Проект на выживание факультетов

***

К середине дня их вынужденное «соседство» превратилось из катастрофы в сюрреалистический фарс. Они сидели в библиотеке, плечом к плечу, прикованные чарами к одному столу. Если Гермиона тянулась за книгой чуть дальше положенного метра, оба получали чувствительный разряд, который заставлял их вздрагивать и синхронно шипеть от боли. — Если ты еще раз дернешься за тем справочником, я просто привяжу тебя к стулу, Грейнджер, — проворчал Драко, безуспешно пытаясь одной рукой листать чертежи, а другой — отодвинуть от себя чересчур близко стоящую чернильницу. — Это ты всё время вертишься, Малфой! — огрызнулась она, но в голосе уже не было прежней ярости. — Твои локти занимают больше места, чем весь наш проект по инфраструктуре. Драко усмехнулся, его глаза привычно блеснули иронией. — Ну, согласись, это хотя бы делает наш проект живее. Представь, как Дамблдор сейчас сидит в кабинете, попивает лимонный щербет и делает ставки, через сколько минут мы начнем кидаться друг в друга чернильницами. Гермиона, которая до этого момента держала лицо с выражением «я выше этого», вдруг не выдержала. Она представила директора, с интересом наблюдающего за их синхронными попытками потянуться за пером, и неожиданно для себя издала короткий, искренний смешок. — Лимонный щербет, — повторила она, качая головой. — Он наверняка делает ставки на то, кто из нас первым попытается перегрызть эту магическую пуповину. Драко удивленно посмотрел на неё. Смех Гермионы — редкий, звонкий, совершенно не «заучки» — застал его врасплох. Это было… приятно. — Ну, я планировал придушить его, когда чары спадут, — парировал он, хитро прищурившись. — Но теперь, кажется, я готов на ничью. Хотя признай, моя идея с руническим усилением фундамента — это гениально. — Гениально, но с точки зрения баланса магии — избыточно, — Гермиона тут же переключилась на рабочую волну, указывая на его чертеж. — Смотри, если мы наложим здесь рассеивающий контур, вся конструкция станет легче на десять процентов. Они склонились над столом, их головы почти касались друг друга. В этот момент не было никакой вражды — только общая, захватывающая инженерная задача. Они работали как единый механизм: она дополняла его расчеты, он отсекал её слишком академические, непрактичные идеи. — Знаешь, — прошептал Драко, глядя на то, как она увлеченно правит формулу, — если бы ты не была такой невыносимо правильной, мы могли бы стать легендарной парой. В плане работы, разумеется. — А если бы ты не был таким невыносимо высокомерным, Малфой, ты бы понял, что мы уже стали ею, — ответила она, не поднимая головы, но с легкой улыбкой на губах. Драко украдкой посмотрел на неё. Она была сосредоточена, её волосы спутались, а на носу осталось пятнышко чернил. И в этой тесноте, под давлением нелепых чар, он вдруг понял: ему совершенно не хочется, чтобы это заклятие спадало в ближайшие пару часов. — Эй, — тихо сказал он, привлекая её внимание. — Раз уж мы связаны, может, попробуем еще одну теорию? Если ты добавишь сюда вот этот поток энергии, я готов признать, что ты... ну, скажем, лучший стратег в этой школе. Гермиона подняла взгляд, и их глаза встретились — на этот раз без вызова, а с каким-то странным, почти интимным пониманием. — Договорились, Малфой. Но с тебя признание, что твои руны — это только половина успеха. Солнце скрылось за горизонтом, и чары Дамблдора, как по волшебству, растворились. Ощущение невидимых оков исчезло, оставив после себя странную пустоту. Гермиона и Драко, еще минуту назад не способные отойти друг от друга дальше чем на метр, теперь стояли в пустой библиотеке, чувствуя себя подозрительно свободными — и подозрительно одинокими. — До завтра, Грейнджер, — бросил Драко, первым разворачиваясь к выходу. Его голос звучал ровно, но в серых глазах всё ещё плясали отголоски той странной близости. — До завтра, Малфой, — ответила Гермиона, наблюдая за его удаляющейся спиной. Возвращаясь в слизеринскую спальню, Драко чувствовал себя так, будто его вытряхнули из собственной кожи. Этот день… он должен был стать адом, но стал самым интересным приключением за все семь лет. Он не мог выбросить из головы её смех — настоящий, звонкий, без тени враждебности.  «Она чертовски умна. И… она не такая уж ледяная, как я привык думать».  Драко сел за стол и вытащил связывающий пергамент. Он должен был написать своему «анонимному» другу, но вместо этого рука сама вывела: «Сегодня был самый продуктивный день в моей жизни. Кажется, я начинаю понимать, что ты имела в виду под "математикой души". Это не просто сухие цифры, это... что-то живое. До завтра, мой неизвестный оппонент». Гермиона шла по коридору, прижимая к груди книги. Сердце колотилось в странном ритме.  «Он не пытался язвить. Он действительно слушал. И эти его руны… это было так логично».  Она вошла в гостиную Гриффиндора, чувствуя себя так, словно только что вернулась из другого мира. Она села в кресло и открыла пергамент, готовясь написать отчет о проделанной работе, но вдруг остановилась, осознав, что хочет написать не о формулах, а о том, как странно было видеть Малфоя без его привычной маски. В этот момент дверь в гостиную распахнулась с грохотом, от которого Гермиона чуть не выронила перо. Джинни Уизли ввалилась в комнату, выглядя так, будто её ударили молнией. Её лицо пылало таким ярким красным цветом, что сливалось с её волосами. Она тяжело дышала, а в глазах читался шок, смешанный с абсолютным ужасом. — Гермиона! — вскрикнула Джинни, падая на диван рядом с ней. — Ты не поверишь! Это катастрофа! Хуже, чем проект Дамблдора! — Что случилось? — Гермиона вскочила, приготовившись к худшему. — Вы поссорились с Тео? — Хуже! — Джинни закрыла лицо руками. — Мы с Ноттом спорили об архивах... нет, мы орали друг на друга в библиотеке, потом эти чертовы чары... мы споткнулись о стопку книг, я полетела вниз, он попытался меня поймать... и... мы поцеловались! В гостиной воцарилась тишина. Гермиона смотрела на подругу, открыв рот. — Поцеловались? — переспросила она, чувствуя, как внутри зарождается истерический смешок. — Случайно? — Да! Его губы... они... это был какой-то магический несчастный случай! — Джинни была на грани нервного срыва. — А потом он просто отстранился, посмотрел на меня так, будто увидел привидение, и пробормотал: «Это было... не по регламенту». Гермиона, убей меня! Гермиона смотрела на пылающую Джинни и вдруг отчетливо представила себе эту сцену. Теодор Нотт — холодный, расчетливый слизеринец — в шоке от поцелуя с Джинни. Это было настолько нелепо и комично, что Гермиона, вспомнив еще и свой день с Малфоем, вдруг разразилась громким, искренним смехом. — О, Джинни, — сквозь слезы смеха сказала она, — кажется, Дамблдор не просто хотел объединить нас для работы. Кажется, он решил устроить нам проверку на прочность. Гермиона, прочитав сообщение, еще долго смотрела на витиеватые буквы. Она взяла перо и, не раздумывая, отвела место на пергаменте для своего ответа: «Значит, ты согласен, что формулы без души — лишь мертвый груз? » Она аккуратно сложила пергамент, чувствуя, что завтрашний день в библиотеке пугает её уже гораздо меньше.

