Контратака пушечного мяса/炮灰逆袭之路

Хотя по красоте и манерам благородная супруга Жань уступала двум другим супругам, превосходила их в хитрости и коварстве. Своего положения она достигла не только потому, что её отец – сам министр управления чинов, но и благодаря важному умению – умению выживать в гареме, строя свои замыслы на интригах и прочих хитростях. Разумеется, Лин Сяо не считал, что её уловки и козни могли укрыться от глаз императора. Но раз император позволил ей дойти до её положения, значит,  мирился с её методами. И если такая хитрая и коварная женщина вдруг явилась к нему, ничего хорошего от такого визита ждать не приходилось. Лин Сяо махнул рукой, желая отклонить её просьбу о встрече. Однако явившийся с докладом Сяо Ли-цзы вставил лишнее слово: — Императорский супруг, прежде чем вы появились, благородная супруга Жань была главной фавориткой в гареме. Ныне государь хоть и жалует вас, но вот так отказать благородной супруге Жань – было бы не совсем хорошо… Лин Сяо нахмурился, с недовольством осматривая Сяо Ли-цзы, и с удивлением подумал: с каких пор этот новоиспечённый главный евнух так сдружился с благородной супругой Жань, что вступился за неё? Он задумчиво уставился на этого маленького слугу. Тот под этим взглядом съёжился, на его лице промелькнул испуг, от чего Лин Сяо заметно оживился. Он чуть подался вперёд, желая разглядеть выражение лица евнуха получше, но Сяо Ли-цзы, словно учуяв неладное, поспешно склонил голову ещё ниже – внешне изображая покаяние, а на самом деле прячась от взгляда Лин Сяо. Лин Сяо поднялся и начал мерить шагами пол перед стоящим на коленях Сяо Ли-цзы, который почти сжался в комок. Он кружил вокруг евнуха, глаза его следили за дрожащим телом, а в душе разрасталось раздражение. — Сяо Ли-цзы, кроме тех часов, когда государь на утренней аудиенции, ты обычно сюда и не заглядываешь Что же за ветер тебя сегодня принёс? Утренняя аудиенция уже кончилась, а главный евнух Ли не прислуживает Его Величеству, заявившись ко мне? — Лин Сяо не дал возможности оправдаться и продолжал с издёвкой, — И как же удачно совпало: обычно в моём дворце – тишина да покой, но стоило тебе прийти – и вот тебе на, и благородная супруга Жань заявилась. Сяо Ли-цзы от этих слов затрясся, кровь отлила от лица, а губы побелели. Лин Сяо смотрел на это с холодной усмешкой. — С тех пор как я стал императорским супругом, из женщин гарема кроме прислуги никто ко мне не заглядывал. Я думал: как же так, я всё-таки императорский супруг, неужто наложницам не любопытно? Но никто не смел прийти. Значит, кто-то специально отдал приказ. Кто это мог быть, говорить особо не надо – ты и сам, главный евнух Ли, понимаешь. И тут лицо Сяо Ли-цзы сделалось подобным мёртвому пеплу. Теперь Лин Сяо окончательно подтвердил догадку. Тишина в его дворце – результат приказа императора всем женщинам гарема. Выходит, государь ради него и впрямь немало сил положил. При мысли о заботе императора настроение Лин Сяо чуть смягчилось. Но, вспомнив о благородной супруге Жань, всё ещё томившейся за дверью, и о стоящем перед ним на коленях Сяо Ли-цзы, осмелившемся обманывать своего хозяина, снова разъярился. Он холодно произнёс: — То, что благородная супруга Жань смогла явиться к моим дверям, – возможность, организованная не иначе как неимоверными стараниями главного евнуха Ли. Любопытно мне стало: какую награду она тебе пообещала, что ты ей так помогаешь? Сяо Ли-цзы трясся так, что не мог совладать с