Проект на выживание факультетов

***

Гермиона уже сделала решительный шаг в сторону библиотеки, когда её резко дернуло назад с такой силой, что она едва не впечаталась в спину Драко. В воздухе отчетливо запахло озоном — верный признак того, что магическая «пуповина» Дамблдора напомнила о своем существовании. — Ай! — вскрикнула Гермиона, когда по руке вновь пробежал неприятный электрический разряд. Драко, которого тоже дернуло в сторону, едва удержался на ногах. Он резко обернулся, и в его глазах, где еще секунду назад светилось веселье, застыл ужас. — Черт! — выдохнул он, глядя на Гермиону, которая потирала локоть. — Чары… они всё еще работают. Заход солнца еще не скоро, Грейнджер. Гермиона замерла, осознав масштаб катастрофы. Она посмотрела на Драко, потом на свое пятно от сока, потом на перспективу, которая открылась перед ней. — Ты идешь в мужское общежитие Слизерина, — прошептала она, и её голос сорвался на панический писк. — А я… я буду стоять за дверью? Или… о Мерлин, нет! Драко провел рукой по волосам, его лицо стремительно теряло всякое подобие спокойствия. — В мужское общежитие Слизерина? Да если я тебя туда затащу, Нотт и Забини умрут от шока раньше, чем я успею снять эти штаны! — У тебя есть выбор? — она в упор посмотрела на него, и в её глазах читалось отчаяние, смешанное с тем же абсурдным смешком, который только что спас их в коридоре. — Либо мы идем вместе, либо мы оба получим удар током такой силы, что нас придется откачивать в больничном крыле. Драко посмотрел на свою оранжевую штанину, на Гермиону, и вдруг понял, что весь этот день — один сплошной, тщательно спланированный Дамблдором сюрреалистичный ад. — Ладно, — отрезал он, хватая её за руку, чтобы она снова не дернулась. — Но если кто-то из моих сокурсников задаст хоть один вопрос, я скажу, что ты — мой новый домашний питомец-гриффиндорец, которого я решил приручить. — Попробуй, и я превращу тебя в хорька, — отрезала Гермиона, хотя её рука предательски дрожала в его ладони. — Веди уже, «хозяин». Они двинулись по коридору к подземельям. Со стороны это выглядело как попытка двух враждующих сторон договориться о перемирии, но на деле… на деле это была самая нелепая процессия в истории Хогвартса. Гермиона шла, почти утыкаясь носом в плечо Драко, потому что чары требовали «максимальной близости», а Драко, стараясь выглядеть невозмутимо, сжимал её пальцы так сильно, что это больше походило на конвоирование опасного преступника. Когда они дошли до входа в слизеринскую гостиную, Драко остановился перед каменной стеной. — Ты готова? — спросил он, и в его голосе промелькнула почти искренняя забота. — Нет, — честно ответила Гермиона, поправляя мантию. — Но у нас нет выбора, верно? Гостиная Слизерина была погружена в полумрак, освещаемая лишь зеленоватым светом подводных ламп. Драко, стараясь передвигаться бесшумно, почти втащил Гермиону в свою спальню. Закрыв дверь, он шумно выдохнул, прислонившись к ней спиной. Гермиона замерла в центре комнаты, чувствуя, как лицо пылает от жара. Она старалась смотреть в пол, но взгляд невольно скользил по комнате. Идеально заправленная кровать, книги, расставленные по алфавиту, ни пылинки на столе, безупречно начищенные флаконы с зельями. — Ты... здесь удивительно чисто, — выдохнула она, не зная, куда деть руки. — Я почему-то ожидала, что здесь будет... ну, более хаотично. В стиле Малфоя. Драко, уже начавший расстегивать ремень, чтобы сменить испачканные брюки, замер и с легкой усмешкой посмотрел на неё через плечо. — Ты ожидала груды грязных мантий и черепа поверженных врагов? Увы, Грейнджер, у меня свои стандарты. Он начал переодеваться, стараясь делать это максимально быстро, но Гермиона, понимая, что ей некуда деться, отвернулась к окну, за которым виднелись проплывающие мимо тени обитателей Черного озера. — Это... очень смущающий момент, — пробормотала она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Магия Дамблдора — самая изощренная пытка в мире. — Не спорю, — донеслось со стороны кровати. Слышалось шуршание ткани. — Если бы мне сказали вчера, что я буду переодеваться в присутствии Грейнджер, я бы счел этого человека сумасшедшим. — А я бы сочла это объявлением войны! — парировала она, всё еще глядя в окно. В этот момент за дверью спальни раздались тяжелые шаги и приглушенные голоса. — Я говорю тебе, Тео, если ты еще раз наступишь мне на мантию из-за того, что пытаешься идти в обратную сторону, я тебя прокляну! — прорычал Рон Уизли. — А я тебе говорю, Уизли, — отозвался ледяной голос