Посмотри на меня

Ей снова снилась Беллатриса. Но теперь, это было похоже на старую фотографию. Картинка была нечеткой и размытой. Беллатриса снова что-то кричала, размахивала ножом, но голос звучал как из-за стены. Больше не было страха. Только наблюдение. Гермиона смотрела на это всё, как на чужую историю, которая не имела к ней никакого отношения. А потом картинка исчезла и осталась только тишина. На утро она открыла глаза и увидела, как Джинни стоит возле неё и смотрит с каким-то странным выражением. - Ты чего? - спросила Гермиона, садясь на кровати. - Ничего. Просто… ты улыбаешься. Гермиона прикоснулась к губам. Правда, улыбалась. - Ну и что? - Ничего. Просто ты так не улыбалась…давно. Джинни села на краю кровати, вгляделась в лицо подруги. - Как спала? - Хорошо. Биатрисса снилась, но слишком размыто. - Работает твоя магия? Гермиона кивнула, все ещё улыбаясь. - Похоже на то. - И как прошло вчера? - Хорошо. Мы варили зелье а потом он учил меня закрываться. Потом пили чай. - Снейп поил тебя чаем? - Это странно? - задумчиво спросила Гермиона. - Это очень странно. Но дело не в чае. - Джинни помолчала, вглядываясь в её лицо. - У тебя глаза горят, Гермиона. Как раньше, до войны. Гермиона отвела взгляд. - Я просто хорошо выспалась, не выдумывай. - Ага. - Джинни улыбнулась, но в глазах была тревога. - Только будь осторожна, ладно? - С чем? - Не знаю. Просто будь осторожна. Гермиона пожала плечами, встала, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Джинни была права. В глазах действительно горело что-то, чего не было уже давно. После завтрака, Гермиона и Джинни направились на занятия. Гермиона шла на древние руны, а Джинни травологию. Они шли, разговаривая, когда вдали показалось знакомая чёрная фигура. Гермиона увидела его сразу. Чёрная мантия, плавная походка и ничего не выражающее лицо. Он приближался. - Доброе утро, профессор Снейп, - сказала Джинни, когда они поравнялись. Она поздоровалась вежливо, как и полагается. Он кивнул, едва заметно, не глядя на них. - Мисс Уизли. Мисс Грейнджер. Голос его был ровный и без намёка на то, что вчера произошло. Гермиона смотрела в пол. Прямо перед собой. Куда угодно, только не на него. Она боялась что если встретиться с ним взглядом, то не сможет скрыть того, что у неё написано на лице. Хотя, до конца она и сама не понимала, что оно выражает. Он прошел мимо. Близко. Так близко, что она снова почувствовала запах полыни и сандала. Когда он поравнялся с ней, его взгляд скользнул по её лицу. Всего на секунду. Мимолётно. Она почувствовала этот взгляд спиной. Он обжег, как огнём. Когда он прошел, она выдохнула. - Гермиона? - Джинни дернула её за рукав. - Ты чего? - Ничего. - Ты покраснела. - Жарко. - В подземельях? - Да. - сказала она спокойным тоном, хотя внутри всё полыхало. Джинни ничего не сказала, а только слегка улыбнулась. - Мне на руны, - сказала Гермиона, когда они дошли до конца коридора. - А мне в теплице. Встретимся позже? - Да. Джинни кивнула и пошла в свою сторону. Гермиона обернулась. Краем глаза, как будто случайно. Он уже скрылся за поворотом. Но она все ещё чувствовала его взгляд на своей коже. Гермиона выходила из класса древних рун, когда её догнала Лаванда Браун. - Гермиона, подожди! Гермиона остановилась. Лаванда подбежала к ней запыхавшаяся, с горящими глазами. - Слушай, у меня к тебе просьба. Очень - очень важная. - Какая? Лаванда оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей, и прошептала: - Мне нужна амортенция. Любовное зелье. Срочно. - Срочно? - Гермиона удивленно подняла бровь. - Я не спрашиваю, зачем тебе, но амортенция это сложное зелье. Его просто так не купишь. - Я знаю. Поэтому и прошу тебя. - Меня? - Ты же лучшая на курсе. И Снейп… ну, он вроде тебя выделяет. - Ты ошибаешься. - усмехнулась Гермиона. - Я слышала, он даже сказал тебе на днях, что ты лучше выглядишь. Это же почти комплимент. Гермиона почувствовала, как к лицу приливает тепло. - Он просто заметил, что я… - В общем, - перебила Лаванда, - ты можешь с ним поговорить. Скажешь, что тебе нужно для практики. Или для эксперимента. Он точно тебе не откажет. Гермиона смотрела на лаванду и думала о том, как смешно это звучит. Попросить Снейпа о любовном зелье. - Ладно, я попробую. - Спасибо! Спасибо! - Лаванда кинулась на неё с объятиями. - Только мне нужно сегодня. Понимаешь, сегодня будет возможность… ну… чтобы его использовать. Ты можешь сейчас сходить? - Сейчас? - удивилась Гермиона. - Пожалуйста - пожалуйста! - Ладно, что с тобой делать… - Спасибо! Ты лучшая! Я буду ждать в библиотеке, ладно? Лаванда