Проект на выживание факультетов

***

Они не остановились, пока не оказались в пустом классе Нумерологии на третьем этаже. Тишина здесь была такой густой, что слышно было, как за окном шумят деревья Запретного леса. Драко захлопнул дверь, и, едва щелкнул замок, он обернулся к Гермионе. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, пытаясь унять дрожь в коленях. — Рассказывай, — выдохнула она, не поворачиваясь. — Я хочу знать, почему ты так долго молчал. Почему вел себя как последний... подонок, если мы... — она запнулась, не в силах закончить. Его пальцы нервно перебирали края мантии, словно он пытался найти в ней хоть какое-то спасение от собственного признания. — Ты знаешь, что самое отвратительное в том, что я чувствую? — его голос был хриплым, совсем не похожим на тот холодный, насмешливый тон, к которому привык Хогвартс. — Это то, что я не имею права это чувствовать. Гермиона молчала, боясь спугнуть этот момент, вглядываясь в его профиль. — Я привык к определенному порядку вещей, — продолжил Драко, горько усмехнувшись. — Мой мир был черным или белым, правильным или запретным. А потом появилась ты. И всё превратилось в какой-то невыносимый хаос. Знаешь, каково это — просыпаться каждое утро и первым делом проверять, где ты? С кем ты? Не потому, что я хочу следить за тобой, а потому что если я не знаю, где ты, внутри меня будто выключают свет. Он поднял на неё глаза, и Гермиона увидела в них такую неприкрытую уязвимость, что у неё перехватило дыхание. — Это унизительно, Грейнджер. Я Малфой. Я не должен был «зависеть» от чьего-то взгляда или смеха. Но каждый раз, когда ты проходила мимо, мне хотелось либо притянуть тебя к себе, либо стереть всё, что я чувствую, с лица земли, потому что это чувство... оно делает меня слабым. Я ненавидел тебя за то, что ты заставила меня почувствовать себя живым, когда я так отчаянно пытался оставаться холодным. Драко замолчал, сжимая кулаки. Он боялся даже пошевелиться, опасаясь, что любое прикосновение разрушит хрупкий баланс между ними. Гермиона медленно протянула руку и тихонько взяла его за рукав, едва коснувшись ткани пальцами. Этот короткий жест сработал как спусковой крючок. Драко вздрогнул, его дыхание сбилось. Он посмотрел на её руку, потом на её лицо, и в его глазах вспыхнуло осознание: она не оттолкнет. Он резко подался вперед, сокращая расстояние, и впечатал свои губы в её губы — страстно, почти неистово, словно пытаясь выжечь всё то время, что они провели вдали друг от друга. Он сжал её в своих руках, прижимая так близко, что их сердца бились в унисон. Его ладони, которые секунду назад дрожали от неуверенности, теперь властно и по-хозяйски исследовали изгибы её тела, забираясь под ткань платья. — Ты понятия не имеешь, как сильно я хотел сделать это с того самого момента, как мы впервые оказались в одной комнате, — прорычал он ей в губы, прижимая её к парте. Его вторая рука, всё еще удерживающая её руки, сжала их сильнее, заставляя её выгнуться навстречу. Гермиона чувствовала его дыхание, горячее и прерывистое, чувствовала его тело, обжигающее её через слои одежды. Это было не просто влечение — это был срыв всех тормозов, пошлое, отчаянное желание обладать тем, кого он так долго считал недосягаемым. — Драко... — простонала она, окончательно теряя контроль, когда его пальцы прошлись по её бедру, не оставляя сомнений в том, насколько далеко он готов зайти. — Молчи, — приказал он, снова впиваясь в её рот, глубоко и жадно. — Просто позволь мне доказать тебе, что всё это было не зря. Драко больше не пытался соблюдать дистанцию. Его рука, жестко зафиксировавшая её запястья над головой, словно стала его якорем, а вторая — настоящим орудием пытки и наслаждения. Он прижал её к холодной каменной стене, и этот контраст между твердой поверхностью за спиной и его горячим, живым телом впереди заставил Гермиону издать сдавленный стон. Он целовал её глубоко, жадно, вкладывая в каждое движение губ всё свое накопленное напряжение. Его язык был настойчивым, он бесцеремонно проникал в самую глубину её рта, раз за разом исследуя каждый уголок, пробуя её на вкус — сладкий, пьянящий, отчаянный. Гермиона чувствовала, как их слюна смешивается, и этот влажный, скользкий процесс казался ей самой интимной вещью, которую она когда-либо испытывала. Его язык скользил по её, обвиваясь вокруг него, заставляя её отвечать с той же первобытной интенсивностью. Она чувствовала, как он всасывает её нижнюю губу, слегка покусывая, и это вызывало резкие, тянущие импульсы внизу живота. Его свободная рука, до этого блуждавшая по бедру, теперь беспрепятственно задрала подол платья. Ладонь была грубой, теплой и невероятно уверенной. Он медленно вел её вверх, дразняще касаясь