Помогите! Мой муж хочет меня поцеловать!

Не Хуайсан не бывал в Гусу с десяти лет — и детские воспоминания о тех краях остались для него смутным пятном: белые одежды, студёный горный воздух, несколько коротких визитов вместе с братом, после которых он на всю жизнь возненавидел холод и полюбил тепло. Единственное, что делало мысль о Гусу хоть сколько-нибудь сносной, — это Вэй Усянь. Они пересекались во время весенних визитов, и Вэй Усянь доказал, что обладает редким даром превращать даже самый тоскливый день в рискованное приключение. Теперь Хуайсан вернулся по «официальным» делам. После прибытия со своей свитой и после официального обеда, который прошёл в безупречном, удушающем молчании в обществе Ланей — и под аккомпанемент нескольких блюд с агрессивно-горькой кухней, — он удалился в гостевые покои, чтобы «восстановить силы». * * * Вэй Усянь подошёл к покоям Не Хуайсана и тихо постучал, стараясь не издавать лишних звуков, которые могли бы разнестись по коридору. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показались широкие, любопытные глаза Хуайсана. — Вэй-сюн? — прошептал тот, склонив голову. — Прошло уже... Не дав ему договорить, Вэй Усянь ворвался внутрь, оттащил изумлённого Не Хуайсана в сторону и с решительным стуком захлопнул дверь. В том же движении он прилепил к двери звуконепроницаемый талисман, отрезая их от любых блуждающих ланьских ушей. Он не остановился на этом. Метнулся к окну и задвинул ставни, погрузив комнату в заговорщицкий полумрак. Не Хуайсан наблюдал за этим представлением с восторженным, блестящим вниманием. Именно ради таких развлечений он и жил. — Вэй-сюн, — прошептал он, и голос его сочился театральной обеспокоенностью. — На тебя охотятся? Вэй Усянь рухнул на подушки и едва не опрокинул чайный сервиз, пока наливал себе чашку. — Хуже, Хуайсан, — сказал он, качая головой, как человек, которого судьба предала лично. — Гораздо, гораздо хуже. — Он подался вперёд через стол, голос упал до панического шёпота. — Хуайсан, я в беде. В настоящей беде. Ты должен мне помочь. Веер Не Хуайсана раскрылся с резким щелчком. — Рассказывай всё, — сказал он, и глаза его уже блестели от чрезмерного интереса. — Лань Чжань ведёт себя... странно, — начал Вэй Усянь, и голос его дрогнул. — Он такой... я даже не знаю, как сказать... Развратный? Он постоянно ко мне прикасается. Всё время, Хуайсан. Нигде нет покоя! Не Хуайсан ровно обмахивался веером, и мысли его уже складывали кусочки воедино. Ах, вот оно что. Было искренним сюрпризом, что ледяная скульптура Гусу скрывает под инеем такой огонь, но мир полон чудес. Он сохранил на лице выражение глубокого, сосредоточенного сочувствия. — Значит, он очень... активен, — плавно предположил Хуайсан. — Активен! — Вэй Усянь отчаянно замахал обеими руками, словно отгонял призрака. — Это чрезмерно. Это постоянно. Хуайсан, я не могу думать! — Мм. — Ритмичный взмах веером. Бедный ты, счастливец. — И он постоянно просит... кое-что, — добавил Вэй Усянь, и уши его предательски покраснели. — На лугу, в гостинице — он постоянно такой... — Он сглотнул и понизил голос. — Хуайсан, вчера в библиотеке он поднял меня и просто... — Он осекся, возмущённый. — Боже. Сила рук у этих Ланей — не шутка. Не Хуайсан обмахивался чуть быстрее. В данный момент он выстраивал в голове очень яркую мысленную картину. Поднял? Воистину, Лани — сверхдостигатели. — Вэй-сюн, — сказал Хуайсан, и голос его тоже упал до шёпота, чтобы соответствовать «серьёзности» положения. — Физическое истощение должно быть... значительным. — А в Юньмэне было ещё интенсивнее. — Вэй Усянь понизил голос до едва слышного. — Я даже не знаю, как рассказать тебе, что он сделал. — Вэй-сюн. — Не Хуайсан подался вперёд, глаза его горели «беспокойством». — Как ты держишься? Это звучит очень... — Изнурительно, — твёрдо сказал Вэй Усянь. — ...