порывисто обняла её и убежала. Гермиона осталась стоять в коридоре. Сейчас… к нему… днем… . Сердце её забилось быстрее. Она развернулась и пошла в подземелья. Она спустилась в подземелья, свернула в правый коридор, к двери, которая вела не в классную комнату, а в его личное пространство. Она постучала. - Войдите. Голос был спокойный, без удивления. Словно он ждал её. Она толкнула дверь и вошла. Снейп сидел в красном кресле, с книгой в руках. - Мисс Грейнджер. У вас что-то случилось? Вы пришли не в свое обычное время. Она подошла ближе, чувствуя, как волнение её настигло. - Профессор, у меня к вам просьба. Одна моя однокурсница… ей нужна амортенция. Она просила меня достать. - Амортенция? - Да. Я знаю, что это серьёзно. Я ей объясню. Но она просила срочно. - Срочно? - в его голосе мелькнула усмешка. - Она хочет использовать её сегодня вечером. - Мисс Грейнджер, вы хоть понимаете насколько это зелье опасно? - Да, обещаю, я проконтролирую. Он молчал несколько секунд, потом поднялся с кресла. - Хорошо. Я дам вам Амортенцию. Он подошел к шкафу с ингредиентами, открыл его, достал небольшой пузырёк с переливающейся перламутровой жидкостью. - Одна капля. Не больше. И пусть ваша подруга знает, что это зелье не терпит легкомыслия. Он протянул пузырёк. Гермиона протянула руку, чтобы взять его. Их пальцы встретились. Она вздрогнула. Он тоже. Пузырёк выскользнул. Они оба рванулись, чтобы поймать его и столкнулись. Пузырёк упал на пол и разбился. Перламутровая жидкость разлетелась мелкими каплями. Несколько капель попало на мантию Снейпа. Одна - на его губы. Он машинально облизнулся и тут же замер, поняв, что он сделал. Пара, поднявшиеся от разбитого зелья, ударила ему в лицо. Гермиона, стоявшая чуть в стороне, успела отшатнуться, прикрыв в рот рукой. А потом всё изменилось. Она увидела, как его лицо поменялось, но не от боли. Нет. Его глаза всегда такие холодные, вдруг вспыхнули. Зрачки расширились так, что почти поглотили радужку, и в них не было ничего - только она. Только её отражение. Он смотрел на неё так, будто она была добычей. Он хотел её. Хотел её съесть. Забрать. Никому не отдавать. Его губы дрогнули, и она услышала низкий, почти рычащий звук, сорвавшийся с его губ. - Грейнджер… Это было не имя. Это был приговор. - Уходите, - выдохнул он, и голос его был чужим, хриплым. Немедленно. Она не двинулась с места. - Антидот, профессор. Где антидот? - Я сказал - уходите! Он сделал шаг назад, ударился спиной о книжной шкаф. Пальцы вцепились в край полки. Он смотрел на неё, и в его взгляде боролись ярость и отчаяние. - Грейнджер, - его голос сорвался. - Если вы не уйдёте сейчас… я не отвечаю за себя. Она сделала шаг вперёд. Она понимала, что возможно рискует. Но сам, он ни за что не примет антидот, таков эффект зелья. Ей нужен был этот пузырёк с противоядием. - Антидот. Где он? - Не подходите! Она сделала ещё шаг. Теперь их разделяло всего несколько футов. Она видела, как он дрожит, от напряжения, от борьбы, которое разрывало его изнутри. Видела как его пальцы сжимают край полки так, что дерево скрипит. - Скажите мне, где антидот, и я уйду. - Ты не понимаешь… - его голос был низким, рычащим. - Я не могу… ты слишком близко. Она сделала последний шаг. Она оказалась прямо перед ним. Так близко, что чувствовала жар его тела. Чувствовала его дыхание, такое тяжелое, рваное, обжигающее кожу. Его запах ударил в нос с такой силой, что у неё закружилась голова. - Где антидот, профессор? - спросила она, глядя ему в глаза. Он сломался. В следующий миг она оказалась прижата к книжному шкафу. Его руки вдавились в полки по обе стороны её головы, зажимая в ловушку. Он навис над ней, огромный, чёрный, опасный. Его лицо было в двух сантиметрах от её лица. Она чувствовала, как сильно он дрожит. Как его дыхание сбивается. Как его пальцы сжимаются в кулаки, словно он пытается не прикоснуться к ней и не может. Его взгляд скользил по её лицу, медленно, жадно. Сначала глаза, задерживаясь, впиваясь. Потом ниже…губы. Он смотрел на них так, будто хотел запомнить каждый изгиб, каждый миллиметр. Она чувствовала как его дыхание сбивается под этим взглядом. Его пальцы на её плече дрогнули, скользнули выше, к шеи. Не сжимали а просто касались, гладили, изучали. Она чувствовала как её кожа горит под его прикосновением. Сердце стучало так, словно выпрыгнет. - Ты… - выдохнул он. - Ты пахнешь… боже, как ты пахнешь, - его голос сорвался. В этой фразе было всё. Желание. Ярость. Отчаяние. - Ты мне нужна… Он замер, словно сам ужаснулся своим словам. Его пальцы на её шее напряглись, но не отпустили. - Убирайся, - прошептал он, и голос его дрожал. - Убирайся, пока я могу… пока я могу ещё отпустить. Его взгляд снова упал на её губы. Он смотрел так, будто хотел их попробовать. Будто боролся с собой из последних сил. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Оно было горячее. Видела как расширены его зрачки, как неестественно блестят глаза. Видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются, словно он пытается не сделать то, что хочет сделать. - Антидот, профессор! - её голос дрогнул, но она не отвела взгляд. - Где антидот? Он сжал челюсть, закрыл глаза. Его лоб коснулся её виска, и она почувствовала, как он дрожит. Весь. Крупной дрожью. - Верхняя полка… - сказал он сквозь зубы. - Синий пузырёк. А теперь убирайся, пока я не передумал. Она попыталась выскользнуть. Он не отпускал. Его пальцы впивались в её плечо, прижимая к шкафу. - Профессор, - сказала она твёрдо. - Отпустите. Я вернусь с антидотом. Обещаю. Он смотрел на неё. В его глазах боролись тьма и свет. - Обещаешь? - Обещаю. Он резко отпустил. Словно обжегся. Она выскользнула. Бросилась к шкафу, распахнула дверцу. Верхняя полка. Синий пузырёк. Схватила. Она обернулась. Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, как загнанный зверь. Глаза горели. Руки дрожали. Он смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело для него значение. - Не подходи, - сказал он хрипло. Она подошла. Медленно. Осторожно. Сжимая пузырёк в руке. Он протянул руку, чтобы схватить её, но она шагнула вперёд, сократив в расстояние сама. Встала на цыпочки, обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на неё. - Пейте, - сказала она, подставляя пузырёк к его губам. - Пожалуйста, - прошептала она. Его губы дрогнули. Он открыл рот. Она влила антидот быстро, резко. До последней капли. Он сделал глоток, затем ещё один. Она отступила. Резко, на шаг или два. Он стоял посреди комнаты, закрыв глаза, тяжело дыша. Прошла секунда. Вторая. Третья. Он открыл глаза. В них снова было ясность. - Грейнджер… - голос его был хриплый, сломанный. - Вы… вы в порядке? Она не могла говорить. Только кивнула. Он провёл рукой по лицу, словно пытался стереть всё, что только что произошло. - Уходите, - сказал он тихо. - Пожалуйста. Уходите. Она не двинулась с места. Смотрела на него. - Я приду сегодня вечером, - сказала она. - Проверить как вы. Он молчал. Не смотрел на неё. Она развернулась и выбежала из кабинета. Дверь за ней закрылась. Он стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Антидот подействовал. Зелье отступило. Но он все ещё чувствовал её. Её запах - что-то цветочное, сладкое. Её тепло все ещё жгло пальцы. Её голос звучал в голове, не умолкая. Он провёл рукой по лицу, сжал переносицу. «Что ты наделал?» Он сказал ей «Ты мне нужна». Сказал. Не зелье - он. Под действием зелья, но эти слова были его. Он чувствовал это. И теперь они висели в воздухе как приговор. Он сел в кресло и закрыл глаза. Перед ними все ещё стояла она. «Она не испугалась» - подумал он. Он открыл глаза, посмотрел на осколки разбитого пузырька на полу. Перламутровая жидкость уже высохла, оставив на камне едва заметный блеск. «Она хочет прийти сегодня вечером, проверить меня. Зачем? Я должен был запретить» - мысли крутились в голове. Он не знал, что скажет ей. Не знал, как посмотрит. «Нет, я не допущу, чтобы она была сегодня здесь» - твердо решил он. Она выбежала в коридор и только там, позволила себе остановиться. Прислонилась к холодной каменной стене. Закрыла глаза. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди. Дыхание сбилось. Всё её тело дрожало но не от страха. От того, что только что произошло. Она прижала ладони щекам. Они все ещё горели. Всё лицо горело. Горели плечи, где его пальцы впивались в её кожу, прижимая к шкафу. Горела шея там, где он касался её, гладил, изучал. Его прикосновение все ещё жгли, как и огнём. Она открыла глаза. Коридор был пуст. Факелы на стенах шипели, отбрасывая неровные тени. Она смотрела на дверь, за которой остался он, и не могла заставить себя уйти. «Ты мне нужна». Его голос звучал в голове. Хриплый, сломанный, чужой. Но в этом голосе было что-то, что заставило её замереть, когда он сказал эти слова. Что-то, что она не могла забыть. Что-то, что она не хотела забывать. Это сказал не профессор. Не тот холодный, насмешливый человек, которого она привыкла ненавидеть. Он сказал это так, будто эти слова вырывались из самой глубины, из того места, где не было ни правил, ни приличий, ни стен, которые он строил годами. Она чувствовала его