Панацея: Балтиморский патруль

      Когда вечером того же дня Романофф объявляет, что Мстители готовы вылететь в Бухарест, у Клэр подкашиваются ноги. На сердце оседает волнение, только отнюдь не приятное. Страх разочаровать, страх не узнать Барнса в толпе — в конце концов, страх не спасти ему жизнь от его собственных рук: всё это смешивается меж собой, заостряя подступить к горлу неприятный ком.       — Ты ни разу не летала на самолетах? — слышится голос Роджерса сбоку.       Клэр отводит взгляд от иллюминатора к присевшему перед ней мужчине, что складывает руки на груди в излюбленной манере. Его взгляд как всегда спокойный, а в одной только улыбке читаются нотки заботы, отчего Браун начинает улыбаться сама. Присутствие Стивена успокаивало.       — Нет… — качает головой, чуть хмурясь. — В смысле, да, летала, но до укуса. Повезло хотя бы, что в самолете тихо. Иначе мои уши бы не выдержали.       Роджерс только поджимает губы, сочувствуя. Сокол уже поведал всему отряду о проблеме Браун — за что и получил от неё сгусток паутины, связавший ему руки, — и потому о девичьих беспокойствах мужчина уже знал. Сложить пазлы друг с другом и понять, для чего Клэр были нужны беруши, которые она до сих пор не сняла, не составило особого труда.       — У Старка хорошие самолеты. — Стивен хмыкает, переведя взгляд на горизонт. Нью-Йорк уже скрылся из виду. — У Старков.       — М?       — В сороковых мне довелось лететь с его отцом. — Мужчина улыбается, погружаясь в воспоминания. — Конечно, тогда это был не тяжелый люкс, но главное, что он был частным. Старки умеют удивлять.       — Это уж точно… — Браун выдыхает, вспоминая, как Тони провожал их в аэропорту.       — С вами не полечу, даже не просите, — хмыкнул он, поглядывая на поднимающихся в самолет Мстителей.       — И слава Богу… — пробурчала Клэр, пропуская Наташу вперёд и замыкая толпу. Уже будучи почти в самолете, она остановилась и обернулась от неожиданно прозвучавшего из уст Старка собственного имени.       — Клэр! Как вернешься, хочу сделать тебе кое-какой сюрприз. — Железный человек улыбнулся при виде хмурого девичьего лица и сложил руки в карманы. — Не бойся, он тебе понравится.       — Клэр.       — А?       Браун дёргается. Не от испуга, а, скорее, от обычного удивления, замечая, как Стив чуть склонился вперед.       — Я спрашиваю, у тебя всё нормально?       — Конечно. — Девушка тут же жмет плечами и поднимает со столика планшет. — Что может быть не так?       Роджерс ухмыляется и принимает прежнюю позу.       — Мы все нервничаем. Я, наверное, даже больше, чем ты.       Клэр сглатывает, закусывает губу и открывает на экране заметки, которые делала утром. На глаза попадается фотография Барнса. Роджерс рассказывал о ней: они сделали её почти сразу после того, как в марте сорок третьего Капитан Америка почти что голыми руками спас сто седьмой пехотный полк из плена. История, которую Браун слышала не только из мужских уст, но и отовсюду: её рассказывали по телевизору, когда юная Клэр даже представить себе не могла, что Роджерс жив; её визуализировали в музее, посвященному Первому Мстителю и в котором Браун всё хотела побывать.       Её знали все, но об имени Барнса почти не говорили.       — Почему… Почему про Баки мало говорят?       На фотографии молодой парень в зелёной, чуть рваной, рубашке. Его глаза блестят — даже негатив не смог скрыть это, — а на лице у него немного щетины и широкая улыбка. У Клэр по спине бегут мурашки от осознания, что с момента этой фотографии прошло более семидесяти лет, а парень на ней все ещё жив. Только по-другому, никак Роджерс. Его имя не то, что не на слуху — все, кто знали Баки, прекрасно знали его как Зимнего Солдата, а не как лучшего друга самого Капитана Америки, что когда-то положил конец войне, и потому ненавидели и презирали. Это угнетало.       — Что ты имеешь ввиду?       — Баки, он ведь… Он ведь страдал не меньше других. В досье написано, что его пытали ещё когда он был… Человеком и…       — Он и сейчас человек, Клэр. — Стив хмурится, и Браун поднимает на него взгляд, заслышав хмурые нотки. Её голос становится тише, будто она переживает, что их могут услышать. Девушку совершенно не волнует, что в этой части самолета они совершенно одни.       — Вот именно… Но почему люди помнят только плохое?       Вопрос звучит по-детски невинно и бегло. И он имеет место быть, однако ответить на него нельзя. Даже повидавший уйму странных вещей Роджерс не может сказать что-то внятное. Он лишь сглатывает и переводит взгляд на иллюминатор, пока Браун, закусив губу, опускает глаза на планшет. Невольно проводит большим пальцем по щеке парня с изображения, и когда экран невольно увеличивается от касания и приближает мужское лицо, сглатывает. Она прикрывает глаза, переворачивая устройство, и вновь смотрит на мужчину. Его плечи напряжены, а челюсть сжата. Он злится, но Клэр чувствует: злится он явно не на неё.       — Мы найдём его и всё наладится, — начинает она, заставляя старшего взглянуть на неё. — Уже не будет как раньше, но будет по-другому. И не факт, что плохо.       Браун не знает, помогли ли её слова Стиву в действительности, но его натянутой улыбки хватает, чтобы понять, что напряжения между ними нет. Когда он выдыхает, в нём больше нет скованности, и Клэр позволяет себе расслабиться. Она вновь переводит взгляд на фотографию, на этот раз смотря на неё чуть по-другому. Не изучающе, но заинтересованно.       У Барнса приятные черты лица. Клэр вспоминает, как ночью Роджерс упомянул, что Баки любил женское внимание, и, черт возьми, это становится понятно сразу, стоит только на него взглянуть. В этой мысли нет стереотипности. Скорее, легкая тоска от того, что такой веселый и милый — на первый взгляд, — парень имеет столь непростую судьбу.       Клэр закусывает губу.       — Он симпатичный… — тихо проговаривает она, вероятно, самой себе.       И Роджерс, обладающий довольно хорошим слухом, тут же поворачивается и пододвигается ближе. Он заглядывает в планшет и ухмыляется:       — Я ему передам, — говорит он.       Клэр вздрагивает, резко поднимая голову, а её планшет блокируется одним нажатием пальца в ту же секунду.       — Что? Нет… Я просто изучала фото, чтобы… Да ничего такого. —       Роджерс смеётся. Негромко, почти доверительно, и этого хватает, чтобы Браун хмыкнула в ответ. Какая же абсурдная ситуация.       — Не надо ему ничего передавать, — говорит она с притворной строгостью, убирая планшет на столик. — Я просто заметила эту деталь как… Как эксперт. Для протокола.       — Конечно. — Стив улыбается, и в его взгляде мелькает тёплая ирония.       — Надеюсь, Баки не станет тебя слушать и убежит, — бурчит девушка, находя интересным разглядывание собственных рук.       — Ох, я чувствую, он не станет убегать от меня.       Клэр закатывает глаза и обводит взглядом салон. Клинт сидит за штурвалом, по левую сторону от него разместился Сокол, помогая с управлением, а позади них сидела Наташа, разглядывающая что-то в собственном телефоне. Браун ухмыляется, заслышав, как мужчины несерьезно ругаются меж собой, а после переводит взгляд на Стивена.       — Почему Тони так не любит Баки? — всё также тихо спрашивает она.       Роджерс замирает на секунду. Он смотрит на неё, после чего переводит взгляд вперёд, на пустующее место в салоне, которое должен был занять Старк и который отказался в самый последний момент по понятным только ему причинам.       — Тони… — он вздыхает. — Сложный человек. Мы не всегда можем залезть ему в голову и понять, что он хочет. Он и сам частенько не может. Его разрыв с Пеппер… Прямое тому доказательство.       — Может, он хочет помириться с ней, пока нас не будет?       — Это было бы здорово. — Мужчина кивает, складывая руки на стол и склоняясь к девушке. Та делает тоже самое. — Я не застал Пеппер, но во взгляде Старка читается что-то такое… Теплое, когда он говорит о ней. — Кэп на секунду оборачивается в сторону Романофф. — Наташа предположила, что в глубине души Тони завидует. Завидует тому, что мы готовы принять Баки со всеми его тараканами в голове, а Пеппер этого по отношению к Тони сделать не смогла.       Клэр выдыхает. В этом был смысл.       — Но Тони хороший человек. По крайней мере, он всегда поможет, всегда придет на помощь и… — Стивен разводит руками. — Сейчас этого вполне достаточно. — Мужское лицо становится чуть расслабленней, когда он немного сменяет тему: — Я уверен, что в случае чего, Тони наденет свой костюм и прилетит в Румынию за полчаса. Не удивлюсь, если он уже сидит в нем и ждёт звонка, чтобы потом указать на то, какой он гениальный и что мы без него ничего не можем.       