***

В гостиной Слизерина царила атмосфера, граничащая с абсурдом. Теодор Нотт, обычно славящийся своей невозмутимостью и способностью просчитывать ситуацию на десять ходов вперед, сидел в глубоком кресле у камина, уставившись в одну точку. Его пальцы нервно сжимали край мантии, а лицо, казалось, превратилось в маску из камня. Драко, только что вошедший в гостиную, остановился, заметив странное поведение друга. Блейз Забини, сидевший рядом с Ноттом, с нескрываемым интересом вертел в руках бокал с соком, периодически поглядывая на Тео. — Итак, — Блейз наконец нарушил тишину, растягивая слова с явным удовольствием. — Я видел, как ты зашел. Я видел, как ты выглядел, когда вышел из библиотеки. Тео, друг мой, либо ты проглотил докси, либо… произошло нечто, что выбило тебя из привычной колеи «непогрешимого лорда Нотта». Тео вздрогнул, но не ответил. — О, не молчи, — подал голос Драко, подходя ближе. Он был все еще под впечатлением от своего дня с Грейнджер и был совсем не прочь переключить внимание на кого-то другого. — Нотт, ты выглядишь так, будто встретил дементора, который попросил у тебя автограф. — Это был… — Тео наконец заговорил, но голос его прозвучал хрипло и неестественно. Он запнулся, будто само воспоминание жгло ему горло. — …несчастный случай. Геометрическая погрешность пространства. — Уизли? — мгновенно догадался Драко, вскинув бровь. Его глаза сузились. — Поцелуй? Тео резко повернул голову, глядя на Драко так, будто тот только что озвучил его самый страшный секрет. — Как ты… это было… — он снова замолчал, пропуская рукой по волосам, которые теперь торчали в разные стороны. — Мы упали. Из-за этих проклятых чар расстояния. Она оказалась… слишком близко. Это не было запланировано! Ни один из моих протоколов поведения не предусматривал поцелуй с гриффиндоркой в коридоре библиотеки! Блейз расхохотался, откинувшись на спинку дивана. — «Не по регламенту»? Ты это ей сказал? О, Мерлин, Тео, ты безнадежен. Ты только что признался в любви на языке артефактора! — Я не признавался! — рявкнул Нотт, вскакивая с кресла. — Это была ошибка! Магический инцидент! Драко смотрел на него, и внутри него шевельнулось странное чувство дежавю. Он вспомнил, как сегодня Гермиона стояла к нему так близко, что он мог пересчитать ресницы на её глазах. Он вспомнил напряжение в воздухе, которое было совсем не похоже на «магический инцидент». — Ошибки случаются, Нотт, — Драко небрежно опустился в соседнее кресло, стараясь выглядеть равнодушным. — Но скажи мне… когда ты пришел в себя, тебе действительно было так уж противно? Тео замер. Он посмотрел на свои ладони, словно всё еще чувствуя тепло чужого дыхания, и его лицо на секунду смягчилось, сменяя ярость на растерянность. Он ничего не ответил, лишь снова рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Блейз и Драко переглянулись. В гостиной Слизерина, где обычно правили холодный расчет и амбиции, сегодня явно что-то пошло не по плану. И, судя по озадаченным лицам друзей, этот день — с чарами Дамблдора, случайными поцелуями и странными пергаментами — был только началом конца их прежней, предсказуемой жизни.