желание. Оно било через край, давило, душило, заставляло её самой задыхаться. Когда он смотрел на её губы, она чувствовала это. Когда его пальцы скользнули по её шее, она чувствовала, как он хочет притянуть её ближе, сжать, не отпускать. И где-то глубоко внутри, она поняла, что не боится. Не боится его желания. Не боится его близости. Она слышала его голос. Тот, первый, когда он сказал: «Убирайся, пока я могу отпустить». Он боролся. Он пытался не сделать то, что хотел. Он хотел её и отталкивал. Хотел и боялся. «Что, если это было не зелье» - пронеслось в голове. «Что если…» Она не договорила. Не могла. Она прижала ладони к груди, чувствуя свой бешеный пульс. И вдруг поняла. Она тоже хотела. Хотела, чтобы он не отпускал. Хотела чтобы его пальцы не отрывались от её шеи. Хотела, чтобы его губы - те, что смотрели на неё так жадно, оказались на её губах. Это было страшно. Это было неправильно. Он - Снейп, она - Грейнджер. Между ними годы, правила и приличия. Все то, что должно их разделять. Где-то в глубине души она знала, что это было не зелье. Не только зелье. В его словах, в его взгляде, в его пальцах, которые дрожали, как он пытался отпустить, было что-то настоящее. Что-то, что она чувствовала всем телом. Она оттолкнулась от стены. Ноги все ещё дрожали. «Я приду вечером, - подумала она. Я приду и посмотрю ему в глаза. Тогда я увижу всю правду». Она пошла по коридору, оборачиваясь Гермиона вышла из подземелья и направилась в библиотеку, как обещала лично Лаванде. Ноги несли её почти на автомате. Мысли все ещё были там, в его покоях. Лаванда сидела за дальним столом, у окна, и нервно теребила край мантии. Увидев Гермиону, она вскочила и бросилась к ней. - Ну что? - зашептала она, хватая Гермиону за руку. - Достала? Гермиона смотрела на неё и не знала, что сказать. - Лаванда, - Гермиона помолчала, подбирая слова. - Я не смогу достать тебе Амортенцию. Лицо Лаванды вытянулось. - Почему? Он отказал? - Он согласился. Но… - Гермиона отвела взгляд. - Я передумала. Я не буду больше у него просить. - Как передумала? - Лаванда смотрела на неё с недоумением. - Но ты же обещала. - Знаю, прости. Но я не могу. - Что-то случилось? Он что-то сказал? Гермиона покачала головой. - Нет. Просто… я поняла, что не могу тебе это достать. И не буду. - Но почему? Гермиона посмотрела ей в глаза. В голове все ещё звучал его голос «Ты мне нужна». - Любовные зелья - это опасно, - сказала она тихо. - Я не хочу быть причастной к этому. Лаванда молчала. Потом вздохнула, опустилась на стул. - Ладно. Я поняла. Извини, что просила. - Ничего, - Гермиона сжала её руку. - Ты найдёшь другой способ, без зелий. - Может быть, - Лаванда поднялась, взяла сумку. - Я пойду. Гермиона кивнула. Лаванда ушла, а она осталась сидеть за столом, глядя в окно. Перед глазами все ещё стоял он. Его лицо в двух сантиметрах от её лица. Его пальцы на её шее. Его голос. Она просто сидела в тишине библиотеки и ждала вечера. Вечером на ужине Гермиона сидела за гриффиндорским столом, но перед ней стояла нетронутая тарелка. Она смотрела на пустое место за профессорским столом. Снейпа не было. Она знала, что он должен быть там. Но сегодня был только пустой стул. - Ты чего не ешь? - спросила Джинни. - Не голодна. Джинни проследила за её взглядом и сказала: - Ты какая-то… не такая сегодня. - Какая? - Не знаю. Отрешенная, что ли. Что случилось? - Потом расскажу. Джинни не стала настаивать, а только кивнула. Гермиона ещё раз взглянула на пустое место за профессорским столом. Она отодвинула тарелку и встала. - Я пойду. - Куда? - В библиотеку. Джинни снова посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не сказала. Гермиона спустилась в подземелья. Она свернула в правый коридор и подошла к двери. Подняла руку, чтобы постучать и замерла. Дверь была закрыта. Она постучала. Тишина. Постучала ещё раз. Никого. Она прислонилась лбом к холодной двери, закрыла глаза. «Его нет. Он не хочет меня видеть. Или не может…» А стояла так долго. Потом оттолкнулась от двери и медленно пошла обратно. В спальне было тихо. Джинни сидела на своей кровати и ждала. Гермиона шла, опустилась на свою кровать с грустным видом. - Ты не в библиотеку ходила, - сказала Джинни утверждением. - Я ходила к нему. Но его не было. - Что случилось, Гермиона? Ты сегодня сама не своя. Гермиона сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. - Сегодня днём я к нему заходила. Не по делу. Лаванда Браун попросила достать Амортенцию. Джинни приподняла бровь, но промолчала. - Он дал мне пузырёк. Но он выскользнул и разбился… - голос Гермионы