Враги по несчастью

      К вечеру дождь наконец закончился. Лондон всегда менялся после дождя. Город словно становился тише, хотя людей на улицах меньше не становилось. Мокрый асфальт отражал свет фонарей, витрин и проезжающих машин, превращая улицы в бесконечную цепочку размытых отражений. Из окна квартиры всё это выглядело почти красиво.       Гермиона сидела за кухонным столом и просматривала очередной финансовый отчёт. Формально она собиралась сделать перерыв после работы, поужинать и хотя бы на один вечер перестать думать о Малфое, Эйвери и финансовых схемах. На практике прошло почти два часа, а она по-прежнему сидела над документами с чашкой давно остывшего чая.       Телефон коротко завибрировал. Над экраном появилась серебристая выдра и имя «Рон».       Гермиона удивлённо моргнула. Они не разговаривали уже больше недели. Не потому что поссорились или отдалились друг от друга. Просто взрослая жизнь оказалась намного менее организованной, чем обещали книги. Иногда недели проходили между разговорами, а потом всё продолжалось так, словно последняя беседа состоялась вчера. Она коснулась экрана: — Если это приглашение на семейный ужин Уизли, я официально объявляю себя мёртвой. — с усмешкой в голосе сразу выпалила Гермиона.       На другом конце раздался знакомый смех. Тот самый – тёплый, немного хриплый и удивительно домашний. Смех человека, который когда-то был частью каждого её дня. — Лаванда сказала, что ты ответишь именно так. — Тогда передай Лаванде, что она пугающе хорошо меня знает. — Поверь, меня это тоже иногда беспокоит.       На заднем плане кто-то засмеялся. Послышался звон посуды, приглушённые голоса и какая-то бытовая возня, смысл которой невозможно было разобрать. Гермиона неожиданно поняла, что улыбается.       Дом Рона всегда звучал одинаково: шумно, тепло, наполненно жизнью. Словно там постоянно происходило что-то хорошее. Иногда ей казалось, что они с Лавандой сумели построить именно ту жизнь, о которой большинство людей мечтает и которую она сама никогда не умела выбирать. — Гарри сказал, что ты опять не спишь, — заметил Рон. — Гарри слишком много говорит. — холодно ответила Гермиона. — А ты слишком мало отдыхаешь. — Не начинай. — Я ещё даже не начал.       Гермиона фыркнула и отложила перо. Рон рассмеялся снова. Легко и беззлобно. Когда-то этот смех раздражал её до невозможности. Теперь вызывал что-то похожее на ностальгию. Вовсе не по отношениям. По времени. По возрасту, когда казалось, что впереди бесконечно много возможностей исправить ошибки. — В Аврорате ходят слухи, — сказал он уже серьёзнее. Улыбка исчезла с губ Гермионы сама собой: — Какие именно? — Те, которые мне не нравятся. — Очень информативно. — Я серьёзно, Гермиона.       Она услышала, как где-то на заднем плане Лаванда что-то спросила. Рон ответил ей вполголоса и снова вернулся к разговору. — Твоё имя слишком часто появляется рядом с разговорами о проверках, аудитах и старых делах. Обычно это заканчивается тем, что ты находишь проблему, которую никто не хотел находить. — Это называется делать свою работу. — Нет. — Ответ прозвучал неожиданно резко. — Это называется делать её так, будто всё остальное не имеет значения.       Несколько секунд Гермиона молчала. Рон тоже. В отличие от многих людей, он давно научился не заполнять каждую паузу словами. — Я справляюсь, — наконец сказала она. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. — Нет. Потому что ты привыкла справляться одна.       Его слова задели сильне, чем она ожидала. Гермиона посмотрела на лежащие перед ней документы, схему, красные пометки и список фамилий, который за последние дни успела выучить почти наизусть. — Просто будь осторожна, ладно? — тяжело выдохнул Рон.       Теперь в его голосе не было ни шуток, ни раздражения. Только усталость человека, который когда-то слишком долго пытался удержать того, кто всегда шёл дальше. — Лаванда всё ещё считает меня трудоголиком? — спросила Гермиона, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло.       На другом конце послышался смешок. — Нет. — Нет? — Она считает, что ты не умеешь жить вполсилы.       Гермиона не сразу нашла, что ответить. В его этой фразе было слишком много правды: Лаванда всегда замечала людей лучше, чем они могли замечать себя. — И ещё, — продолжил Рон уже веселее, — цитирую дословно: «Нормальные люди иногда ужинают». — Это предательство. — Мы Уизли. У нас это семейное. — со смехом ответил Рон.       