нежной кожи внутренней стороны бедра, продвигаясь всё ближе к запретной границе. Гермиона чувствовала, как его пальцы — слегка влажные от её же предвкушения — нащупывают край её кружевного белья. — Драко... — выдохнула она, когда он на секунду отстранился, чтобы провести языком по её чувствительной мочке уха, а затем, спустившись ниже, начал влажно целовать её шею. Его дыхание было опаляющим, сбивчивым, оно обжигало кожу, заставляя её выгибаться навстречу. Он вернулся к её губам с новой силой. Поцелуй стал ещё более влажным, вязким, почти липким от их страсти. Он давил на неё всем своим весом, позволяя ей почувствовать твердость своего желания. Его пальцы, наконец, проникли под край белья, касаясь самой чувствительной точки. Гермиона вздрогнула, её тело пробила крупная дрожь, а поцелуй стал судорожным. Он чувствовал, как она становится влажной, как её тело откликается на каждый его небрежный, властный жест. Его язык снова скользнул ей в рот, имитируя ритм, который задавали его пальцы, двигающиеся в размеренном, возбуждающем темпе. Это было грязно, откровенно и совершенно поглощающе. Гермиона не могла больше скрывать звуки — её стоны тонули в его рту, сливаясь с причмокиванием их губ. Каждое его движение было пропитано жадностью. Он хотел изучить её всю, до последнего дюйма, запечатлеть себя на её коже. Когда его пальцы начали двигаться глубже, настойчиво исследуя её готовность, Гермиона впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как реальность вокруг них — стены школы, правила, всё — растворяется в этом липком, жарком мареве их общего желания. Драко отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза — его собственные были черными от возбуждения, а на нижней губе блестела дорожка их общей слюны, — и снова, с утроенным напором, впился в неё, окончательно стирая границы между ними. Дыхание постепенно выравнивалось, хотя сердца продолжали колотиться в груди, как пойманные птицы. Драко первым сделал шаг назад. Его ладони, еще секунду назад блуждавшие по её телу, замерли, а затем медленно опустились, будто он внезапно осознал, какую черту едва не переступил. Он отстранился, его глаза всё еще были темными, но в них промелькнула тень чего-то болезненного. Он осторожно, почти бережно поправил край её платья, возвращая его на место, и отвернулся, чтобы дать ей пространство. — Прости, — пробормотал он, его голос звучал хрипло и отстраненно. — Я... я не хотел этого. Не так. Я обещал себе, что больше никогда не буду причиной того, что ты чувствуешь себя загнанной в угол. Я не хочу торопить события, и уж тем более не хочу, чтобы ты думала, будто я считаю тебя… чем-то доступным. Гермиона, всё еще тяжело дыша, прижала ладони к пылающим щекам. Ощущения, которые только что пронзили её — острые, электрические, почти пугающие в своей интенсивности, — всё еще будоражили нервы. Это было совершенно не похоже на то, что она знала раньше. Она всегда была осторожной, всегда контролировала себя, а с Драко всё это рассыпалось в прах. От этой новой, пугающей уязвимости ей хотелось спрятаться. — Я… я понимаю, — тихо ответила она, поправляя сбившуюся прическу дрожащими пальцами. Она видела, как он боится причинить ей боль. Его сдержанность сейчас казалась ей более интимной, чем вся их недавняя страсть. Он предлагал ей не просто близость, а уважение, в котором она так нуждалась, даже если сама не хотела в этом признаваться. Драко выждал минуту, давая им обоим прийти в себя, а затем повернулся к ней, уже с более спокойным, хотя и всё еще напряженным взглядом. — Нам нужно возвращаться, — сказал он, протягивая ей руку, чтобы помочь сойти с парты. — И, думаю, нам стоит поговорить с ними. Больше никаких секретов. Если уж мы решили играть в честность, то пусть знают все. Гермиона кивнула, принимая его руку. Их пальцы соприкоснулись — коротко, но уверенно. В этом прикосновении больше не было ярости, только тихая, едва осязаемая связь. Они привели себя в порядок, молчаливо помогая друг другу скрыть следы недавнего пожара. Когда они вышли из кабинета, по коридорам Хогвартса всё еще разносились звуки музыки, но для них двоих мир стал другим. Они шли плечом к плечу, чувствуя, как магия уз мягко пульсирует между ними, и впервые за всё время этот пульс не казался им проклятием. — Ты готова? — спросил Драко у самых дверей Большого зала, на мгновение задержав её. — Готова, — ответила Гермиона, чувствуя, как страх перед новыми ощущениями сменяется спокойной решимостью. — Давай расскажем им всё. Они вместе шагнули в залитый светом зал, где их ждали друзья, чьи любопытные взгляды были направлены только на них. Теперь им не нужно было оправдываться — у них была их общая правда, и этого было более чем достаточно.