дрогнул. - Зелье попало на него. - На него? - Джинни подалась вперёд. - И что было? Гермиона закрыла глаза. - Он… он схватил меня. Прижал к шкафу. Сказал, что я ему нужна. В комнате повисла тишина. - Он сказал это под действием зелья? - спросила Джинни тихо. - Я не знаю. Я дала ему антидот. Он выпил и велел уходить. Гермиона открыла глаза, посмотрела на подругу. - Джинни, я… я не знаю, что со мной. Я должна ненавидеть его. Он был жесток со мной годами. И это всё неправильно. Но когда он смотрел на меня… когда он сказал «ты мне нужна»… Она замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. - Я почувствовала то же самое, - прошептала она. - Я хотела, чтобы он не отпускал. Я хотела… Она не договорила. - Это бред, Джинни, - вырвалось у неё. - Прошло всего несколько занятий. А я уже… я чувствую такое, будто… Она сжала пальцы, пытаясь справиться с голосом. - После войны прошло время. Мы почти не виделись. А теперь, несколько вечеров в его кабинете, и я… я начинаю думать о нём постоянно. Ждать вечера. Замечать, как он смотрит. Это же глупость, да? Это не может быть настоящим. Это просто… я не знаю… Опустила голову, ожидая что Джинни скажет, что она сошла с ума. Джинни долго молчала. Потом встала, перебралась к ней на кровать, обняла за плечи. - Знаешь, что я думаю? Гермиона покачала головой. - Я думаю, что война научила нас одному: жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от того, что чувствуешь. Ты прошла через ад. Ты имеешь право на то, чтобы чувствовать. Даже если ты этого совсем не ожидала. - Но это же Снейп… - Снейп… он тоже прошел через ад. Может, поэтому вы чувствуете друг друга. Вы оба знаете, что такое боль. Гермиона подняла на неё глаза. - Ты не осуждаешь меня? - За что? За то, что ты живая? - Джинни покачала головой. Я буду только рада, если ты будешь счастлива. Я приму любую твою ситуацию. - Но это неправильно… - Правила, которые были раньше, уже не работают, - сказала Джинни. - Мы все заслуживаем права быть счастливыми по-своему. Гермиона смотрела на неё, чувствуя, как тяжесть в груди начинает отпускать. - Ты правда так думаешь? - Я думаю, ты слишком много думаешь об этой ситуации. - Джинни улыбнулась. - Сходи завтра к нему. И если получится, обсуди с ним то, что произошло сегодня. А сейчас ложись спать. Гермиона прижалась к ней, чувствую, как слёзы подступают к глазам. - Спасибо, - прошептала она. Я не знаю, чтобы я делала без тебя. - Спи. - тихо сказала Джинни, и погасила свет. Гермиона лежала в темноте, глядя в потолок. «Завтра я приду, - подумала она. Гермиона проснулась от звука будильника. А она села на кровати и потянулась. - Доброе утро, - сказала сонно Джинни. - Как спалось? - Доброе утро! Знаешь… впервые за долгое время мне ничего не снилось. - Это хороший знак. - Джинни улыбнулась. - Думаешь? - Уверенна! Гермиона стала, подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела девушка чуть с припухшими после сна глазами, но без привычных теней под ними. - Давай приводить себя в порядок и пойдём на завтрак. - сказала Джинни. Они шли в Большой зал, и Гермиона сразу его увидела. Сней сидел на своем обычном месте за профессорским столом. Перед ним стояла чашка с чаем но он не пил. Он смотрел на неё. Их взгляды встретились. Она замерла на пороге. Джинни что-то говорила рядом, но она не слышала. Она видела только его. Он посмотрел на неё не холодно. Но его взгляде было напряжение. Она смотрела на него. Не отводила взгляд, не прятала глаза. Секунда. Другая. Третья. Он смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но не мог. Или не решался. Потом он медленно поднялся, отодвинул стул и, не глядя по сторонам, вышел из зала. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя прилив волнения. - Гермиона? - Джинни дернула её за рукав. - Ты чего? - Ничего. Я сейчас. Она развернулась и пошла к выходу. - Ты куда? - крикнула Джинни ей вслед. - Я быстро! Она вышла из Большого зала и направилась по коридору в подземелья. В этот момент она столкнулась с Роном. - Гермиона! - он схватил её за руку. - Ты куда? - Рон, пусти, мне нужно… - К нему? - его голос был резким. - К Снейпу? Она остановилась. - Это не твоё дело. - Еще как моё! - он не отпускал её руку. - Ты все время пропадаешь. Вечно у тебя какие-то дела. А на нас с Гарри у тебя времени нет. - Рон, у меня правда много дел… - Каких дел? Что ты делаешь у него по вечерам? Мы же друзья, а ты… ты даже не говоришь, куда уходишь. Он замолчал, глядя на неё. В глазах была боль. - И ты знаешь… я всё еще люблю тебя, - сказал он тихо. - И я не понимаю, почему ты… почему ты отдаляешься. Гермиона вздохнула. - Рон, мы же уже это обсуждали. И сейчас, я не вижу смысла снова говорить об этом, тем более, в коридорах школы. Я всегда буду твоим другом. Это не изменится. Но у меня сейчас правда много дел. Я не могу все время быть с вами. - Другом… дела… - повторил он с горечью. - А дела у Снейпа. - Да, у Снейпа, - сказала она твёрдо. - И я не обязана тебе отчитываться. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом отпустил её руку. - Ладно, иди по своим делам. - сказал он тихо. Она хотела сказать ему ещё что-то, но он уже развернулся и пошёл в другую сторону. Гермиона посмотрела ему вслед и только тогда заметила, что в конце коридора кто-то есть. Снейп. Он стоял у колонны, сжимая палочку в кармане. Она видела, как он смотрел на неё. Не на Рона, который уже скрылся за поворотом, а на неё. Потом развернулся и быстро пошёл в сторону подземелий. - Профессор! - Крикнула она. Он не обернулся. Она побежала за ним. Она догнала его уже у двери. - Профессор, можно мне… Он открыл дверь, пропуская её внутрь, но сам остался стоять у порога. - Грейнджер. Вы что-то хотели? Она вошла, повернулась к нему. - Я хотела поговорить о вчерашнем. - решительно сказала она. - О вчерашнем? - его голос был сухим, холодным. - А что было вчера? Она растерялась. - Ну…зелье… то, что вы сказали… - Я сказал много чего под действием Амортенции, - перебил он, - не стоит предавать этому значение. Она смотрела на него, не веря своим ушам. - Но вы сказали, что слова были ваши. - Я сказал это под действием зелья, - повторил он. - И вам не стоит… - Не стоит что? - она шагнула ближе. Он замер. - Грейнджер, у меня нет сейчас времени на… любезничание. Если вы пришли по делу - говорите. Если нет - я занят. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри все сжимается. - Хорошо, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я приду вечером. У нас же будет занятие? - Будет, - холодно сказал он. - В семь. Не опаздывайте. Она кивнула и уже взялась за ручку двери, как он сказал. - Мисс Грейнджер. Она обернулась. - Похоже, ваши друзья не одобряют того, что вы здесь появляетесь. Особенно мистер Уизли. Она сжала ручку. - Рон просто… - Мне не нужны объяснения, - перебил он. - Я просто хочу быть уверен, что вы отдаете себе отчёт в том, что делаете. И что ваши… отношения с друзьями не пострадают из-за наших занятий. Она посмотрела на его спину, чёрная мантия, напряженные плечи. - Мои отношения с друзьями… я сама разберусь с этим, профессор. - Хорошо. Тогда до вечера. Она вышла в коридор и выдохнула. «Он отстраняется. Он не хочет говорить о том, что было вчера. А может быть мне все показалось? Я себе просто придумала?» - мысли одолевали её. Она прислонилась к стене, закрыла глаза. «Вечером. Я узнаю. Вечером». Он стоял у окна, глядя в пустоту. «Она пришла выяснить, что было вчера. Неужели она что-то начала ко мне чувствовать? Или думает, что чувствует». Он открыл глаза. Сжал пальцы в кулак. «А что чувствую я?». Его вопрос повис в тишине, не находя ответа. Он не знал. Или боялся знать. Гермиона сидела на трансфигурации и механически записывала за Макгонагалл. Перод двигалась по пергаменту, выводило аккуратные буквы. Она вспоминала его лицо, когда он сказал: «У меня нет времени на любезничанье». Холодное. Непроницаемая. Но что-то ей подсказывало, что это была маска. Она видела, как дрогнули его пальцы, когда она шагнула ближе. - Мисс Грейнджер, вы меня слушаете? Она вздрогнула. Макгонагалл смотрела на неё поверх очков. - Да, профессор. Простите. - Хорошо. Тогда продолжайте записывать. Гермиона опустила глаза и снова взялась за перо. Она посмотрела в окно. За ним уже были сумерки. После последней пары она не пошла в Большой зал. Она поднялась в спальню, чтобы переодеться. Она сменила мантию на джинсы, светлую футболку и на розовую рубашку в клетку. Джинни застала её уже у двери. - Ты не будешь ужинать? - Не хочется. Джинни посмотрела на неё долго взглядом. Потом улыбнулась: - Удачи. Гермиона кивнула и вышла. Подземельях было тихо. Она свернула в правый коридор. Факел здесь горели реже, чем в остальном замке, и свет их был тусклым. Стены подземелья дышали холодом, и этот холод пробирался сквозь одежду, заставлял кожу покрываться мурашками. Она остановилась перед большой Дубовой дверью. За ней - его покои. Его кресло. Его камин. Его запах. Она подняла руку, чтобы постучать и замерла. В ушах шумела. Ладони вспотели. Где-то в груди, в самом низу, пульсировало что-то тёплое и нетерпеливое. Она чувствовала, как кровь стучит в висках. Как