Да, — согласился Не Хуайсан, и голос его был суше некуда. — Воистину. Изнурительно. За этим последовала короткая, дружеская тишина, нарушаемая лишь тихим свистом ветра о ставни. Вэй Усянь уставился в потолок на мгновение, брови нахмурились, когда его поразила новая, озадачивающая мысль. — Ах да, Холодные источники, — добавил он, резко садясь так, что едва не снёс чайный поднос. — Он ходит туда каждую ночь. Иногда дважды! Хуайсан, кто столько медитирует? Говорю тебе, дисциплина Гусу окончательно сломала ему мозг. Веер Не Хуайсана замер в воздухе. Полная неподвижность. — Холодные источники, — повторил он, и голос его был опасно ровным. — Каждую ночь. С тех пор как мы поженились. Не Хуайсан посмотрел на Вэй Усяня. Он действительно посмотрел на него, ища в его лице намёк на шутку, но нашёл только искреннее недоумение и полное, ошеломляющее отсутствие осознания. Это было почти чудесно. — Вэй-сюн, — сказал он, говоря очень медленно, как с запутавшимся ребёнком. — Вы с Лань Ванцзи когда-нибудь... — Что? — Вы двое когда-нибудь... — Хуайсан сделал неопределённый, многозначительный жест кончиком веера. — Совершали... тот самый акт? Вэй Усянь прищурился на этот жест, нос его сморщился. — Какое отношение помешивание супа имеет к этому? Не Хуайсан сделал ровный вдох. — Что-нибудь. Вы двое вообще делали хоть что-нибудь? — Я же сказал тебе! Он поцеловал меня! И он... — Лицо Вэй Усяня внезапно залила яркая краска. — Он укусил меня за шею! Прямо здесь! О боже. Не Хуайсан закрыл глаза. Он снова открыл их, и вид у него был страдальческий. — И всё? — Это — да? Это было скандально, Хуайсан! Мы оба парни, и он просто... он просто сделал это! — Вэй-сюн. — Не Хуайсан аккуратно отложил веер, сложив руки на столе с серьёзностью человека, готового объяснить фундаментальные законы вселенной. — Я говорю это с глубочайшим уважением к твоему браку: Лань-сюн страдает уже несколько месяцев. Он молодой человек, полный сил, и женат на мужчине, который не даёт ему... продолжить. Конечно, ему нужно остывать. Чудо, что он до сих пор не воспламенился самопроизвольно. Вэй Усянь нахмурился, выглядев искренне растерянным. — Что? Ты хочешь сказать, что он так сильно хочет меня целовать, что ему приходится сидеть в ледяной воде? В этом нет смысла — он же заболеет! Не Хуайсан уставился на него, и выражение его лица колебалось между неверием и странным благоговением. Он посмотрел на потолок, будто прося небеса о силе. — Вэй-сюн, — сказал Не Хуайсан, и голос его дрожал от сдерживаемого смеха, — ты думаешь, он в полночь перебирается через гору... ради поцелуя? Сидит в ледяной воде, потому что не может перестать думать о том, чтобы держать тебя за руку? —Он подался вперёд, глаза его искрились смесью озорства и искренней жалости. — Между супругами дела редко останавливаются на укусе за шею. Мужчины чувствуют вещи, Вэй-сюн. Настойчивые. Неудобные. Трудноигнорируемые. — Он легко постучал веером по ладони. — И с твоим мужем… Это не распутство. Это нормально. Даже поощряется. Вэй Усянь моргнул, явно потерянный. — Но... мы оба мужчины. Я думал, это только для... Хуайсан тихо вздохнул, словно отягощённый ограничениями этого мира. — Вэй-сюн, есть мужчины, которые желают других мужчин. Весьма интенсивно, между прочим. Особенно когда этот мужчина — их муж. — Хуайсан безмятежно отметил, взмахнув веером. — Что по-настоящему неправильно, так это то, что ты сдерживаешь то, в чём он нуждается. Ты моришь Лань-сюна голодом, а потом удивляешься, почему он начал кусаться. Последние несколько месяцев перестроились в голове Вэй Усяня. Библиотека, прикосновения, затянувшиеся взгляды, которые Лань Чжань бросал на него, — всё это сложилось в пугающе ясный контекст. Глаза его расширились, когда до него наконец дошёл весь масштаб его слепоты. — Лань Чжань хочет... этого? — прошептал он. — Со мной? — Именно этого, — безмятежно подтвердил Хуайсан, ровно обмахиваясь веером. — Бедный Лань-сюн. На данный момент он не просто муж; он мученик. Я, честно