Посмотри на меня

В спальне горел только один торшер у кровати Джинни. Сама она сидела с книгой в руках, но, когда Гермиона вошла, отложила её в сторону. - Ну? - спросила Джинни, вглядываясь в лицо подруги. Гермиона опустилась на свою кровать, все ещё сжимая в руках книгу, которую дал ей Снейп. - Всё хорошо. - Ты выяснила что-нибудь? Насчёт… ну, ты понимаешь. Гермиона покачала головой. - Нет. Я не стала спрашивать. Джинни удивилась и приподняла бровь. - Почему? - Не знаю. Не решилась. Он… он был другим сегодня. Не таким холодным, как утром. Мы варили зелье, потом пили чай. Он дал мне книгу. Она показала потрепанный переплёт. Джинни посмотрела на книгу, потом на Гермиону. -Ты улыбаешься, - сказала она. - Не специально. - Я знаю. У тебя глаза… они другие. Не такие, как раньше. Спокойные, что ли. Гермиона опустила взгляд. - Мне было хорошо и спокойно. С ним… я чувствую себя в безопасности. Она замолчала, подбирая слова. - Но при этом внутри все дрожит, - сказала она тихо. - Когда он рядом, когда смотрит на меня… я не могу дышать. Помнишь, я рассказывала про тот день, когда разбилась амортенция? Джинни кивнула. - Он прижал меня к шкафу. Схватил за плечи. Я чувствовала его дыхание, и его запах… - она замолчала на секунду. - Я не могла пошевелиться. Не от страха, а от того, что все внутри перевернулось. Я только сейчас поняла, что хотела, чтобы он не отпускал. Я хотела, чтобы он… Она договорила. - Я не знаю, как это назвать. Но когда он рядом… я чувствую себя живой. По-настоящему живой. Она посмотрела на Джинни. - И я не могу перестать об этом думать. О том, как он смотрел на меня. О том, как его руки сжимали мои плечи. О том, что было бы, если бы… Она замолчала, чувствуя, как к лицу приливает жар. - Если бы что? - спросила Джинни тихо. - Если бы антидот не подоспел вовремя, - прошептала Гермиона. - Если бы он не остановился. Если бы… Она снова не договорила. Но они обе поняли, что она имела в виду. Джинни смотрела на неё долгим взглядом. - Ты хочешь, чтобы это повторилось? Гермиона молчала. Потом сказала, едва слышно: - Я не знаю. Я боюсь. Но я хочу снова почувствовать это. Его руки. Его дыхание. Она сжала книгу в руках. - Это неправильно? - Это нормально. Ты не должна себя за это винить. - Но я виню. Потому что я должна ненавидеть его. Потому что… - Потому что ты живая, - перебила Джинни. - потому что ты наконец, что-то чувствуешь. И не надо себя за это винить. Джинни помолчала а потом продолжила: - Слушай. Ты говоришь, что рядом с ним у тебя все переворачивается внутри. Что хочешь, чтобы он снова прижал тебя к шкафу. Эти чувства, они ведь не просто так. Может быть, это только начало. Но если ты чувствуешь, то не надо это прятать. Не надо бояться. Гермиона подняла на неё глаза. - Ты правда так думаешь? - Правда. - она встала, подошла к своей кровати. - А теперь спи. Может быть завтра, ты поймёшь что-то больше. Гермиона кивнула. Джинни погасила свет. Она лежала в темноте, глядя в потолок. Книга лежала рядом, на подушке. «Я хочу снова почувствовать его руки» - подумала она. Она улыбнулась в темноте, закрыла глаза и заснула. Утром когда Гермиона проснулась, она увидела сидящую на своей кровати Джинни, которая улыбалась и сияла. - С днём рождения! - сказала Джинни. - Вставай, в гостиной тебя ждёт сюрприз. - Спасибо, Джинни! Какой сюрприз? - улыбнулась Гермиона. - Увидишь. В гостиной её ждали Гарри и Рон. На столе стоял торт - кривоватый, с неровной глазурью, но с зажженными свечами. - Мы сами пели, - сказал Рон смущенно. - Ну, Гарри мешал, я добавлял ингредиенты, а Джинни командовала. - Это прекрасно, - Гермиона улыбнулась, на душе стало тепло и радостно. Она задула свечи, открыла подарки. Гарри подарил редкую книгу