собой. Он только и делал, что бил челом и заикаясь молил о пощаде. Жалкое зрелище. Лин Сяо с презрением смотрел на него сверху: — А прежде в сокровищнице, когда подбивал меня взять драгоценный нефрит, ты тоже знал, что это «запретная» вещь Его Величества? Хотел меня погубить, да? — Н-нет… слуга… невиновен… — Сяо Ли-цзы отчаянно замотал головой, пытаясь возразить, но, встретив ледяной взгляд Лин Сяо, опустил глаза и не посмел больше отрицать. Лин Сяо холодно усмехнулся. И этот Сяо Ли-цзы, какое-то время состоявший при нём, захотел его со свету сжить. Он уже давно сомневался о ситуации с нефритом. В прошлой жизни он знал, что такая вещь существует, но никогда её не видел. Император никогда не рассказывал о ней Мо Ци и не доверял ей ключей от сокровищницы, поэтому в нынешней жизни Лин Сяо был совершенно не предупреждён. Но Сяо Ли-цзы – другое дело. Всё время, пока Лин Сяо не было рядом с государем, евнух находился при нём. Более того, император именно ему велел передать Лин Сяо ключ. Неужто Сяо Ли-цзы не знал об этом «табу»? Лин Сяо ни за что бы не поверил. Этот Сяо Ли-цзы хотел его смерти, да только не угадал, ведь император не стал его казнить. Лин Сяо фыркнул и, возвышаясь над евнухом, с трудом подавляя гнев, спросил: — Ты сам расскажешь или пойдёшь к Его Величеству? При упоминании императора Сяо Ли-цзы ужасе обмяк, повалился на пол, и его лицо исказила паника. — Н-нет… императорский супруг… пощадите! Умоляю, не надо, чтобы Его Величество узнал! … Меня… этого слугу принудили! Видя, что Сяо Ли-цзы начал говорить правду, Лин Сяо холодно приказал: — Рассказывай всё с самого начала. — Ме-меня… слугу надоумила благородная супруга Жань… — тихо произнёс Сяо Ли-цзы. — Когда вы только вернулись, я, недостойный, сказал вам, что у благородной супруги Жань самое коварное сердце. Но какой-то негодяй эти слова подслушал и донёс ей. Вот она меня и призвала к себе. Маленький евнух говорил это с явным сожалением, словно обвиняя себя, что в тот раз не проверил, нет ли поблизости лишних ушей. Лин Сяо всё это время внимательно всматривался в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду. — Благородная супруга Жань обвинила меня в клевете на госпожу, и хотела привлечь меня к ответу, вашему слуге грозила бы казнь. Хотя я – евнух при Его Величестве, но благородная супруга Жань – его наложница, она госпожа, и к тому же раньше была в большой милости. Я испугался… — И послушался её приказов? — закончил за него Лин Сяо. Сяо Ли-цзы не подтвердил и не опроверг, а только почтительно склонил голову, умоляя о пощаде. Лин Сяо усмехнулся: — Сяо Ли-цзы, раньше ты не был таким трусом. Он присел на корточки и принудительно поднял поникшую голову евнуха. — Я учил тебя: хочешь что-то утаить – говори полуправду. Но я никогда не говорил, что ты можешь так поступать со мной! С этими словами Лин Сяо с силой сжал подбородок Сяо Ли-цзы. Евнух застонал от боли, но не посмел вскрикнуть; на глазах у него медленно выступили слёзы. Лин Сяо смотрел на него жестоко и гневно: — Что же, даже сейчас ты думаешь что-то утаить? Сяо Ли-цзы затрясся: — Им-императорский супруг… Лин Сяо сжал пальцы ещё сильнее. Сяо Ли-цзы попытался вырваться: — Им-императорский супруг… по-пощадите… — Хм, — язвительно усмехнулся Лин Сяо. — Ты не смеешь сказать правду, но осмеливаешься просить пощады? Словно изливая раздражение, он отбросил Сяо Ли-цзы в сторону и крикнул наружу: — Сюда! — Мы здесь, молодой господин, — отозвались из тени. Вскоре