйцзюня. Видимо, он двигался слишком быстро – Мо Ци не успела среагировать. Когда он нападал, она стояла рядом как вкопанная. Фу Юйцзюнь, хоть и был «не в себе», сохранил боевые рефлексы. Увидев направленный на него кинжал, он перекатился в сторону Лин Сяо и избежал удара. Правда, выглядел при этом жалко: белая одежда покрылась грязью, он тяжело дышал, лёжа на земле. Тут Мо Ци наконец очнулась. С криком она бросилась к Фу Юйцзюню. А Сяо Лай-цзы, не достигнув цели, снова занёс кинжал. Горькая плоть Мо Ци вот-вот должна была случиться. Лин Сяо стоял от неё по другую сторону от Фу Юйцзюня. Останавливать её было поздно, да и слишком явно. Лин Сяо мгновенно принял решение – он шагнул вперёд и заслонил собой Фу Юйцзюня. Хлюпнуло – лезвие вошло в плоть. Боль в груди исказила лицо Лин Сяо. — Ты... — Фу Юйцзюнь, вытаращив глаза, смотрел на Лин Сяо, заслонившего его собой. Лин Сяо в белоснежных одеждах, с распущенными волосами, походил на небожителя. Грудь его пронзил кинжал, и кровь окрасила воротник алым – ярче цветущего персика. Брови его были сведены, губы сжались от боли, лицо белее бумаги. Фу Юйцзюнь понимал, что этот человек мучается, но в этом страдании было столько красоты, что сердце его пропустило удар. Тело его, лишённое сил, вдруг нашло в себе силы. Он поднялся, поддерживая Лин Сяо, и из последних сил пнул замешкавшегося евнуха-убийцу, прижимая Лин Сяо к себе. — Ты как? — спросил Фу Юйцзюнь, зажимая несколько точек на теле Лин Сяо, чтобы остановить кровь. — Я… — Лин Сяо не мог говорить от боли. Он опустил глаза на пол – повсюду были капли его крови. Много крови… На этот раз он сильно прогадал. Только рана зажила – и вот опять. Видно, с Лань Вэем у него несовместимость, да и с принцем Шао тоже. Лин Сяо, держась за грудь, в полубреду думал об этом. Сознание начало мутиться. В тумане он увидел императора. В халате с девятью драконами – величественный и грозный, но лицо его черно, брови сурово сдвинулись, взгляд заледенел, а воздух вокруг уплотнился так, что все вокруг попадали на колени, дрожа. Даже Мо Ци, которая так хотела показать себя перед императором, инстинктивно рухнула на колени от страха и не могла вымолвить ни слова. Лин Сяо чувствовал ярость императора. Но сознание его рассеивалось. Он вспомнил, что император давно не появлялся перед ним, и на душе стало горько. Этот человек и правда император? Может галлюцинация? Лин Сяо помотал головой, пытаясь разглядеть, но перед глазами потемнело. Боль в груди усилилась. Он застонал, сдерживаясь, и почувствовал, что его прижимают к широкой, надёжной груди, и вдохнул знакомый, родной аромат. — Ваше… Величество… — прошептал Лин Сяо, теряя сознание. Тихий, бессильный голос коснулся слуха императора и задел его сердце. Император посмотрел на маленького евнуха в объятиях. Белая одежда делала его похожим на бессмертного, но лицо его белее халата, в губах ни кровинки. В груди алела рана, заливая кровью воротник – и в этом было что-то мучительно завораживающее.*

*Видимо, у автора кинк на кровь и болезненность…

Брови Лин Сяо были сдвинуты, лицо искажала едва сдерживаемая боль. Он то и дело закусывал губу, чтобы не застонать – упрямый, как камень. Государь смотрел на него, и в его глазах темнело. В груди поднималась ярость – этот маленький евнух осмелился снова появиться перед ним раненым! Император сжал губы, поднял Лин Сяо на руки и развернулся, чтобы уйти. Сяо Ли-цзы поспешно опустился на колени: — Ваше Величество, что прикажете с Мо Ци и Сяо Лай-цзы? — Убить. Короткое слово, и аура вокруг императора сгустилась. Давление его обрушилось на всех присутствующих, заставляя каждого пригнуться, выражая высочайшее почтение. Сяо Ли-цзы было хуже всех. Он стоял ближе всех к императору и, приняв на себя всю силу императорского гнева, замер, не в силах пошевелиться, когда император, отдавая приказ, бросил на него последний взгляд – исполненный власти и ледяного холода. Когда император ушёл, унося Лин Сяо, Сяо Ли-цзы наконец обмяк. Одежда его промокла от пота, а под ним было влажно – он посмотрел и увидел, что намочил штаны*. Фу Юйцзюнь, заметив это, тихо рассмеялся. Впрочем, этот маленький евнух не зря так испугался. Фу Юйцзюнь сам, испытав на себе эту давящую ауру, чувствовал себя немногим лучше…

*С одной стороны забавно, а с другой стороны мне вспоминается реальная история, что у евнухов зачастую были проблемы с мочеиспусканием: боли, недержание и т.д.