по древней магии, Рон - кольцо с камнем, которое меняет цвет, в зависимости от настроения, от Джинни шарф, связанный своими руками. - Вечером устроим праздник в гостиной, - сказала Джинни. Без тебя ничего не начинаем. Гермиона кивнула, но в голове уже была одна мысль. После завтрака, она вышла из Большого зала, все ещё улыбаясь своим мыслям. Вчерашний вечер, его голос, его слова - всё это грело изнутри, не отпускало. Коридор был почти пуст. Студенты разошлись по классам, только несколько запоздалых фигур мелькнули в конце и скрылись за поворотом. Она шла медленно, не торопясь. До занятий ещё было время. И вдруг увидела его. Снейп вышел из бокового прохода, видимо, тоже направлялся к себе. Он заметил её. На секунду их взгляды встретились. Она ожидала что он пройдёт мимо, как всегда, бросив короткое «мисс Грейнджер», но он остановился. - Мисс Грейнджер. - Профессор. Она тоже остановилась. Внутри нарастало волнение. Он смотрел на неё, и в глазах его не было холода. - Вы сегодня… не опаздываете на занятия? - Еще есть время. Профессор, я сегодня вечером не смогу прийти, - сказала она. - У меня… дела. Но если у вас есть время днём, мы могли бы закончить зелье? Он чуть приподнял бровь. - Дела, Грейнджер? Надеюсь, ничего серьезного? - Личное, - ответила она, стараясь не улыбаться. Он смотрел на неё секунду, потом кивнул. - Приходите в два. У меня нет занятий. - Спасибо, профессор. Она развернулась и пошла к лестнице, чувствуя спиной его взгляд. Гермиона вошла ровно в два. Снейп стоял у стола, разложив ингредиенты. - Вы не опоздали, - заметил он. Она улыбнулась, подходя ближе. - Сегодня последний этап, - сказал он. - Если все пойдёт правильно, зелье должно завершить процесс. Она не стала спрашивать, что он имеет в виду. Просто взялась за работу. Они работали молча. Она резала, растирала, добавляла. Он стоял рядом, наблюдал, иногда поправлял. Но чем дольше они варили, тем заметнее становилось его напряжение. Когда зелье наконец приобрело нужный цвет - глубокий тёмно-синий с серебристыми икрами, - Снейп взял флакон, налил в него жидкость. - Всё, - сказал он. - Осталось только… Он не договорил. Поднёс флакон губам, выпил залпом. Гермиона замерла в ожидании. Секунда. Другая. Третья. Он стоял, закрыв глаза. Потом медленно открыл их и посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Так же, как и раньше. - Не работает, - сказал он глухо. Голос его был пустым. - Ничего не изменилось. Он отвернулся к окну, сжав край стола. - Я знал. Я знал, что это не сработает. Слишком много надежды. Слишком много… Он не договорил. - Профессор… - Оставьте, Грейнджер. Я справлюсь. Но она видела, что он не справляется. Его плечи напряжены, пальцы сжимают край стола так, что побелели костяшки. Он стоял к ней спиной, и в его фигуре было столько отчаяния, что у неё сжалось сердце. Она подошла ближе. - Профессор Снейп. Он вздрогнул, но не обернулся. - Не смейте сдаваться, - сказала она. - Я знаю, что это сработает. Я верю. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он замер. Его рука была холодной, пальцы все ещё дрожали. Она чувствовала, как напряжены его мышцы, как он пытается справиться с собой. Но под слоем холода, под дрожью она чувствовала что-то ещё - тепло, которое пряталось глубоко, то самое, что она чувствовала в нём в тот день, когда разбилась амортенция. Ее сердце колотилось. Она не знала, что делает. Не знала, правильно ли это. Но знала одно, она не может стоять и смотреть, как он сдаётся. Она сжала его пальцы. Сильнее. Крепче. - Я верю в вас, - сказала она тихо. - Вы должны верить тоже. Он почувствовал её руку раньше, чем осознал, что она подошла. Тёплые пальцы легли на его холодную ладонь, сжали. Это прикосновение