Тео, — что если бы твоя сестра не дергалась каждые две минуты, мы бы уже давно сидели в креслах, а не волочились за вами, как прицепной вагон! — Не смей называть меня «прицепом»! — возмутилась Джинни. — Блейз, скажи своему другу, чтобы он следил за своими ногами! — Мои ноги идут туда, куда тянет эта чертова магия, — устало прокомментировал Блейз. — Джинни, если ты повернешь в сторону кухни, мы все вынуждены будем идти за тобой. Смирись, мы теперь неразлучная четверка, будь она неладна. Гермиона и Драко переглянулись. Драко был уже в чистых брюках и рубашке, он сделал знак Гермионе молчать. Они были заперты в спальне, и выйти сейчас означало бы превратиться в главную мишень для насмешек всей школы. — Мы не можем выйти, — прошептала Гермиона, с ужасом осознав, что они оказались в ловушке. Драко подошел к ней, сокращая те самые метры дистанции, которые их связывали. Его лицо было совсем близко. — Тише, — прошептал он, и от его близости, от этого запаха дорогого парфюма и опасности, у Гермионы подкосились ноги. — Если мы выйдем сейчас, они нас не отпустят до самого обеда. — Но если они найдут нас здесь... — она запнулась, глядя в его серые глаза, в которых сейчас не было насмешки, только странная, глубокая сосредоточенность. — Пусть думают что хотят, — он чуть наклонился, и их дыхание смешалось. — Дамблдор связал нас, чтобы мы «нашли общий язык». Может, именно это он и имел в виду? Тишину, полумрак и… отсутствие возможности убежать? Гермиона почувствовала, как её гнев на директора сменяется чем-то другим — липким, пугающим и невероятно притягательным смущением. Она была в комнате Драко Малфоя, запертая с ним в одном метре пространства, и впервые в жизни ей не хотелось бежать. — Ты невыносим, — выдохнула она, чувствуя, как его рука — совсем рядом с её талией — подрагивает. — А ты невыносимо любопытна, Грейнджер, — ответил он, и в его голосе прозвучало признание, которое пугало её больше, чем любые заклятия. За дверью гостиная превратилась в настоящий штаб по обсуждению «катастрофы». Голоса Рона, Джинни, Блейза и Тео, к которым присоединились Гарри и Пэнси, сливались в непрерывный гул. Внутри спальни, однако, воцарилось странное, почти лихорадочное рвение. Вместо того чтобы поддаться моменту, Гермиона и Драко, словно защищаясь работой от собственных мыслей, набросились на чертежи. — Если мы изменим угол наклона рунического потока вот здесь, — Гермиона вцепилась в пергамент, её голос был резким и сбивчивым, — то нагрузка на структуру снизится. Это логично, Малфой! — Слишком примитивно, Грейнджер! — парировал Драко, перехватывая перо. Его пальцы дрожали от адреналина и недосыпа. — Ты игнорируешь резонанс! Дай мне чертеж! Они работали с маниакальной скоростью. Каждый миллиметр чертежа обсуждался с таким пылом, будто от этого зависела их жизнь. Но время, неумолимое и тягучее, брало своё. Снаружи шум не стихал — Гарри и Пэнси, видимо, принесли с собой целую стопку учебников, и обсуждение переросло в жаркий спор о методах Дамблдора. Гермиона почувствовала, как буквы на пергаменте начинают плыть. Веки налились свинцом. Она попыталась тряхнуть головой, но голова предательски склонилась набок. Она даже не заметила, как перо выпало из её пальцев. Драко, сидевший на краю кровати, пытался сфокусироваться на формуле, но его глаза закрывались сами собой. Он пробормотал какую-то колкость в адрес «недогадливого Уизли», но фраза оборвалась на полуслове. Пергамент медленно сполз с их коленей на ковер. Гермиона, сама того не осознавая, качнулась в сторону и ткнулась лицом в подушку, утянув за собой Драко. Он не сопротивлялся — сил не осталось даже на то, чтобы сохранить гордую осанку. Они уснули мгновенно, свалившись в одну кучу на широкой кровати, как два измотанных солдата после битвы. Гермиона прижалась щекой к плечу Драко, её ладонь бездумно сжимала край его рубашки. Драко, даже во сне сохраняя защитный инстинкт, набросил руку на её плечи, притягивая ближе — не из романтических побуждений, а чисто инстинктивно, чтобы не нарушить злополучный «метр». Их дыхание стало общим, ровным и тихим, полностью контрастируя с хаосом, творившимся за дверью. В гостиной Рон в очередной раз вскрикнул, споткнувшись о край ковра, а Пэнси Паркинсон громко фыркнула на какую-то шутку Гарри, но в спальне Малфоя никто ничего не слышал. Впервые за годы вражды, разделенные лишь магическими цепями и общей усталостью, они спали, едва касаясь друг друга, в абсолютной, звенящей тишине, которую не могли потревожить даже самые громкие сплетни Хогвартса.