Враги по несчастью

      Кран оказался не единственным предметом, решившим нарушить тишину. Телефон на столе вспыхнул серебристым светом, и над экраном появилась знакомая выдра. Гермиона даже не удивилась. — Если ты всё ещё в Министерстве, я лично пришлю за тобой санитаров. – весьма бодрым голосом заявил Гарри. Она невольно улыбнулась и подошла к холодильнику, проговаривая в телефон, прижатый плечом к уху. — Сегодня я страдаю дома. — Уже лучше. Открыв дверцу, Гермиона обнаружила практически пустые полки. На секунду ей показалось, что за последние несколько дней кто-то проник в квартиру и украл исключительно продукты питания. Затем она вспомнила, что последние несколько дней почти не появлялась дома. — Не привыкай, — добавила она. Гарри тяжело вздохнул. — Когда ты последний раз нормально ела? — Это допрос? — Это переживание за состоянием друга и ценного сотрудника Министерства. - его смех раздался в трубке.       Гермиона достала упаковку масла, посмотрела на срок годности и отправила её в мусорное ведро. — Сильное заявление для человека, который добровольно женился на Джинни Уизли. — Вот это было подло.       Некоторое время они разговаривали ни о чём. Точнее, о тех мелочах, о которых говорят люди, слишком давно знающие друг друга. Разговор тек сам собой, без необходимости подбирать слова или поддерживать впечатление нормальности. Именно поэтому Гермиона почти сразу заметила момент, когда настроение Гарри изменилось. — Мне не нравится это дело. Она закрыла дверцу холодильника. — Мне тоже. — Просто не лезь туда одна.       Шутки закончились. Гермиона прислонилась плечом к кухонному шкафу и посмотрела на разложенные по столу документы. — Ты что-то нашёл? — Нет. Ответ последовал слишком быстро. — Гарри. — Я серьёзно. Пока нет. Но мне не нравится направление.       Это прозвучало гораздо хуже, чем если бы он рассказал о новой улике. Несколько секунд они молчали. — Будь осторожна, — наконец сказал он. И прежде чем Гермиона успела ответить, связь оборвалась.       Гарри так и не научился заканчивать разговоры. Иногда он просто исчезал посреди беседы, будто вспоминал что-то важное. Иногда возвращался через пять минут с вопросом, который мог задать сразу. Но сейчас причина была другой. Он беспокоился. И именно это не давало Гермионе покоя.       Гермиона ещё несколько секунд смотрела на погасший экран телефона, прежде чем положить его на стол. Разговор закончился, но неприятное ощущение никуда не исчезло. Гарри редко говорил о своих предчувствиях вслух. За годы работы аврором он научился не доверять интуиции без доказательств, поэтому каждый раз, когда всё-таки признавался, что ему что-то не нравится, Гермиона невольно начинала относиться к ситуации серьёзнее. Если даже Гарри чувствовал, что в этой истории что-то не так, значит, проблема была гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд.       Она вернулась к столу и снова посмотрела на схему, занимавшую уже почти половину кухни. Отдельные фамилии, сделки и компании постепенно складывались в нечто большее. Чем дольше Гермиона работала с документами, тем сильнее ей казалось, что она смотрит на гобелен с изнаночной стороны. Нити были перед глазами, связи существовали, но сам рисунок по-прежнему оставался скрытым. В центре большинства цепочек снова и снова возникала фамилия Малфоя. Иногда напрямую, иногда через посредников или компании, формально ему не принадлежащие. Каждая отдельная связь выглядела незначительной. Вместе они образовывали систему, существование которой Гермиона пока не могла объяснить, но уже не могла игнорировать.       Она поднялась из-за стола, намереваясь взять очередную папку, и тут же зацепилась ногой за книгу, лежавшую на полу.       Следующие несколько секунд развивались с той мучительной медлительностью, которая обычно сопровождает мелкие бытовые катастрофы. Гермиона попыталась удержать равновесие, схватилась за край стола и сразу поняла, что опоздала. Кружка, стоявшая рядом со стопкой документов, качнулась, медленно скользнула к краю столешницы и рухнула в раковину. Раздавшийся звон показался непропорционально громким.       Некоторое время Гермиона просто стояла и смотрела на последствия. Кран продолжал методично капать. Среди осколков на дне раковины темнели остатки давно остывшего кофе. Книга по-прежнему лежала на полу, а документы на столе никуда не делись и явно не собирались разбираться самостоятельно. В какой-то момент вся нелепость происходящего наконец достигла её сознания. Последние несколько дней она охотилась за финансовыми схемами, которые могли затрагивать крупнейшие семьи магической Британии, спорила с чиновниками, пыталась разобраться в действиях Малфоя и почти не спала. И всё это закончилось тем, что она проиграла поединок собственной кухне.       Именно эта мысль заставила её рассмеяться. Смех вырвался неожиданно и звучал гораздо громче, чем следовало бы в половине третьего ночи. В нём было больше усталости, чем веселья, больше раздражения, чем радости, но остановиться сразу Гермиона не смогла. Когда приступ наконец прошёл, она вытерла глаза и покачала головой. — Да вы издеваетесь.       Ни квартира, ни вселенная не сочли нужным отвечать.       Решив, что единственным разумным решением остаётся новый кофе, Гермиона открыла кухонный шкафчик и потянулась за банкой. Внутри обнаружилось лишь несколько жалких крупинок на дне. Она некоторое время смотрела на пустую упаковку, пытаясь понять, что раздражает сильнее: отсутствие кофе, протекающий кран или человек по имени Драко Малфой, который, вероятно, в этот самый момент спокойно спал и даже не подозревал, что стал причиной её бессонницы. В итоге победителя определить не удалось. — Это уже личное, — сообщила Гермиона банке.       Банка, как и большинство объектов в её квартире этим вечером, словно предпочла воздержаться от комментариев.