обожгло, но не больно, а так, как обжигает свет после долгой тьмы. Он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Всё его существо сжалось в одной точке - там, где её пальцы касались его кожи. Она была рядом. Так близко, что он чувствовал её запах - что-то сладкое, цветочное. Слышал её дыхание. И её голос, такой тихий, твёрдый, который говорил: «Я верю в вас». Внутри что-то дрогнуло. Что-то, что он держал под замком годы. Надежда. Та самая, которую он запретил себе чувствовать. Его пальцы сжались в ответ. И в этот момент зелье, которое он выпил, отозвалось. Тёплая волна прошла от груди к кончикам пальцев, разлилась по всему телу. Он почувствовал, как что-то тяжелое, чужое, сидевшее в нём вдруг лопнуло, рассыпалось, исчезло. Он открыл глаза и посмотрел на свои руки. Пальцы не дрожали. Он медленно сжал их в кулак и разжал. Никакой дрожжи. Только сила, которой не было так давно. Он поднял глаза на неё. - Грейнджер… Голос его был хриплым, сломанным. - Вы… Вы сделали это. Она покачала головой, но не убрала руку. - Это мы. Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно перевернул ладонь и сжал её пальцы в ответ. Они стояли так несколько секунд. Потом он отпустил её руку, отступил на шаг. - Как вы… . Откуда вы знали, что это сработает? - Я не знала, - честно ответила она. - Я просто… не могла смотреть, как вы сдаетесь. Он усмехнулся, но без горечи. - Вы всегда такая упрямая? - Вы же знаете, профессор. Он чуть приподнял уголок губ, но это была не улыбка, но что-то близкое. - Знаю. Она улыбнулась в ответ. Сердце внутри стучало быстрее обычного. Он посмотрел на неё долгим взглядом. - Вам пора, - сказал он наконец. - Ваши дела, наверное, ждут. Она кивнула. Собралась с мыслями и направилась к двери. Уже взялась за ручку, чтобы открыть её, когда услышала его голос: - Грейнджер. Она обернулась. Он стоял у камина, освещенный мягким светом. Руки спокойно опущены по бокам, без привычного напряжения. Он помолчал секунду, потом тихо сказал, но она услышала: - У вас сегодня день рождения. Она удивилась. - Откуда вы… - Просто знаю, - сказал он. - Девятнадцатое сентября. Она смотрела на него, чувствуя, как её щеки начинают гореть. - С днём рождения, - сказал он. Она улыбнулась. Широко, искренне, так, что у неё защипало в глазах. - Спасибо, - прошептала она. Она открыла дверь и вышла в коридор. Прислонилась к холодной каменной стене, прижала ладони к горящим щекам. «Он знает» - думала она. «Он знает, когда у меня день рождения». Она не могла перестать улыбаться. Внутри неё все пело. Она смогла ему помочь. Смогла быть рядом, когда он сдавался. Смогла найти те слова, которые заставили зелье сработать. Она вспомнила его лицо, когда он посмотрел на свои руки и понял, что дрожь ушла. «Он исцелён» - подумала она. «Ему больше не больно. Его руки не дрожат». Она оттолкнулась от стены и пошла по коридору. Ноги несли её легко, почти не касаясь каменных плит. В груди было тесно от счастья. Она нашла и улыбалась. Всем своим мыслям, этому дню, этому чувству, которое разливалось внутри, тёплое и настоящее. Она поднялась в башню, пришла в спальню. Джинни ещё не было. Она села на кровать обхватила колени руками и снова улыбнулась. Он остался стоять у камина, глядя на закрытую дверь. Руки не дрожали. Он сжал пальцы в кулак, разжал. Никакой дрожи, только сила, которой не было давно. Он подошел к столу, взял пустой флакон из-под зелья. Покрутил в руках. «Зелье сработало» - подумал он. «Наконец-то сработало». Но он знал, что это не только зелье. Он вспомнил её руку на своей. Тёплую, уверенную. Её голос: «Я верю в вас». Её пальцы, сжавшие его ладонь. Её глаза, когда она сказала эти слова без страха, без сомнения. «Она стала