говоря, удивлён, что он ещё не поселился в Холодных источниках на постоянной основе из чистой необходимости. — О, — слабо выдохнул Вэй Усянь. Не Хуайсан выдержал паузу. Затем, с клинической деликатностью человека, вводящего иглу между рёбер, он заговорил снова. — Вэй-сюн. Такой мужчина, как Лань Ванцзи — терпеливый, преданный, необыкновенный во всех отношениях... — Веер его раскрылся с резким щелчком. — Как долго, по-твоему, продлится это терпение? Брови Вэй Усяня нахмурились, защитные инстинкты встали дыбом, словно физический щит. — У Лань Чжаня превосходная дисциплина. — Дисциплина — это не то же самое, что безразличие, Вэй-сюн. — Не Хуайсан склонил голову, и глаза его казались пугающе острыми над шёлковым краем веера. — Его прикосновения делают тебе некомфортно... потому что он мужчина, который хочет тебя именно так? Вэй Усянь открыл рот, затем закрыл его. Лань Чжань есть Лань Чжань. Это было единственное, что казалось правдой. Не Хуайсан удовлетворённо наблюдал за этой тишиной. Он откинулся назад, и голос его стал лёгким: — Очень хорошо. Но ты должен знать: не все, кто его замечает, будут колебаться, как ты. Некоторые попытаются... Воздух в комнате не просто нагрелся — он сгустился, заряженный внезапной, яростной волной намерения. Вспышка раздражения — ослепительная, почти похожая на пламя Самадхи*, — пульсировала в самом золотом ядре Вэй Усяня. П.п.: * Пламя Самадхи (三昧真火) — мистический огонь, рождаемый из внутренней силы (сердце, почки, даньтянь) и обладающий способностью сжигать не только плоть, но и душу; его нельзя потушить обычной водой. В даосизме и буддизме считается высшим очищающим пламенем, недостижимым для обычных существ. Тени дёрнулись в углах гостевых покоев, и на ужасающе короткое мгновение Вэй Усянь выглядел так, будто мог сожрать кого-то живьём. Веер Не Хуайсана задрожал в его руке. Он отшатнулся, будто сам воздух лопнул. С приступом тревоги он понял, что только что ткнул спящего дракона... крайне короткой палкой. Наступившая тишина была густой, почти удушающей. — У него есть муж, — наконец произнёс Вэй Усянь. — И никто… Никто, — повторил он, и взгляд его затвердел с внезапной, острой ясностью, — не прикоснётся к тому, что принадлежит мне. — Да! Именно! — Не Хуайсан закивал так быстро, что это было почти тревожно, опуская веер ровно настолько, чтобы глотнуть воздуха. — Он... действительно выглядит целиком, патологически сосредоточенным на тебе. — Он сделал паузу, позволяя своему голосу снова упасть в ту опасную, многозначительную интонацию. — Пока что. «Пока что» ударило Вэй Усяня, как физический удар. Огонь в его животе не угас — он свернулся в холодную, острую тревогу. Предыдущие слова Хуайсана о «голоде» всё ещё звучали в его ушах. Тёмный, смертоносный край в глазах Вэй Усяня начал мерцать, сменяясь медленно разгорающимся осознанием. Он заявил свои права. Он пометил свою территорию. И теперь в его сознании зарождался пугающий вопрос: что дальше? Не Хуайсан, почувствовав, что дракон снова заснул, запустил руку в свой просторный рукав и извлёк тонкий томик в бледном, неприметном шёлковом переплёте. С небрежной точностью он положил его на стол между ними. Вэй Усянь уставился на книгу. Затем на Не Хуайсана. Затем снова на книгу. — Что это? — Обучающий материал, — приятно сообщил Не Хуайсан. — Считай это руководством по... практическим вопросам. Если намереваешься удержать своего мужа подальше от Холодных источников, было бы разумно ознакомиться с альтернативами. Вэй Усянь открыл её. Первая страница была безобидной. Плотный текст, аккуратные диаграммы меридианов — достаточно сухо, чтобы сойти за серьёзный научный труд. Он кивал с напряжённой решимостью, с видом человека, настроенного на совершенно обычный, сугубо академический опыт. На второй странице были иллюстрации. Уши Вэй Усяня покраснели. Не постепенно — сразу, яростно. Он инстинктивно прикрыл лицо ладонями, только чтобы обнаружить себя подглядывающим сквозь щели между пальцев. Третья страница. Из него вырвался звук — маленький, сдавленный и крайне недостойный. Двое мужчин, изображённых в интимных деталях, застывших в поцелуе столь ярком, что от него буквально исходил жар. Это было не то, что можно пережить с сохранившимся достоинством. Вэй Усянь уставился. Он не знал, что тушь может выглядеть настолько... бесстыдной. Он перевернул страницу. *Хлоп.