Клэр усмехается, но в её взгляде нет никакой злобы: возможно, Старк был самовлюбленным только на первый взгляд.       — А долго нам лететь? — спрашивает она, переводя тему.       Наташа, не отрываясь от телефона, вклинивается в разговор:       — Почти девять часов. Прилетим в половине четвёртого утра, если проблем не будет.       Из кабины доносится голос Клинта:       — Постараюсь доставить вас к трём, дамы и господа.       — Только довези нас живыми. — Сэм похлопывает товарища по плечу. — Я ещё хочу увидеть, что будет, когда мы найдём этого вашего Барнса.       Стив одаривает Браун добрым взглядом, после чего встаёт, выходит в центр салона и складывает руки в своей характерной манере, привлекая всеобщее внимание.       — Давайте ещё раз обсудим наш план, — твердо говорит он. — Мы приземляемся в аэропорту, оттуда идём в одно из зданий для обзора территории. Я правильно понял, что она возле того рынка?       — Прямо через дорогу, — отвечает Клэр, беря в руки планшет. Взгляд на секунду заостряется на Баки, и сердце почему-то неприятно щемлет, когда девушка вынуждена закрыть её и открыть карту столицы. — Оттуда большую часть улицы можно увидеть. В радиусе двух кварталов несколько заброшенных зданий. Но, мне кажется, наиболее вероятное место — двухэтажное здание на улице Штефана чел Маре. Оно пустует уже двадцать лет по официальным данным. В подвале есть выход в старые коммуникационные туннели, которые ведут прямо под больницу, про которую мы говорили.       — Мы разделимся. — Стив выдыхает, немного нервничая. — Сэм, ты — с воздуха. Если где-то промелькнет Баки или увидишь что-то странное, сразу сообщи.       Сокол кивает:       — Я планировал патрулировать с крыши больницы. Если он будет там, и попытается войти туда или наоборот выйти — я его не упущу.       — Клинт, ты патрулируешь рынок. Наташа, ты идёшь с Клэр, — продолжает Роджерс. — Вы осматриваете подвал и коммуникации. Осторожно и без импровизаций. И без паутины.       — Поняла, — Наташа кивает.       Бартон кричит из кабины:       — Слушаюсь, капитан.       Когда взгляд Кэпа останавливается на Браун, та только жмет плечами и кивает, соглашаясь.       — А я… — Стив замолкает на мгновение. — Я осмотрю другие здания. Один. Если он увидит меня одного, у него будет меньше шансов испугаться.       Клэр смотрит на него с уважением, но с вопросом.       — А если он не захочет говорить? — спрашивает она. — Если он правда увидит тебя и просто убежит?       Стивен качает головой.       — Он не убежит… Я знаю его. Да, он может попытаться уйти, но он не сможет уйти, не взглянув на меня. Мы слишком многое прошли, и он это явно вспомнил.       — Я уже знаю этот район. Я изучала карты и переписки с местными жителями всю ночь. Если он живёт в подвале, то у него есть доступ к коммуникациям. Но если он выходит только ночью, то это проблема: мы же не будем пасти его двадцать четыре часа, пока не найдем?       Возникшая тишина заставляет Браун нахмуриться, из-за чего она уточняет:       — Не будем же?..       — У нас нет выбора. Вернее… У меня нет. — Роджерс сжимает челюсть. — Если кто-то захочет уйти и всё бросить, я пойму. В любом случае, если что-то поменяется, обсудим новый план.       Клэр качает головой, выдыхая:       — Эй, я же не сказала, что не буду помогать. Если придется сидеть в этих катакомбах сутки… Ну, значит надо будет запастись едой. Кстати, а вы знали, что румыны делают хорошие скидки, если похвалить их продукцию?       Сокол, стоящий к пассажирам спиной, закатывает глаза:       — Везде так делают.       — Нет-нет! — Девушка тут же оживляется и отстегивает ремень, после чего подходит к Клинту и Сэму сзади. — Если ты скажешь, что-то на подобии: «Йоу, а вот у нас в Америке эти ягоды не такие сочные», они продадут их вдвое дешевле!       Уилсон продолжает возникать:       — Ну и?       Клэр ударяет его по плечу.       — Дело в сравнении, что не понятного!       Их дискуссия разрастается всё громче, отчего стоящий поодаль Роджерс ухмыляется.       Всё складывается хорошо. По крайней мере пока.