катализатором», - понял он. «Не зелье само по себе. Её вера. Её прикосновение и её слова. Она подтолкнула меня. Заставила поверить». Он поставил флакон на стол, провёл рукой по лицу. «Я уже сдался. А она нет» Он сел в кресло и закрыл глаза. Перед ним все ещё стояла она, с её упрямым подбородком, с её улыбкой, которая застряла под рёбрами и не желала уходить. Он открыл глаза, посмотрел на пустое кресло напротив и сказал: - Что ты делаешь, Грейнджер… Гермиона влетела в спальню, все ещё улыбаясь своим мыслям. Джинни уже ждала её, сидя на кровати. - Ты была у него? Как все прошло? - Хорошо, - Гермиона сбросила мантию. - Очень хорошо. - Вижу, - Джинни усмехнулась. - Ты сияешь. Но тебе сейчас нужно переодеться. - Зачем? - У нас сюрприз. В гостиной. Гарри, Рон, Симус, Невилл. Все ждут. - Давай переодевайся. У меня для тебя кое-что есть. Джинни достала из шкафа свёрток, протянула ей. - Это тебе, открой. Гермиона развернула. В руках оказалась тёмно-синяя юбка, чуть выше колен, из мягкой струящейся ткани, свободного покроя. И блуза из тонкого хлопка с кружевным воротником и такими же манжетами. Воздушная, почти невесомая. - Джинни… - выдохнула она. - Это… - Я знала, что тебе понравится. Надевай. Гермиона надела блузу, застегнула кружевные манжеты. Юбка легла мягкими складками, не облегает, а свободно струясь при движении. Она повернулась к зеркалу. Из отражения на неё смотрела не миссис Грейнджер, староста и отличница. Просто девушка в красивом наряде, с легкой юбкой, которая открывала колени, с горящими глазами и невесомой улыбкой. - Красиво, - сказала Джинни. - Очень красиво. Гермиона провела пальцами по кружевному воротнику, поправила юбку. - Спасибо, Джинни. - Идём. Они заждались. В гостиной было шумно. На столе стоял торт настоящий, с кремом и свечами. Гарри и Рон украсили комнату гирляндами, Симус запустил несколько разноцветных огоньков, которые парили над потолком. - С днём рождения! - закричали все хором, когда она вошла. В этот вечер были подарки, торт, смех. Кто-то принёс сливочное пиво, несколько бутылок, которые быстро разошлись. Гарри и Симус спорили о квиддиче, Невилл рассказывал о своих новых растениях. Гермиона сидела в кресле, подтягивая сливочное пиво, и чувствовала себя легко, свободно, счастливо. Рон подсел к ней, когда остальные отвлеклись. - Как ты? - спросил он. - Нравится? - Очень. Спасибо, Рон. Он улыбнулся, но в глазах было что-то ещё, какая-то напряженность. - Хочешь выйти? Проветриться? - предложил он. - Здесь душновато. Гермиона посмотрела на него. Он был немного выпившим но не сильно, но достаточно, чтобы язык стал развязнее обычного. - Рон не надо… - Что «не надо»? Просто пройтись. Мы же друзья. - Мы в школе. Нас могут увидеть. - Кто? Макгонагалл? Филч? - он усмехнулся. - Они все уже спят. Идем. Она заколебалась. Но в его глазах было столько надежды, что она вздохнула и кивнула. - Ладно, но ненадолго. Они вышли в коридор. Было тихо, только факелы мерцали на стенах. - Красиво, - сказал Рон, глядя на неё. - Ты сегодня красивая. - Спасибо, - она старалась говорить спокойно. Он шел рядом, смотрел на неё. - Ты сегодня какая-то другая. Светлая, что ли. Я давно тебя такой не видел. - Просто хороший день. - Ты была у Снейпа? - Спросил он вдруг. Она остановилась. - Рон… - Я знаю, - он махнул рукой. - Дела, занятия. Я все понимаю. Но… Он замолчал подбирая слова. - Я люблю тебя, Гермиона. Я всегда любил. И я не понимаю, почему ты… почему ты, с тех пор, как мы приехали сюда, каждый вечер проводишь с ним время. Как бы это не звучало, но это странно! - Рон, мы уже говорили об этом… - Говорили, - перебил он. - Но я не понимаю. Я хочу понять. Неужели ты… - Не надо, - перебила она и голос её стал твёрже. - Тебе