* Книга захлопнулась с такой силой, что звук отразился эхом. Одним отчаянным движением он засунул её глубоко в одежды и вскочил на ноги. Прежняя угроза исчезла полностью — сменившись чистым, неразбавленным ужасом. Он даже не мог представить, что было на пятой странице, если поцелуи выглядели вот так. — Мне нужно идти. — Тебе правда стоит прочитать дальше четвёртой страницы, — заметил Не Хуайсан, разворачивая веер ленивым, удовлетворённым взмахом. — Там становится довольно... познавательно. Там есть разделы о гибкости, которые, я думаю, твой муж оценил бы. — Я в порядке! — рявкнул Вэй Усянь, уже на полпути к двери. — Вэй-сюн... — Прощай, Хуайсан! Он исчез до того, как дверь успела перестать качаться на петлях. Не Хуайсан посмотрел на пустое место напротив, затем на закрытую дверь. Медленная, удовлетворённая улыбка расплылась по его лицу, когда он взял свой чай. * * * Вэй Усянь шёл без направления, его сапоги отбивали по дорожке резкий, неровный ритм. Он пытался — отчаянно — думать о чём угодно другом: о модификациях массивов, которые он только что закончил. И теперь, когда Лань Цижэнь внезапно оказался погребён под делами Ордена, ему нечем было заняться. Что ему было делать со своим гниющим мозгом? Но его разум отказывался сотрудничать. Образы из библиотеки возникали непрошено: руки Лань Чжаня на нём. Лань Чжань голодает... без… без... «Неудовлетворённый». Голос Не Хуайсана проскользнул в его мысли, спокойный, размеренный и совершенно бесполезный. Вэй Усянь ускорил шаг. Ходьбы уже было недостаточно — он был в одном шаге от того, чтобы сорваться на бег. Его разум гудел, будто в него воткнули раскалённую иглу. Гений, первопроходец... и совершенно обезумевший. Что ему было делать? Просто подойти к Лань Чжаню? И сказать… что? — Лань Чжань, я слышал, ты голодаешь — хочешь попробовать третью страницу? Его лицо загорелось так быстро, что он почти ожидал увидеть дым, поднимающийся от щёк. Он прибавил ходу, сапоги с бешеным, неровным ритмом стучали по камню, пока он не обогнул последний поворот и не замер на месте. Вэй Усянь моргнул, осознав, куда именно его занесли ноги: тренировочная площадка. Среди толпы белых одежд Лань Ванцзи стоял, как луна — спокойный, далёкий и совершенно недосягаемый. Рядом с ним стояла эффектная женщина в цветах Не, явно часть свиты Хуайсана. Как её звали? Не Ло? Не Лин? Неважно. Её взгляд задерживался на плечах Лань Ванцзи с недвусмысленным интересом, когда она говорила, и улыбка её была чересчур маслянистой. «Разве обязательно показывать столько зубов?» — раздражённо подумал Вэй Усянь. Она щебетала, кокетливая и настойчивая, не сводя глаз с лица Лань Ванцзи. Ещё одна глазеющая сова. Лань Ванцзи, со своей стороны, выглядел так, будто предпочёл бы быть где угодно, только не здесь. Его лицо было стеной ледяного безразличия, и он явно искал способ уйти. Дерзость — эта сова Не, стоящая в его доме, пытающаяся очаровать его мужа. Что-то жгло в груди, горячее любой духовной энергии. Вэй Усянь пересёк двор несколькими хищными шагами, разрезая пространство между ними, как лезвие. Он не стал приветствовать; вместо этого он сложил ладони вместе и громко, резко хлопнул прямо перед лицом женщины Не, словно ловя муху в воздухе. Женщина вздрогнула, её маслянистая улыбка исчезла, сменившись взглядом чистого недоумения. — Вредители! — прощебетал Вэй Усянь, и голос его сочился весельем, столь фальшивым, что оно было практически смертоносным. — Они сейчас повсюду, не