Враги по несчастью

      После разговора с Малфоем Гермиона не могла сосредоточиться.       Это раздражало почти непропорционально. Она сидела над одним и тем же отчётом уже больше часа, не запомнив ни одной цифры. Стоило потерять концентрацию — память сразу возвращала её в конференц-зал. Его голос. Фраза про войну. Усталость, которую он не пытался скрывать под конец.       Кабинет постепенно погружался в ту особую поздневечернюю тишину, которая бывает только в административных зданиях. Где-то далеко шумел лифт, изредка хлопала дверь, а за стеной кто-то всё ещё продолжал работать и время от времени двигал стул по каменному полу. Большинство сотрудников давно разошлись по домам — нормальные люди. Гермиона посмотрела на часы. Было почти десять вечера.       Она устало откинулась на спинку кресла. Дерево неприятно впилось в лопатки. Обычно это помогало собраться. Небольшой физический дискомфорт всегда возвращал её к реальности лучше любых мотивационных речей. Сегодня этот способ не работал.       Раздражение вспыхнуло с новой силой. Гермиона захлопнула папку чуть резче, чем собиралась. Несколько листов тут же соскользнули на пол. — Великолепно, — пробормотала она. — Теперь меня побеждают даже документы.       Телефон на столе коротко вспыхнул золотом. Серебристая лиса Джинни.       Гермиона ответила почти сразу. Возможно, слишком быстро. Возможно, потому что голос Джинни был единственным, что мог сейчас вытащить её из собственного замкнутого круга мыслей. — Скажи мне честно, — вместо приветствия начала Джинни. — Ты опять работаешь или уже хотя бы разлагаешься эстетично?       Гермиона почти улыбнулась. — Второе звучит так, будто за это должны платить. — В твоём случае — доплачивать за переработки.       И почти сразу из динамика хлынул шум. Не просто голоса — жизнь. Звякнула тарелка, скрипнул стул, что-то глухо упало на пол, а где-то на заднем плане Гарри явно пытался найти очередную вещь, которую сам же недавно потерял.       На мгновение Гермиона просто закрыла глаза и слушала. Этот беспорядочный домашний шум почему-то успокаивал сильнее любых разговоров. Здесь никто не строил схем, не искал заговоров и не пытался просчитать ситуацию на несколько шагов вперёд. Здесь теряли ключи, спорили из-за ужина и роняли посуду.       И это было удивительно хорошо. — Джин, где мои ключи?! - Голос Гарри прозвучал откуда-то из глубины дома. — Там же, где ты оставил их вчера! — Это вообще не помогает!       Судя по звукам, Гарри начал открывать все ящики подряд. Что-то загремело. Потом ещё раз. — Почему у нас пять одинаковых ящиков?! — Потому что это кухня, Гарри! — Это ловушка, а не кухня!       Гермиона не удержалась от смеха. Короткого, неожиданного, почти непривычного после последних часов. — О, жива, — довольно заметила Джинни. — Я уже начала переживать. — Переживать стоило раньше. Когда я добровольно согласилась работать с международным отделом. — Это уже не моя компетенция. Для таких случаев нужны специалисты по тёмной магии.       Где-то рядом возмущённо фыркнул Гарри. — Я всё слышу! — И всё ещё не нашёл ключи? — Это не имеет отношения к делу!       Гермиона покачала головой и неожиданно почувствовала, как напряжение последних часов немного отпускает. В этом доме всегда было слишком много жизни. Слишком много шума, случайных разговоров, смеха и людей, которые говорили всё, что думали. И почему-то именно этого ей сейчас не хватало. — У тебя всё нормально? — спросила Джинни уже внимательнее. — Да.       Ответ прозвучал слишком быстро. Настолько быстро, что Гермиона сама это услышала. — Гермиона. — Что? — Ты сейчас ответила тем самым голосом. — Каким ещё голосом? — Тем самым. Которым люди говорят «всё нормально» за пять минут до нервного срыва.       Гермиона тихо фыркнула и опустилась обратно в кресло. — Просто длинный день. — Это я уже слышала. Обычно после этого ты либо раскрываешь заговор, либо забываешь поесть.       На заднем плане снова появился Гарри. — Она ела сегодня вообще? — Гарри! — Это важный вопрос! — Иногда я делаю и то и другое одновременно, — сухо заметила Гермиона. — Очень здоровый образ жизни, — одобрила Джинни.       Несколько секунд они просто молчали.