не нужно ничего понимать. - Видишь! - в его голосе появилась горечь. - Ты что-то скрываешь. - Ты мой друг, Рон. Хороший друг. Но не больше. Я уже говорила. - А он? - Рон шагнул ближе. - Он для тебя кто? - Рон, прекрати… - Ты все время пропадаешь у него. Скажи, ты что к нему чувствуешь? Скажи мне. Она молчала. Не могла сказать. Не сейчас. - Вот видишь, - он усмехнулся, но усмешка была злой. - Ты даже сказать не можешь. Он тебе нужен, да? Она хотела отступить, но он схватил её за руку. - Рон, отпусти! - Почему ты уходишь? Почему ты всегда уходишь? Он сжал пальцы, притягивая её ближе. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. - Рон, ты пьян! Отпусти. - Я пьян. Я хочу, чтобы ты меня услышала. Он потянулся к ней, наклонился, пытаясь поцеловать. - Нет! - она вывернулась, оттолкнула его изо всех сил. Рон пошатнулся, но не отпустил. Тогда она подняла руку и со всей силы ударила его по щеке. Звук пощечины разнёсся по пустому коридору. Рон замер. Отпустил её. Прижал руку к горящей щеке, смотря на неё с непониманием, с болью. - Ты… - Ты совсем безрассудно себя повёл, - сказала она, тяжело дыша. - Это было низко. Очень низко. Она отступила на шаг. Ещё на шаг. Рон стоял, не двигаясь. В его глазах была боль, стыд, горечь. Она смотрела на него, и внутри все сжималось. Ей было горько. Горько от того, что пришлось так поступить. Горько от того, что он не понимает иначе. Горько от того, что она сделала ему больно физически, по-настоящему. Но она знала, по-другому он бы не остановился. - Гермиона… - голос его дрогнул. Он сделал шаг к ней. Протянул руку, пытаясь взять её за руку то ли извиниться, то ли просто дотронуться. - Не надо, - сказала она, убирая руку за спину. - Просто иди. Он не слушал. Сделал ещё шаг и снова взял её за руку. - Отпусти. - голос её был резким и пронзительным. И в этот момент, в конце коридора раздался голос - низкий, холодный, режущий тишину как ножом: - Мистер Уизли. Я настоятельно рекомендую убрать руки от мисс Грейнджер. Немедленно. Рон замер. Обернулся. Снейп вышел из-за колонны. Черная мантия, лицо, не выражающее ничего. Но в глазах холод. Тот самый, который она оба помнили с первого курса. Гермиона замерла. Сердце заколотилось с невероятной скоростью. Она не знала, что он здесь. Не знала, сколько он видел. Не знала, что сейчас будет. - Профессор… - Рон попытался взять себе в руки, но голос дрогнул. - Это не то, что вы думаете. - Я ничего не думаю, мистер Уизли, - голос Снейпа был ледяным. - Я вижу. И мне не нравится то, что я вижу. - Мы просто разговаривали… - Разговаривали? - Снейп чуть приподнял бровь. - Я видел достаточно, чтобы понять, что ваш «разговор» вышел за рамки приличия. Рон покраснел. От стыда, от злости, от чего-то ещё. - Вы не имеете права… - Я имею право, мистер Уизли, следить за порядком в этой школе. А то, что вы сейчас устроили в коридоре - это нарушение. И если я еще раз увижу, что вы позволяете себе подобное, разговор будет не со мной. А с директором. Несмотря на все ваши привилегии. Рон сжал кулаки. Посмотрел на Гермиону - в его глазах была боль, обида, и что-то ещё. - Гермиона… Она молчала. Не знала, что сказать. Ей было горько. Горько, что все так обернулось. Но она не могла защищать его сейчас. Не после того, что он сделал. Рон это понял. Развернулся и быстро пошёл по коридору, не оглядываясь. Гермиона осталось стоять, прижимая ладонь к груди. Рука, которая она ударила, все ещё горела. Снейп повернулся к ней. Взгляд его был такой же холодный, как минуту назад. - Вы в порядке, Грейнджер? - Я… да. Все нормально. - Вы дрожите, - заметил он. Она и правда дрожала. Не от холода. От напряжения, от стыда, от всего, что только что произошло. Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Потом сказал: - Идёмте. - Куда? - Ко мне. Выпейте воды. Придёте в себя. Не могу же я оставить вас в таком состоянии посреди коридора. Она хотела сказать, что в порядке. Что не нужно. Но слова застряли в горле. В этот момент он быстро развернулся и пошёл. Она пошла за ним. Они спустились в знакомый коридор, свернули направо. Он открыл дверь, пропуская её вперёд. Камин горел. Красные кресла стояли на своих местах. На столике дымилась чашка. - Садитесь, - сказал он. - Я налью воды. Она села в красное кресло и только тогда поняла, как сильно устала. Как дрожат руки. Как все внутри сжалось в комок. Снейп вернулся с чашкой. Подошел ближе, наклонился, протягивая ей воду. Она потянулась к чашке, и в этот момент он чуть склонил голову, словно что-то почувствовал. - Грейнджер, - голос его стал холоднее. - Чем вы пахнете? Она замерла. - Вы пили, - сказал он. Это был не вопрос. Это было утверждение. Она опустила глаза. - Сливочное пиво. Немного. Сегодня… - Сегодня что? - Сегодня мой день рождения, - сказала она тихо. - Друзья устроили праздник. В гостиной. Мы отмечали. Он смотрел на неё. Молчал. - Я не пьяна, - добавила она быстро. - Если только совсем чуть-чуть. Просто… - Просто вы решили, что правила на вас не распространяются? - Нет. Просто… это был мой день рождения. Впервые за долгое время я чувствовала себя… нормально. Счастливо. А потом Рон… Она замолчала не договорив. Он сел в кресло напротив, глядя на нее. Холод постепенно в его глазах таял. - Ваш друг Уизли пытался вас поцеловать? Она кивнула. - Я его оттолкнула. Ударила… - Видел, - сказал он тихо. Она подняла глаза. - Вы видели? - Достаточно. Чтобы понять. Он смотрел на неё долгим взглядом. - Вы правильно сделали, Грейнджер. Иногда людям нужно напомнить, где границы. Она сжала чашку в руках. - Вы не скажете МакГонагалл? Про вечеринку? Про… всё это? Он чуть приподнял бровь. - Вы нарушили правила, Грейнджер. Но в этом конкретном случае… - он помолчал. - Я готов закрыть глаза. При условии, что подобное не повторится. - Не повторится, - сказала она быстро. Он кивнул. - Тогда пейте воду. И идите в башню. Вам нужно отдохнуть. Она сделала глоток. Вода была тёплой, с мятой. - Спасибо, - прошептала она. - За всё. Он не ответил. Просто смотрел на неё. Они сидели в тишине. Камин потрескивал. Она поставила чашку, но не поднялась. Смотрела на огонь. - Грейнджер? Она повернулась к нему. - Можно я останусь здесь? - Сказала она тихо.- Ненадолго. Я… я не хочу идти в башню. Не сейчас. Он удивился. Это было заметно по его лёгкому движению бровей, и чуть приоткрытым губам. - Вы хотите остаться? Здесь? - Да, если вы не против. Он молчал. Смотрел на неё. В его глазах было удивление и что-то ещё. - Я думал, вы захотите вернуться к… празднованию. Она покачала головой. - Не хочу. Не сейчас. - Тогда… что вы предлагаете? - Просто посидеть. Как всегда. Если вы не против. - Как всегда, говорите, - он чуть приподнял уголок губ. - Хорошо. Они сидели в тишине. Камин потрескивал, Гермиона смотрела на огонь, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Снейп поднялся, подошел к столику, взял графин с янтарной жидкостью. Налил себе, сделал глоток. Гермиона смотрела на его руки. Они не дрожали. Спокойные, уверенные. Она вспомнила, как эти руки сжимали её плечи в тот день, когда разбилась амортенция. Они держали её, прижимая к шкафу. Как она чувствовала его грудь, его дыхание. - Грейнджер? Она вздрогнула. Он смотрел на неё, чуть приподняв бровь. - Вы смотрели на мои руки, - заметил он. - Что-то не так? - Нет. Всё… всё в порядке. Просто… я рада, что они больше не дрожат. Он чуть приподнял уголок губ. - Благодаря вам. Она помолчала, глядя на