Аньсян в образе Цзисян и Аньюн в образе Фукан появились в комнате. Лин Сяо, с потемневшими глазами, приказал: — Вы двое будете его охранять. Я выйду и встречу эту благородную супругу Жань. — Молодой господин, достаточно и одной Фукан. Позвольте мне пойти с вами, — переглянувшись с Фукан, ответила Цзисян. Лин Сяо на мгновение задумался. Сейчас во дворце, кроме этих двух, что прячутся в тени, все остальные были отосланы Сяо Ли-цзы. Рядом с ним никого не было, и идти к благородной супруге Жань одному было бы неразумно. Он кивнул, соглашаясь с предложением Цзисян. Когда Лин Сяо вышел в сопровождении Цзисян, благородная супруга Жань уже осматривала двор, бродя со своей служанкой. Она оглядывалась по сторонам, словно всё вокруг было для неё внове, и то и дело норовила протянуть руку и потрогать вещицы на виду. В её взгляде читалась смесь удовольствия и зависти. Лин Сяо прикрыл глаза, тихо кашлянул, затем изобразил приветливую улыбку и с деланной беззаботностью вышел. — Если благородной супруге Жань так нравятся мои вещицы, не подарить ли вам что-нибудь? — Желаю императорскому супругу здравия, — заслышав голос, благородная супруга Жань тотчас обернулась и отвесила поклон. Кланяясь, она чуть приподняла глаза и оглядела Лин Сяо, только тогда заметив, что позади него стоит Цзисян, а не Сяо Ли-цзы. Брови её чуть сдвинулись, но в следующий миг разгладились, приняв деланое безразличие, а она сама замерла с почтительным смирением в ожидании, пока Лин Сяо разрешит ей встать. Но эта перемена в выражениях не ускользнула от Лин Сяо. Он слегка улыбнулся и, желая проучить благородную супругу Жань, не стал поднимать её, а обошёл и сел на главное место. Благородная супруга Жань повернулась вслед за его движением, но не посмела встать и продолжала коленопреклонённо сидеть перед Лин Сяо. Лин Сяо поднёс к губам чашку с чаем и исподтишка рассматривал её. На ней было красное газовое платье, яркий, тщательно наложенный макияж – вся её поза, от осанки до выражения лица, имела обольстительное очарование. Если бы он встретил такую женщину, не попав во дворец, то, пожалуй, загляделся бы и сказал пару комплиментов. Но Лин Сяо уже давно во дворце, и будь то прошлая или нынешняя жизнь, у него нет ни малейшего желания любоваться женщинами императора. Повторив про себя эти слова – «женщины императора», – Лин Сяо почувствовал на душе неприятный холодок, хотя на лице по-прежнему держалась дежурная улыбка. Благородная супруга Жань прождала на коленях довольно долго. Но так и не дождавшись от Лин Сяо никакой реакции, она решилась заговорить первой: — Императорский супруг? — А? — Лин Сяо притворно улыбнулся и с деланным недоумением отозвался: — Благородная супруга Жань хочет что-то сказать мне, императорскому супругу? Так с каким же делом благородная супруга Жань пожаловала? Смысл был ясен: он заставлял её отвечать, стоя на коленях. Благородная супруга Жань переменилась в лице. Гнев вздыбился в её груди подобно горе, грозя обрушиться лавиной. Она едва сдерживала ярость, но тут же вспомнила, сколь великой милостью пользуется ныне этот человек, и, стиснув зубы, подавила гнев и притворно-ласково произнесла: — Ваша покорная слуга может говорить стоя? — Нет, — улыбнувшись, отказал Лин Сяо. Благородная супруга Жань опешила. Она подняла голову и в изумлении уставилась на Лин Сяо, явно не ожидая такого категоричного отказа. Лин Сяо усмехнулся про себя, тяжело поставил чашку с чаем на стол и с укоризной бросил: — Кто позволил тебе поднимать голову? — … — Благородная супруга Жань поспешно опустила взгляд, сильнее потемнев лицом. Лин Сяо же лениво протянул: — Похоже, благородная супруга Жань чем-то в императорском супруге недовольна. Коли так, не лучше ли тебе удалиться? — ! — Благородная супруга Жань вздрогнула, лицо её исказилось. Она с таким трудом добилась через главного евнуха Ли аудиенции, так как же она могла уйти ни с чем? Она сделала глубокий вдох и, собравшись с мыслями, решила: сначала надо остаться, пусть даже придётся подыгрывать. И натянув улыбку, промолвила: — Что вы говорите, императорский супруг? Как посмела бы ваша покорная слуга быть вами недовольна? — Как бы посмела? Ха… — Лин Сяо усмехнулся и с презрением посмотрел на коленопреклонённую перед ним женщину. — У благородной супруги Жань характер ой какой смелый. Нет такого дела, на которое бы ты не отважилась. — Ваши слова слишком суровы, императорский супруг. Ваша покорная слуга считает, что делала всё возможное и для вас, и для Его Величества. Ваши слова – напрасная обида для меня. — Ха… — Лин Сяо с насмешкой покачал головой. — Благородная супруга Жань, неужели я должен говорить прямо? То, что ты подмешивала Его Величеству снадобья, то, что ты запугивала Сяо Ли-цзы, и даже то, как ты строила козни против меня, императорского супруга, – думаешь, я ничего не знаю? Благородная супруга Жань вздрогнула, её тело окаменело. Помедлив несколько секунд, она с трудом выдавила: — Вашей покорной слуге не понятны слова императорского супруга. Лин Сяо поднялся, подошёл и присел перед ней на корточки. — Благородная супруга Жань – женщина умная, любит небольшие хитрости. Но твои хитрости годятся разве что для дураков. А я, по-твоему, похож на дурака, которого ты можешь обмануть? Помолчав, он добавил: — Раз уж я, императорский супруг, их вижу насквозь – ты ещё думаешь, что Его Величество не видит? Благородная супруга Жань оцепенела, а лицо её вмиг побелело как мел. Лин Сяо многозначительно бросил: — Смотри, как бы тебе не пожалеть. С этими словами он, в сопровождении Цзисян, направился к выходу, намереваясь пройти мимо супруги Жань. Но та внезапно поднялась и окликнула его. В её голосе и выражении лица не осталось и следа прежней почтительности, напротив, появилось давящее, агрессивное высокомерие. — Лин Сяо, с какой целью ты запугиваешь и клевещешь? Лин Сяо обернулся и холодно посмотрел на неё. Благородная супруга Жань вздрогнула от этого взгляда и сделала шаг назад, но тут же, набравшись смелости, вновь подступила ближе и крикнула: — Я всё же наложница Его Величества! Как ты смеешь бездоказательно на меня клеветать? Я подам жалобу Его Величеству! — Как угодно, — усмехнулся Лин Сяо. — Ты! — у неё перехватило дыхание от злости. — Не думай, что раз государь тебя жалует, ты можешь творить беззаконие! Гарем – не твоё царство, здесь и без тебя есть управленец – благородная супруга Сянь! Долго ли Его Величество будет тебя жаловать? Не говоря уже о том, что в гареме три благородных супруги, даже красавица Хун Е при благородной супруге Сянь способна разбить тебя в пух и прах! Эта Хун Е – завидная красавица и мастерица на все руки. Государь относится к ней не хуже, чем к тебе. Когда она в гарем попадёт – вопрос одного времени. Вот тогда-то твоей хорошей жизни конец! Лин Сяо потемнел взглядом. Хун Е и так сидела занозой в его сердце, и сейчас, хоть и понимал, что благородная супруга Жань нарочно его провоцирует, сдержать гнев не смог. А