Он поднял руки – они дрожали, не слушаясь. Фу Юйцзюнь горько усмехнулся. Такова императорская мощь девятнадцатилетнего* правителя Му Чунсюаня? Сто раз услышать – не то, что один раз увидеть.

*СКОЛЬКАА?! А почему он такой страшный?

Лин Сяо очнулся в своей постели, во дворце Нинсюань. Он чуть шевельнулся – и грудь пронзила острая боль. Он вскрикнул, переждал боль, уставился на полог кровати и больше не смел двигаться. Только поворачивал голову, оглядываясь. И с удивлением обнаружил, что в его дворце нет ни души. Странно. Он помнил, что его принёс император. Так где же император? Но даже если императора нет, где же его слуги? — Это их ты ищешь? — раздался вдруг весёлый мужской голос. И вслед за тем на пол у кровати упали две без сознания служанки. Лин Сяо вздрогнул и, изумлённый, уставился на вошедшего. Тот был в белом иноземном наряде, расшитом золотыми бляшками, издававшими при ходьбе звон. Бледное лицо, светлые брови. — Принц Шао? — невольно воскликнул Лин Сяо и, зажав грудь, попытался сесть. Но рана была в груди, и при малейшем движении она давала о себе знать, причиняя невыносимую боль. Он кое-как приподнялся, обливаясь холодным потом. Фу Юйцзюнь поспешно подхватил его: — Ты ранен, не двигайся. В его голосе слышались забота и тревога. Лин Сяо нахмурился: «Что этот Фу Юйцзюнь затеял?» Опираясь на руку принца, он кое-как устроился у изголовья: — Принц, что это значит? Лин Сяо был бледен, лоб покрыт испариной, на лице – усталость, губы упрямо сжаты. Он сидел, едва держась, – видно было, как он слаб. И всё равно в нём чувствовалась сила; взгляд, устремлённый на собеседника, был полон настороженности и желания понять. Фу Юйцзюнь усмехнулся. Этот Лин Сяо был довольно занятен. — Хотел взглянуть на своего спасителя, — мягко сказал он. — Но император Му слишком хорошо тебя прячет. Пришлось прибегнуть к небольшой хитрости. Заметив, что Лин Сяо смотрит на двух служанок у кровати, он добавил: — Я просто усыпил их, заблокировав точки. Проснутся через некоторое время. Не беспокойся. Опять блокировка точек? Лин Сяо сверкнул глазами. Эти боевые искусства, видно, полезная вещь. — Ты спас мне жизнь. Чего ты хочешь в награду? — спросил Фу Юйцзюнь, видя, что Лин Сяо долго молчит. Лин Сяо опешил, взглянул на красивого чужеземца. Неужели он пришёл только за этим? Принц опёрся на край кровати, смотрел с мягкой улыбкой – приветливо и скромно. Похоже, он и впрямь пришёл только узнать, чего хочет Лин Сяо. Что ж, тогда... В глазах Лин Сяо мелькнула хитринка. Спасти Фу Юйцзюня он не планировал, но факт оставался фактом: он заслонил его собой и принял удар. Получить награду за это было справедливо. Его лукавство, конечно, не ускользнуло от Фу Юйцзюня. Он усмехнулся, глядя на этого живого, выразительного Лин Сяо, и внезапно понял, почему император Му питает такую странную слабость. Он приблизился к Лин Сяо и задал неожиданный вопрос: — Все маленькие евнухи в государстве Му такие забавные? — ? — Лин Сяо недоуменно уставился на него. Лин Сяо, с ясными глазами, полными недоумения, бледными, чуть приоткрытыми губами, – он явно хотел что-то спросить, но не знал как, и снова закрыл рот. Выражение его лица было одновременно ошеломлённым и трогательным. Фу Юйцзюнь, не сдержавшись, рассмеялся. В хорошем расположении духа он сел на край кровати Лин Сяо, взял его за подбородок и, глядя на его изумлённое лицо, приблизился и игриво сказал: — Если тебе не по нраву император Му, я мог бы завоевать твоё сердце*.

*В данном контексте романтическое ухаживание, буквально «добиваться, стремиться завоевать расположение».