правда ли? Ужасные, жужжащие твари. Их нужно прихлопывать в тот же миг, как они приземлятся. — Он повернулся к женщине и отвесил поклон, который технически был безупречен. — О! Я вас не заметил. Прошу прощения. Эти вредители, знаете ли. Они такие навязчивые. Женщина Не моргнула, растерянно оглядываясь в поисках невидимых насекомых. — Вредители... — Вэй Ин. — Голос Лань Ванцзи был тихим, со смесью замешательства. Иней на его лице растаял в тот же миг, как Вэй Усянь ступил в его пространство. Вэй Усянь повернул голову, бросив собственнический, тяжёлый взгляд на своего супруга. — Муж... вот ты где. Я везде тебя искал. Тебе правда не следует бродить. — Он шагнул глубоко в личное пространство Лань Ванцзи и потянулся вверх. — Смотри, твоя лента криво висит, — бессовестно солгал Вэй Усянь, и пальцы его задержались на священном белом шёлке. — Если я не рядом с тобой, ты становишься полным развалиной. Честно, Лань Чжань, что бы ты без меня делал? Он разглаживал ленту с мучительной медлительностью, костяшки его касались лба Лань Ванцзи. Лань Ванцзи стоял совершенно неподвижно, дыхание его перехватило почти незаметно. Он не отстранился — скорее, он подался, всего на долю дюйма, навстречу прикосновению, и взгляд его был полностью устремлён на Вэй Усяня. Женщина Не моргнула, явно озадаченная внезапной переменой атмосферы. — Молодой господин Вэй. Я просила второго молодого господина Ланя о поединке. — Ах. — Улыбка Вэй Усяня расширилась, показывая слишком много зубов. — Боюсь, мой муж сегодня немного... нездоров. — Он метнул острый взгляд на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи уставился в ответ. Правда? Да, правда. Вэй Усянь передал эту мысль резким взглядом. — Я надеюсь, молодая госпожа не будет возражать, если я займу его место, — сказал Вэй Усянь, поворачиваясь обратно к женщине. Суйбянь уже был в его руке, дух клинка гудел от его беспокойной энергии. Он отвесил ещё один вежливый поклон, хотя глаза его оставались острыми, как кремень. — Для меня будет честью сразиться с Вами. Взгляд женщины задержался на Лань Ванцзи в последний раз, но взгляд Лань Ванцзи был прикован исключительно к его мужу. Не увидев протеста с его стороны, она поклонилась в ответ, принимая вызов. Атмосфера на тренировочной площадке мгновенно переменилась. Вэй Усянь — обычно вихрь смеха и легкомысленных насмешек — вдруг стал неузнаваемым. Он двигался с жестокой, безжалостной текучестью, демонстрируя пугающий гибридный стиль, сочетавший непредсказуемую, хлыстоподобную гибкость Цзянов с сокрушительной мощью Ланей — легко являя лучшее из двух самых прославленных Орденов. Женщина Не, хоть и была опытной заклинательницей с несколькими годами старшинства и грубой силой на своей стороне, не могла найти опору. Её тяжёлая сабля оказалась грубым орудием против молниеносной стали Вэй Усяня. Он не давал ей ни дюйма, его клинок крушил её самообладание и заставлял переходить в отчаянную, судорожную оборону. В его движениях не было пощады — только холодная, острая как бритва сосредоточенность. Он двигался, как лесной пожар, размытым пятном чёрного и красного, пока финальный, сокрушительный удар не отправил её саблю вращаться в грязи. Она рухнула в пыль, задыхающаяся и совершенно разгромленная. Тяжёлая тишина опустилась на тренировочную площадку. Ученики Лань совершенно забыли о своих упражнениях. Они всегда знали свою «первую госпожу Лань» как игривого и хаотичного юношу — источник постоянных, мелких нарушений. Они никогда не видели, чтобы он сражался с такой смертоносной серьёзностью. Следует отдать ей должное — женщине Не удалось сделать глубокий, размеренный поклон, признавая мастерство, с которым она только что столкнулась. — Я вижу, что второй молодой господин Лань выбрал партнёра, который действительно... равен ему. Для меня было честью сразиться с Вами, — задыхаясь, сказала она, прежде чем повернуться и уйти. Вэй Усянь остался