Враги по несчастью

      Гермиона задержала воздух в лёгких. Она не ожидала услышать от него ничего настолько честного. Не сейчас. Не после всего, что стояло между ними. Несколько секунд она просто смотрела на Малфоя, пытаясь понять, не показалось ли ей. Свет магических ламп падал на его лицо сверху, подчёркивая усталость, которую он так старательно скрывал весь день. Под глазами залегли тени, галстук был ослаблен сильнее, чем во время совещания, а на воротнике рубашки появилась едва заметная складка. После бессонной ночи, почти сорвавшегося кризиса и нескольких часов споров он выглядел уставшим. По-настоящему уставшим.       И именно это казалось самым непривычным.       Гермиона вдруг поняла, что хочет услышать продолжение. Хочет понять, почему он вообще это сказал. Почему после всех лет взаимного недоверия и взаимной неприязни решил произнести именно эти слова. — Чего ты хочешь?       Вопрос прозвучал тише, чем она рассчитывала.       Малфой не отвёл взгляд. — Чтобы люди перестали делать вид, что мир остался таким же, как раньше.       Он коротко выдохнул и на мгновение посмотрел в сторону окна, за которым дождь превращал Лондон в размытое серое пятно. — Я хочу, чтобы ты перестала смотреть на меня как на врага.       Что-то неприятно сжалось под рёбрами. Не из-за самой фразы. Из-за того, что он оказался прав.       Все эти годы, все эти недели и даже сегодня она продолжала смотреть на него именно так. Как на человека, которого нужно поймать на лжи. Как на проблему, которую необходимо решить. Как на угрозу, скрытую за безупречными костюмами, спокойными ответами и слишком удобными совпадениями. — Ты говоришь так, будто война была тяжёлой только для вас, — сказала она. Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.       В серых глазах что-то мелькнуло – быстро, резко, почти незаметно. — Я говорю так, будто война была тяжёлой для всех.       Ответ прозвучал спокойно. Без злости. Без попытки защититься. И возможно поэтому он ударил так точно.       Гермиона почувствовала знакомое сопротивление. Пока человек оставался врагом, всё было просто. Врагов не нужно понимать. Не нужно искать причины их поступков. Не нужно задаваться вопросом, что они чувствовали и через что прошли. Но Малфой словно раз за разом отказывался вписываться в роль, которую она отвела ему много лет назад. — Ты всё ещё думаешь, что я что-то скрываю, — сказал он. — А ты всё ещё не ответил ни на один мой вопрос прямо. — Неправда.       Он поднялся из кресла без резкости и без угрозы, но расстояние между ними внезапно стало меньше.       Гермиона почувствовала запах дождя от его мантии, слабый след огневиски и холодный металлический блеск запонок, поймавших свет лампы. Она ощущала его присутствие слишком отчётливо. Не прикосновение. Даже не близость. Просто присутствие другого человека, которое вдруг оказалось невозможно игнорировать.       Сердце сбилось с ритма всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы она разозлилась на себя. — Ты ищешь заговор, — тихо сказал Малфой. — Потому что тебе легче поверить в скрытую войну, чем в то, что Министерство давно перестало понимать, как устроена собственная система. — И, конечно, только ты один всё понимаешь.       На этот раз он чуть наклонил голову – единственный признак того, что ответ его позабавил. — Нет. Просто я не путаю контроль с порядком.       За окном ударил гром, за которым последовал всполох молнии. Свет магических ламп дрогнул и на мгновение сделал комнату темнее. Тени легли на лицо Малфоя резче, подчеркнув усталость, которую он уже не пытался скрывать.       И неожиданно Гермиона вспомнила другой вечер — Хогвартс, шестой курс, плач в ванной. Бледное лицо Малфоя над раковиной. Дрожащие руки. Тот редкий момент, когда он забыл надеть свою привычную маску и выглядел не наследником древнего рода, не будущим Пожирателем и не высокомерным слизеринцем, а просто испуганным мальчишкой, который оказался в ситуации гораздо страшнее, чем мог выдержать.       Воспоминание вспыхнуло неожиданно ярко. Настолько ярко, что Гермиона почти физически ощутила ту же растерянность, которую испытала тогда.       Она резко отвела взгляд и тут же разозлилась на себя. Малфой заметил это сразу. В последнее время ей начинало казаться, что он замечает слишком много. — Ты всё ещё пытаешься понять, кто я теперь.       Гермиона снова посмотрела на него. Вопроса в его голосе не было. Только спокойная уверенность человека, который давно знает ответ и теперь наблюдает, как к нему постепенно приходит кто-то другой. — А ты всё ещё пытаешься не дать мне этого понять.       На этот раз Малфой действительно усмехнулся. Не привычной насмешкой, не холодным превосходством и не раздражением. Это была короткая, почти усталая улыбка человека, которого искренне позабавила её прямота. — Возможно.       Усмешка исчезла почти сразу. Всё становилось сложнее. Гермиона смотрела на него и не могла найти нужных слов. Она больше не могла совместить человека, стоящего перед ней с образом Малфоя, который столько лет хранила в памяти.