На этот раз Гермиона рассмеялась по-настоящему. Недолго, но искренне. Проблемы никуда не исчезли. Документы по-прежнему лежали на столе. Приглашение на пятничный приём по-прежнему раздражало. Малфой по-прежнему оставался загадкой. Но на несколько минут мир перестал казаться исключительно местом, состоящим из отчётов, расследований и бессонных ночей. — Спокойной ночи, Миона. — Спокойной ночи, Рон.       Связь оборвалась. И только тогда она поняла, что всё это время улыбалась.       После окончания разговора Гермиона ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя на погасший экран телефона. В квартире снова стало тихо. Только часы на стене продолжали отсчитывать время, а за окном редкие машины проезжали по мокрым улицам, оставляя за собой длинные полосы света. Обычно после подобных разговоров она почти сразу возвращалась к работе. Сегодня почему-то не получалось.       Слова Рона продолжали крутиться в голове. Не потому, что он сказал что-то новое. Большинство его упрёков она слышала уже много раз. Гарри говорил похожие вещи. Джинни тоже. Иногда даже Перси, который обычно относился к работе как к священному долгу. Но фраза Лаванды зацепилась особенно крепко.       «Ты не умеешь жить вполсилы».       Гермиона невольно усмехнулась. Возможно, именно поэтому её всегда раздражали люди, которые умели останавливаться вовремя. Для неё существовало только два состояния: либо делать что-то всерьёз, либо не делать вовсе. Когда-то эта черта помогала выигрывать экзамены, раскрывать тайны и спасать мир. Во взрослой жизни всё оказалось сложнее. Мир давно не нуждался в спасении каждый день, а привычка выкладываться до предела никуда не исчезла.       Она поднялась из-за стола и подошла к окну. После дождя город выглядел удивительно спокойным. Свет фонарей отражался в мокром асфальте, редкие прохожие торопились домой, а окна соседних домов светились тёплым жёлтым светом. За каждым из них происходила чья-то обычная жизнь: ужины, разговоры, фильмы перед сном, споры о бытовых мелочах. Иногда Гермионе казалось, что все вокруг давно освоили какой-то важный навык, которому её забыли научить.       Вернувшись к столу, она автоматически взяла в руки один из отчётов. Пальцы сами перелистнули несколько страниц. Взгляд пробежал по цифрам, датам и названиям компаний. Прошло всего несколько секунд, прежде чем мысли снова вернулись туда же, куда возвращались последние дни.       К Малфою.       Имя встречалось настолько часто, что уже перестало удивлять. Оно возникало в документах с почти математической точностью: не слишком заметно, не слишком часто, но достаточно регулярно, чтобы не позволять забыть о себе. Гермиона снова посмотрела на схему, приколотую рядом с рабочим столом. Красные линии пересекали лист, соединяя фамилии, сделки и компании. Некоторые связи по-прежнему оставались непонятными. Некоторые выглядели слишком очевидными. Но общая картина постепенно начинала обретать форму. Её беспокоило даже не присутствие Малфоя в этих схемах. Беспокоило отсутствие ошибок. Ведь любой человек рано или поздно ошибается. Особенно если имеет дело с деньгами, властью и чужими интересами. Кто-то становится жадным. Кто-то торопится. Кто-то начинает считать себя умнее остальных. Именно на этом обычно и ломаются самые тщательно продуманные конструкции. Но чем больше документов проходило через её руки, тем отчётливее Гермиона понимала: если ошибка здесь и была, она пока смотрела совсем не туда.       Она откинулась на спинку стула и перевела взгляд на лежащее рядом приглашение. Белый плотный пергамент выглядел совершенно безобидно. Обычный закрытый приём. Обычный вечер в компании людей, которых она предпочла бы никогда не видеть вне рабочего времени.       И всё же Перси был прав. Если бы им нужен был отчёт, они запросили бы отчёт. Если бы им нужны были документы, они запросили бы документы. Но приглашение пришло лично ей.       Гермиона ещё раз перечитала текст и медленно провела пальцем по министерской печати.       Возможно, пятничный вечер окажется пустой тратой времени. Возможно, это просто очередной светский ритуал для людей, которым нравится чувствовать собственную значимость. А возможно, впервые за всё расследование кто-то сам пригласил её поближе к ответам.       Она посмотрела на имя Малфоя, обведённое красными чернилами, и почувствовала знакомое чувство — смесь любопытства, раздражения и предвкушения, которая всегда появлялась перед чем-то важным. — Ну что ж, — тихо сказала Гермиона пустой квартире. — Посмотрим в пятницу.       На этот раз даже тишина показалась ей задумчивой.