в центре площадки, грудь его вздымалась, когда адреналин начал спадать. Пряди тёмных волос прилипли к влажному лбу, частично распущенные, хватка на Суйбяне всё ещё была побелевшей. Он повернулся и увидел, что Лань Ванцзи, смотрит на него. Стоя на месте, Лань Ванцзи моргал медленно, по-кошачьи, словно запоминая зрелище победоносного Вэй Усяня в пыли. Та самая узнаваемая холодность смягчилась во что-то поразительное — превратив золото его глаз в мерцающее подобие солнечной воды. Сердце Вэй Усяня совершило нечто громкое, бешеное и совершенно неудобное. Он преодолел расстояние между ними в мгновение ока, игнорируя глазеющих учеников, и схватил Лань Ванцзи за запястье. — Ты, — сказал Вэй Усянь, и голос его упал до шёпота, — идёшь со мной. * * * Вэй Усянь потащил Лань Ванцзи к ближайшему уединённому строению — комнате для хранения оружия. Он пнул тяжёлую дверь ногой, втащил Лань Ванцзи внутрь и захлопнул её. Засов глухо встал на место, отрезая их от остального мира и оставляя в тусклой, пыльной тишине хранилища. Воздух пах холодным железом и старым деревом, тяжёлый и давящий. Вэй Усянь рванулся вперёд и с грубой силой толкнул широкие плечи Лань Ванцзи к холодной стене. Он подался вперёд, зажмурившись, рот его слепо искал губы Лань Ванцзи в отчаянном, неуклюжем поцелуе. Губы столкнулись с острой линией челюсти мужа, промахнувшись сначала, затем скользнули по его точеной скуловой кости, прежде чем поймать уголок его рта во влажном, отчаянном прикосновении. Это был хаос — стучащие зубы, рваные вздохи, дикие и настойчивые. Лань Ванцзи напрягся, всё его тело застыло против холодного камня. Золотые глаза его широко распахнулись от ошеломлённого неверия. — Вэй Ин, — прошептал он, голос низкий и хриплый, с нотками опасного жара. — Ты понимаешь, что делаешь? Вэй Усянь не ответил. Он не мог. Потерянный в водовороте собственного сознания, он полностью проигнорировал вопрос, рассыпая горячие, беспорядочные поцелуи по лицу Лань Ванцзи. Что-то изменилось в Лань Ванцзи. Его большие руки поднялись, ладони плотно прижались к шёлку на плечах Вэй Усяня. Одним плавным, контролируемым движением он развернул их и прижал Вэй Усяня к неумолимой стене. — Лань Чжань... — выдохнул тот, и речь оборвалась, когда холодная поверхность впилась ему в спину сквозь одежды — резкий контраст с внезапным, ошеломляющим жаром, вспыхнувшим там, где их тела соприкоснулись. Лань Ванцзи прижался вперёд, беря на себя инициативу, губы его очерчивали губы Вэй Усяня с острой, неодолимой решимостью — раздвигая, следуя по изгибу с точной, безошибочной аккуратностью, пока Вэй Усянь не уступил, полностью раскрываясь ему. — Ах...! — Из его рта вырвался резкий, изумлённый звук — мягкий, невольный всхлип, вибрирующий против губ Лань Ванцзи. Его руки вцепились в одежды Лань Ванцзи, пальцы скрутили безупречный шёлк, когда он искал опору перед лицом ошеломляющего порыва. Язык Лань Ванцзи погружался глубже, медленно и всепоглощающе, смакуя каждый скрытый вкус. Тело его прижималось, бёдра выровнялись, пока между ними не осталось пространства. Одно бедро скользнуло между ног Вэй Усяня, прижимаясь к нарастающему там жару. Вэй Усянь вздрогнул, приглушённый стон сорвался с его губ, когда его член дёрнулся против твёрдого давления. — Ха...! — Вэй Усянь прерывисто выдохнул, бёдра его дёрнулись вперёд без его позволения. Пальцы Лань Ванцзи запутались в тёмных волосах Вэй Усяня, мягко потянув, запрокидывая его голову назад, обнажая уязвимую линию горла. Губы последовали за ними, присасываясь к бешено пульсирующей жилке с сильным всасыванием, зубы царапнули ровно настолько, чтобы вызвать острую боль. Дыхание Вэй Усяня разбилось на рваные всхлипы. — Нн...! — простонал он, шёлковые одежды шуршали по раскрасневшейся коже, усиливая каждое едва заметное движение. Бедро Лань Ванцзи прижалось сильнее, едва заметно покачиваясь против чувствительной части Вэй Усяня, двигаясь до тех пор, пока предательская влажность не пропитала ткань между ними. Незнакомый жар свернулся клубком внизу живота Вэй Усяня, настойчивая боль разливалась, как лесной пожар, по его конечностям. — Л-Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь, вырываясь из поцелуя, и голос его дрожал от замешательства. — Мне... странно. — Где...? — Голос Лань Ванцзи прозвучал хрипло, сдерживаемый, золотые глаза его потемнели, когда он вглядывался в лицо Вэй Усяня. — ...