сбивается дыхание. Как кончики пальцев покалывает от напряжения. Она закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями и силами, а после постучала. - Войдите. Его голос низкий, чуть хриплый. Он знал что это она. Она толкнула дверь. Она вошла, и первое, что почувствовала - тепло. Камин горел ярче обычного, бросая тени на стеллажи с книгами, на красные кресла. - Садитесь, - сказал он, не глядя на неё. - Сегодня третий этап восстанавливающего зелье. Если вы, конечно, не забыли, как держать нож. Она улыбнулась. Она смотрела на него и понимала, что все то, что она хотела спросить у него ещё пять минут назад, растворилось где-то в воздухе. - Я помню, профессор. - Посмотрим. Он подошел к столу, где уже были разложены ингредиенты. Она встала рядом. - Корень мандрагоры, - начал он. - Тонкие ломтики. В прошлый раз вы резали как первокурсница. - Я резала идеально. - Идеально для супа. Для зелья - нет. Она взяла нож, чувствуя его взгляд на своих руках. Он стоял близко. Так близко, что она ощущала его запах, тепло и его тела. Но не касался. Она резала медленно, старательно. Ломтики получались ровными, тонкими, почти прозрачными. - Приемлемо, - сказал он, когда она закончила. - Теперь лунный камень. Измельчить в пыль. Никаких комков. Она взяла ступку, принялась растирать. Камень хрустел и превращался в серебристую пыль. - Теперь листья мяты. Только самые молодые. Она перебрала листья, выбрала три. Он наблюдал. - Огонь, - сказал он. - Убавьте до минимума. Она убавила огонь и пламя угасло почти до конца. - Двадцать минут. Не отходите. Она стояла у котла, помешивая, а он был рядом, наблюдая. - Скажите, Грейнджер, - сказал он после долгого молчания. - Ваш друг Уизли сегодня не пытался перекрыть вам путь к подземельям? Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. - Нет. Мы… поговорили. - Поговорили, - он чуть приподнял бровь. - И он больше не возражает против ваших… вечерних занятий? - Он не понимает, зачем я сюда хожу. Но он мой друг. - Друг, - повторил он тихо. - Что ж, это похвально. Он не стал продолжать. Просто стоял рядом и смотрел, как она помешивает. Зелье было готово через полчаса. Она разлила его по флакона , убрала всё. Снейп стоял у камина, глядя на огонь. - Как ваши сны? Не мучают вас? Она подошла ближе. - Нет, сегодня мне ничего не снилось. Впервые за долгое время. - Сегодня окклюменцией заниматься не будем, - сказал он. - Вы устали. Оставим тогда это на следующий раз. Он помолчал, потом прошел к столику. - Сегодня на улице холодно. Для вас - чай. Для меня кое - что покрепче. Он налил ей мятный чай, а себе янтарную жидкость из другого графина. Огневиски. - Садитесь. Она села в красное кресло, взяла чашку. Он опустился напротив, откинулся на спинку, держал свой стакан в руке. На столике между ними лежала книга - старая, в потрёпанном кожаном переплёте, с закладкой на середине. - Что вы читаете? - спросила она, кивая на книгу. Он посмотрел на неё, потом на книгу. - Старое издание. «Темные искусства и их природа». Вряд ли вам будет интересно. - Почему вы так думаете? - Потому что вы, Грейнджер, всегда предпочитали светлую магию. Порядок, правила, структуру. - Может быть, я хочу понять, что такое тьма. Чтобы знать, как с ней бороться. Он смотрел на неё долгим взглядом. - С тьмой не борются, Грейнджер. С ней учатся жить. Она хотела спросить, о чем он, о тёмной магии или о себе. Но не решилась Он взял книгу, перелистнул несколько страниц. - Если хотите, можете взять. Но предупреждаю, это не учебник. Здесь нет готовых ответов. Она протянула руку. Их пальцы почти коснулись, когда он передавал книгу. Она почувствовала тепло его кожи и вдруг осознала, что они оба замерли на секунду. Он тоже. Она взяла книгу. Плотные страницы, мелкий почерк на полях, это его почерк. Комментарии, пометки, исправления. Она провела пальцами по строчкам, чувствуя, как внутри ей стало тепло. Это была частица его. Его мысли, его споры с автором, его понимание того, что он изучал года годами. - Вы все пишете на полях? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Привычка. - Можно я почитаю? Он пожал плечами. - Как хотите. Она открыла книгу на закладки, углубилась в чтение. Но краем глаза всё равно чувствовала его взгляд. Он смотрел на неё. Не пристально, не изучающе, просто смотрел. Как смотрят на то, что постепенно становится важным. Она перелистнула страницу. На полях был развёрнутый комментарий. Его почерк был резкий. - Вы не согласны с автором? - спросила она, поднимая глаза. - Автор никогда не сталкивался с тем, о чем пишет. Теория без практики - всего лишь теория. - А у вас была практика? Он молчал секунду. - Достаточное, чтобы делать выводы. Она хотела спросить, о чем он, о магии или о себе. Но не решилась. Вернулась к книге. Он откинулся в кресле, наблюдая за ней. Она перелистывала страницы, иногда задерживаясь на его пометках, иногда проводя пальцами по строчкам. Он заметил, как она улыбнулась, когда прочитала особенно язвительный комментарий на полях. - Вам нравится? - спросил он. - Да, - она подняла глаза. - Особенно ваши пометки. Вы пишите… жёстко. Но точно. - Жестко? - Вы не оставляете место для сомнений. Только факты. Только выводы. - В тёмных искусствах нет места сомнением. Они убивают. Она смотрела на него. - Поэтому вы выжили? Потому что не сомневались? Он молчал долго. - Я выжил, потому что у меня не было выбора. Она хотела спросить ещё, но он перевёл взгляд на её чашку. - Ваш чай остыл. Налить ещё? - Да, спасибо. Он взял чайник, налил ей. Себе добавил ещё огневиски. Она отложила книгу на колени, взяла чашку. - Грейнджер, - сказал он вдруг. - Вы сегодня не ужинали. Она удивилась. - Откуда вы знаете? - Я видел. В Большом зале вас не было. - Я… не хотелось. - Не хотелось, - повторил он. - Это неразумно. Он поднялся, подошел к шкафу, открыл его. Он достал тарелку с печеньем, поставил на столик между ними. - Ешьте, - сказал он, садясь обратно. - Не хочу, чтобы вы упали в голодный обморок в моем кабинете. Это вызовет ненужные вопросы. Она взяла печенье, чувствуя как внутри стало тепло. - Спасибо. - Не за что. Она откусила. - Вкусно. Я думала вы не держите сладости. - Я не держу. Меня угостили. Но я редко его ем. Она взяла второе печенье с шоколадной крошкой. Он смотрел на неё. Не пристально, не изучающе. Просто смотрел. Как смотрят на что-то, что начинаешь замечать чаще, чем следовало бы. «Она любит шоколад» - отметил он про себя и тут же мысленно усмехнулся. - «Северус, ты следишь затем, какое печенье она ест. Что с тобой стало?» Он не знал ответа. Но знал, что когда она здесь, в его кресле, в его тишине - ему легче. Проще. Теплее. - Вам нравится? - спросил он, кивая на печенье. - Да, - она улыбнулась. - Очень. - Тогда ешьте. Здесь больше никого нет. Она взяла третье. Он смотрел, как она улыбается, и думала о том, что впервые за много лет ему не хочется, чтобы кто-то уходил. - Грейнджер. - Мм? - прожевывая печенье она издала звук. - Вы всегда едите печенье или сладкое с таким удовольствием? - Только когда оно вкусное. - Значит, остальное вам не нравится? - Я не сказала. - Вы покраснели. Она коснулась щеки. - Жарко. - В подземельях? - он приподнял бровь. - Да. Вам нет? Он чуть приподнял уголок губ. Это была не улыбка, это было что-то более сложное. Она допила чай, поставила чашку. Книга лежала у неё на коленях. - Мне, наверное, пора. Он кивнул. - Завтра. В то же время. - Я приду. Она поднялась. Он следом. Проводил её до двери. Уже порога она обернулась, прижимая книгу к груди. - Спасибо за чай. И за печенье. И… за книгу. - почти шепотом сказала она. - Не за что. Она вышла. Дверь закрылась. Он остался стоять, глядя на закрытую дверь. Потом вернулся в кресло, взял свой стакан. Огневиски почти не убавилось. Он смотрел на пустое кресло напротив, на надкусанное печенье на тарелке, на её чашку, которую она оставила на столике. Сделал глоток. Напиток был горьким. Но где-то глубоко, под слоем привычной горечи, шевелилось что-то новое. Что-то, чему он не смел дать имя. Он поставил стакан, взял её чашку. Отнёс к столику. Пальцы коснулись фарфора, ещё хранящего её тепло. Он замер на секунду. Потом поставил чашку и отошел. «Не думай об этом» - сказал он себе. - «Не думай». Но мысли не слушались. Они возвращались к её улыбке. К её пальцам, перелистывающим его книгу. Он сел в кресло, закрыл глаза. «Что с тобой, Северус?». Ответа не было. Только тишина и тепло в груди, которое он не мог прогнать. Дверь за ней закрылась, и Гермиона прислонилась к холодной каменной стене. Книга была прижата к груди, и она чувствовала её тяжесть. Тяжесть того, что он доверил ей частицу себя. Его пометки на полях, его мысли, его споры с автором, все это было его. И он отдал это ей. Просто так. Она закрыла глаза и перед ними все ещё стоял он. Как смотрел на неё, когда она перелистывала страницы. Как смотрел, когда она ела печенье. С легкой усмешкой, но в этом не было насмешки. Она вспомнила, как их пальцы почти коснулись, когда он передавал книгу. И как он замер. Она оттолкнулась от стены и пошла к башне, чувствуя, как внутри разливается странное, давно забытое тепло. Она улыбнулась и пошла дальше.