благородная супруга Жань, увидев, как переменилось лицо Лин Сяо, поняла, что цели своей достигла. Пусть её методы были несколько крайними, но она полагалась на защиту отца и знала, что всё обойдётся. Приободрившись, она выпрямилась, словно гордая пава, и, опираясь на руку служанки, надменно прошествовала мимо Лин Сяо к выходу. — Постой, — хриплым голосом окликнул её Лин Сяо. Благородная супруга Жань с надменным видом обернулась, на лице её сияло торжество: — Что ещё угодно императорскому супругу? Ваша покорная слуга очень занята. — Ха! — рассмеялся Лин Сяо, но в этом смехе не было веселья. Он уставился на благородную супругу Жань взглядом мрачным, как сама тьма. В его глазах затаилась такая лютая свирепость, словно перед ней был лев на охоте, благородной супруга Жань даже оцепенела, не в силах пошевелиться. Лин Сяо усмехался зловеще, и его белые ровные зубы, такие чистые и правильные, в глазах благородной супруги Жань казались окровавленными клыками, готовыми в любую секунду вонзиться ей в горло. Она невольно попятилась. В этом Лин Сяо было нечто такое, что заставляло испытывать то же давящее, удушающее ощущение, что и в присутствии самого императора. — Цзисян, — произнёс Лин Сяо, — если супруга Жань так и уйдёт, так отпускать благородную супругу Жань было бы неучтиво, нам не должно принимать гостей как попало. Оставь ей что-нибудь на память. Этот императорский супруг полагает, что её личико вполне подойдёт. Уничтожь его. Супруга Жань не поверила своим ушам. Как он посмел?! Она – благородная супруга императора, наказывать её может только сам государь! Этот Лин Сяо! Да как он смеет вершить самосуд?! Она была так потрясена, что даже нашлась с ответом, и лишь, замерев, смотрела, как Цзисян с ножом в руке приближается к ней, всё отступая и бормоча под нос: «Не может быть, ты не посмеешь так поступить, этого не может случиться…» – хотя в душе у неё уже не было уверенности. Она попыталась отгородиться своей служанкой, но не ушла от стремительной руки Цзисян – лицо обожгла острая боль. Она почувствовала, как лезвие рассекает её нежную, юную кожу, и горячая кровь заструилась по лицу. Никто лучше неё не знал, как важна красивая внешность в жестоком гареме. Понимая, что её лицо обезображено, она закричала от ужаса. Лин Сяо поморщился и закрыл уши, с лёгкой укоризной взглянув на Цзисян, словно упрекая её за то, что она довела благородную супругу Жань до истерики. Но Цзисян знала: лицо у молодого господина смягчилось, и тем, как она обошлась с благородной супругой, он остался доволен. — Ладно, Цзисян, чего ты смотришь? Вышвырни эту безумную женщину вон, — холодно приказал Лин Сяо. И Цзисян приняла повеление. Лин Сяо повернулся, чтобы уйти, но, словно вдруг что-то вспомнив, обернулся: — Да, вот ещё что, Цзисян. Те несколько вещей, к которым прикоснулась эта безумная женщина, доставь в её дворец и разбей там в щепки. Цзисян растерялась и, с сожалением оглядывая вещи, перечислила их про себя. Каждую из них господин собственноручно отобрал для расстановки – все бесценные сокровища. Она взглянула на Лин Сяо, желая сказать, что вещи эти ни в чём не повинны, но тот уже скрылся во внутренних покоях. Делать нечего – Цзисян пришлось позвать людей и перетащить эти вещи во дворец благородной супруги Жань, чтобы прямо перед остолбеневшей от такой наглости женщиной разбивать всё вдребезги. Эта история мигом облетела весь дворец. Не прошло и часа, как император уже пожаловал в покои Лин Сяо.