Там, внизу... — прошептал Вэй Усянь, и мягкий всхлип вырвался, когда давление стало нарастать. — Ах...! — Всё в порядке, — прошептал Лань Ванцзи, губы его коснулись уха Вэй Усяня, тёплое дыхание посылало дрожь вниз по его позвоночнику. Рванный выдох вырвался из Вэй Усяня, тело его дрожало у стены. — Давай... давай остановимся... — попытался он, но протест растаял в стоне, когда бедро Лань Ванцзи толкнулось вверх, безжалостно двигаясь против его набухающей потребности. — Ах... нн... — Ещё немного, — прошептал Лань Ванцзи, и тон его был сорванным, контроль разваливался среди нарастающего наслаждения. — Ещё чуть-чуть... — Он уткнулся лицом в изгиб шеи Вэй Усяня, вдыхая его запах. Его собственное возбуждение напрягалось под одеждами; он толкнулся вперёд, прижимаясь членом к твёрдому изгибу бедра Вэй Усяня. Каждое намеренное движение порождало электрические разряды, проходящие сквозь него, слишком захватывающие, чтобы отстраниться. Бёдра его двигались с нарастающей спешкой, одежды сбивались, когда он гнался за трением о твёрдое тепло, дыхания смешивались в нагретом воздухе. Вэй Усянь трепетал от каждого ощущения: неослабевающее давление затвердевшего члена Лань Ванцзи, твёрдого и настойчивого, впивающегося ему в бок. Ничто в его жизни не подготовило его к этой сырой, голодной страсти, хлынувшей сквозь их тела. Это пугало его, его собственное тело откликалось без позволения — бёдра дёргались в такт, этот незнакомый жар набухал в болезненное требование глубоко в животе. Он вцепился в мантии Лань Ванцзи крепче, сдаваясь этому притяжению, когда те сильные руки скользнули вниз, чтобы обхватить мягкие мышцы его ягодиц, притягивая его вплотную. Трение бедра Лань Ванцзи о его самую интимную часть усилило жжение, заставляя член Вэй Усяня набухнуть и полностью отвердеть впервые, запертый и пульсирующий против плотного переплетения его штанов. Он не знал, что это было. Паника вспыхнула в груди, пробиваясь сквозь туман. — Горячо, — выдохнул он, ладони беспомощно толкали плечи Лань Ванцзи, даже когда бёдра его сами собой дёрнулись вперёд. — Что-то не так, Лань Чжань — я чувствую, будто... я сейчас...! Лань Ванцзи снова захватил его рот, поцелуй был глубоким и властным, заглушая безумные слова. — Всё в порядке, — хрипло прошептал он в губы Вэй Усяня, дыхание сбивалось, когда пальцы его впились в тонкую талию, направляя её в ответное трение о свою набухшую плоть. — Позволь этому случиться, Вэй Ин... После этого Вэй Усянь потерял всякий счёт. Напряжение нарастало без пощады, его всхлипы становились острее с каждым рваным вдохом — резкие вздохи прерывали влажное скольжение кожи, покрытой потом, — ноги дрожали, когда узел в его сердцевине развязался. Зрение его помутнело до белого. Каждую мышцу свело судорогой, когда экстаз пронзил его, член его дёрнулся резкими пульсациями, изливая тёплую суть в его штаны. Липкое тепло просочилось сквозь ткань, пропитывая кожу. — Лань Чжань... а-а-а! — Крик отозвался эхом от каменных стен, высокий и растерянный, тело его содрогнулось у холодной поверхности. Он обмяк, колени грозили совсем подкоситься. Лань Ванцзи не остановился. Движения его стали ещё более дикими, бёдра толкались вперёд в отчаянной погоне за пиком, сильнее прижимая член к бедру Вэй Усяня с низким, гортанным стоном. Давление нарастало, пока не прорвалось — из него вырвался сорванный звук, срываясь на «Вэй Ин», когда он кончил, тело его сотрясалось от интенсивности. Они остались сплетёнными в тусклом свете, тяжелое дыхание Вэй Усяня сменилось более мягкими вдохами, пальцы всё ещё сжимали шёлк мантий Лань Ванцзи. Лань Ванцзи прижимал его к себе, лбы их мягко соприкасались, тихий якорь. — Мой Вэй Ин, — выдохнул он, губы коснулись нежным поцелуем влажной от пота кожи, слова повторялись шёпотом среди общего дыхания. Вэй Усянь оставался безвольным в его объятиях, ошеломлённый и дрожащий, просто цепляясь за твёрдое тепло, которое удерживало его. Лань Ванцзи отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на его лицо. — Ты в порядке? Вэй Усянь моргнул. Посмотрел вниз на себя. Снова поднял взгляд. Лицо его сменило несколько выражений, прежде чем остановиться на унижении. — Я… я это… разве так должно…? — Мм, — сказал Лань Ванцзи. Тихо. Уверенно. — Это нормально. Вэй Усянь осмыслил это. — …Нормально. — Мм. Пауза. — Для нас обоих? Уши Лань Ванцзи покраснели. — …Мм. Вэй Усянь снова посмотрел вниз. Затем в точку где-то за левым плечом Лань Ванцзи. — Правильно, — сказал он, обращаясь к комнате в целом. — Нормально. Хорошо. Тогда… прекрасно. Он замолчал на мгновение. Тишина растянулась между ними, тёплая и неустойчивая. Когда Вэй Усянь наконец пришёл в себя — медленно, по частям, — что-то сдвинулось в его груди. Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть в лицо Лань Ванцзи. Затем он ударил его. Не сильно. Всего раз — ладонь прижалась к груди Лань Ванцзи, с чувством. — Почему ты не сказал мне? Лань Ванцзи моргнул. — Ты страдал. — Голос Вэй Усяня дрожал, застряв между гневом и чем-то совсем иным. — Всё это время. Я был тебе нужен... а ты ничего не сказал. Холодный источник. Каждую ночь. — Вэй Ин... — Не надо. — Ещё один удар. Мягче на этот раз. — Я тебе не муж? Лань Ванцзи замолчал на мгновение. Затем, осторожно, он сказал: — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Вэй Усянь уставился на него. — Обязанным, — повторил он. — Мм. — Лань Чжань. — Он вцепился в эти белые одежды. — Заткнись. Лань Ванцзи замолчал. — Мы мужья, — сказал Вэй Усянь, и вес этих слов только что достиг его. — Мы будем как один. Это значит, — он сделал неопределённый жест, уши его пылали, — это значит, что ты не страдаешь в одиночку и не скрываешь это от меня. Это значит, что ты можешь, — ещё один неопределённый жест, — просить о том, что тебе нужно. — Он остановился, лицо его теперь было примерно цвета его ленты. — Я мало что знаю, — признался он, тише, запинаясь. — Я не знаю... — Он остановился, затем попытался снова. — Но мы можем научиться. Вместе. Просто... — Он тяжело выдохнул. — Давай начнём медленно. Говори мне, когда это… Когда тебе нужно это... — Он полностью сдался на этой фразе и уставился в стену. — Хорошо? — закончил он, обращаясь к стене. Лань Ванцзи смотрел на него долгое мгновение. На красные уши. Отведённый взгляд. На руки, всё ещё сжатые на его воротнике, держащиеся, несмотря на смущение. Он без слов притянул Вэй Усяня к своей груди, подбородок опустился на его плечо. — Мм, — сказал он. Тихо. Вэй Усянь с большим достоинством кивнул, разжал пальцы и не стал смотреть на него. — Хорошо. Значит, решено. — Он отпустил одежды. Разгладил их с излишней тщательностью. Повернулся к двери. — Идём домой, — объявил он. — Мм. Вэй Усянь вышел первым, шаг его был быстрым, лицо всё ещё ярким, выдающим багрянцем. Он бормотал себе под нос, безумную череду бессмыслицы, которая наконец улеглась в твёрдую решимость: — Мне нужно прочитать эту проклятую книгу. От корки до корки. * * * Тем временем в другом уголке Облачных Глубин ученик Лань доставил краткую, изящно сложенную записку от Лань Сичэня. «Веера будут доставлены к концу недели». Хуайсан прочитал её один раз, чернила ещё были свежи, и медленная, удовлетворённая улыбка расплылась по его лицу. Он раскрыл свой собственный веер намеренным взмахом, наслаждаясь движением. Он всегда любил такого рода «официальные дела».