графин. - Профессор… - Что? - Можно мне тоже? Он замер. Посмотрел на неё. - Огневиски? - Да. Немного. У меня ведь день рождения. - Вы уже пили сегодня, Грейнджер. - Сливочное пиво - это не огневиски. И я хочу попробовать. Немного. - Это крепкий напиток. Вы не привыкли. - Я справлюсь. Он молчал. Потом вздохнул, взял чистый стакан. Налил совсем чуть-чуть, буквально на два глотка. Поставил перед ней. - Пейте медленно. И не просите добавки. Она взяла стакан. Янтарная жидкость пахла дымом, карамелью, чем-то тёплым. Она сделала маленький глоток. Огонь обжег горло, растекаясь по груди теплом. Она закашлялась. - Я предупреждал. - Ничего, - она вытерла губы. - Вкусно. Она сделала ещё глоток. Теперь уже легче. Тепло разливалось по телу, расслабляло мышцы. Она посмотрела на него. Он пил свой стакан, глядя на огонь. «Какой он сейчас другой» - подумала она. «Спокойный. Расслабленный. Не тот холодный профессор, которого все боятся». Он словно почувствовал её взгляд и повернулся. - Что? - Ничего, - она опустила глаза. - Просто… вы сегодня другой. - Другой? - его тон был спокойным, но лицо выражало удивление. - Вы стали свободнее. Я рада, что вам больше не больно. - Я тоже. Она поставила стакан. Голова слегка кружилась от огневиски, от тепла камина, от его близости. «Я снова хочу почувствовать его» - подумала она. «Его руки. Его грудь. Его дыхание». Она посмотрела на него. Он смотрел на неё. Внутри все дрожало. Она не знала, что сказать. Не знала, что сделать. Просто сидела и смотрела. Он тоже смотрел. В его глазах было желание, тепло. Что-то, что он пытался подавить в себе. «Это огневиски» - сказал он себе. «Ты выпил, она выпила. Это ничего не значит». В глубине души он знал, что это не так. Он сделал глоток, поставил стакан. - Грейнджер, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Ваши сны… они по-прежнему не беспокоят вас? Она удивилась вопросу. - Нет. С тех пор, как мы начали заниматься, они почти исчезли. Можно сказать, что больше они меня не беспокоят. Он кивнул. - Хорошо. Но я думаю, нам стоит повторить окклюменцию. Чтобы закрепить эффект, на всякий случай. - Вы думаете, это нужно? - Уверенность в том, что вы умеете защищать свой разум, никогда не бывает лишней. Особенно после всего, что было. Она кинула. Потом отвела взгляд и увидела шкаф с книгами. - Можно я посмотрю, что вы читаете? Он чуть приподнял бровь, но кивнул. - Как хотите. Он поднялся, подошел к шкафу у стены. Она встала, пошла за ним. Шкаф был высокий, до потолка, заставленный книгами. Старые переплёты, потрепанные корешки и несколько свитков на верхней полке. - Здесь все, что я читаю в последнее время, - сказал он, открывая стеклянную дверцу. - Ничего особенно интересного. Она стояла рядом. Так близко, что чувствовала его запах. Полынь, дым, сандал. Она протянула руку к полке, провела пальцами по корешкам. - «История тёмной магии в Англии», «Ритуалы и их природа», «Защита разума» - она обернулась к нему. - Вы готовитесь к чему-то? - Готовлюсь к тому, чтобы быть готовым ко всему, - сказал он. - Старая привычка. Она улыбнулась и снова повернулась к полке. А он смотрел на неё. Она стояла так близко, что он почувствовал её запах. Это был запах чего-то сладкого, цветочного, дождя. Её волосы - тёмные, кудрявые, падали на плечи, и ему вдруг захотелось коснуться их. Провести пальцами по этим непослушным волосам, которые она вечно поправляет. Он заметил, как она наклонила голову, рассматривая корешки. Как её пальцы скользят по книгам, задерживаясь на них. Она чуть прикусила губу, читая названия. «Почему я не могу отвести взгляд? Почему мне хочется, быть ближе?» - А это? - Она взяла с полки тонкую книгу в тёмном переплёте. - «Символика в зельеварении»? Я не знала, что есть такая. - Редкое издание, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Можете взять, если хотите. Она повернулась к нему. Их лица были близко. Так близко, что он видел каждую тень от её ресниц. - Спасибо, - сказала она тихо. Он кивнул, отступил на шаг. Пойдемте сядем. Она положила книгу на столик, но не села. Стояла глядя на огонь. - Грейнджер? Она повернулась к нему. - Можно спросить? Он чуть приподнял бровь. - Спрашивайте. - Как вы жили после войны? До того, как вернулись в Хогвартс? Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул на кресло. - Садитесь. Она села. Он сел напротив. - Я был не в Хогвартсе, - сказал он. - у меня есть квартира. В Лондоне, тихий район. Я уехал туда, как только смог вставать с постели. - Один? - Один. Это было… необходимо. Восстанавливаться, думать, привыкать к тому, что я жив. Она смотрела на него. Представила его одного в пустой квартире. Без сил. Без надежды. Внутри все сжалось. - Это было трудно? - Да, - сказал он просто. - но я справился. Он помолчал, потом спросил: - А вы? Где были вы после войны? - В Лондоне, - сказала она. - Я сняла квартиру. Он чуть приподнял бровь. - Сняли квартиру? А ваши родители? - Они живут в своем доме, как раньше. Я хотела побыть одна. Понять, что я чувствую. Кто я теперь. - И они не возражали? - Возражали, - она улыбнулась. - Говорили: «Зачем тебе снимать квартиру, ты же с нами можешь жить». Но я настояла. - Упрямство, - заметил он. - Это у меня семейное. Он чуть приподнял уголок губ. - И где вы сняли квартиру? - На Гринвуд-роуд. Маленькая, три комнаты. Мне нравится. Там тихо. - Не страшно одной? - Сначала было страшно, - призналась она. - А потом привыкла. Даже понравилось. Сама себе хозяйка. Он смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то вроде тепла. Она смотрела на него, слушай его голос. Он был один в пустой квартире. Без сил. А она одна в маленькой квартире, училась заново жить. Они оба были одни. «Я хочу обнять его» - подумала она. «Просто подойти и обнять. Сказать, что он больше не один». Она поддалась вперёд, сама не зная, что делает. Совсем немного. Едва заметно. Он заметил. Она отвела взгляд. - А можно мне ещё налить? - Спросила она тихо кивая на графин с огневиски. Он смотрел на неё секунду. Потом покачал головой. - Вы пили уже сегодня, Грейнджер. - Совсем немного. На два глотка. - Огневиски крепкий. Вы не привыкли. - Я справлюсь. Он вздохнул и сказал: - Это последний раз, когда я наливаю вам алкоголь, Грейнджер. Вы меня слышите? Она кивнула, с трудом сдерживая улыбку. Он поднялся, взял графин. Налил себе, потом ей совсем чуть-чуть, на два глотка. Поставил перед ней. - Пейте медленно. Она взяла стакан. Сделала маленький глоток. Алкоголь снова обжег горло, растекся теплом. Он сел в кресло напротив, откинулся на спинку, держал свой стакан в руке. Через какое-то время она допила огневиски. Поставила стакан. Голова кружилась от тепла, от усталости, от него. - Грейнджер, — сказал он тихо. - У меня кое-что есть для вас. Она удивилась. Он поднялся, подошёл к столу, взял небольшой пузырёк с тёмно-синей жидкостью. Вернулся и протянул ей. - С днем рождения, - уголок его губ приподнялся. Она взяла пузырёк. - Что это? - Успокоительное зелье, - сказал он. - Самое сильное, что я смог сделать. На случай, если кошмары вернутся. Она смотрела на пузырек, потом на него. - Вы сделали это? - Пытался, - он чуть усмехнулся, что было несвойственно ему. - Руки плохо слушались. Пришлось переделывать три раза. Она представила его одного в этой комнате, с дрожащими руками, переливающего зелье в третий раз, чтобы сделать для неё подарок. Внутри все перевернулось. - Вы сделали это для меня? - Для вас, - сказал он просто. - Чтобы вы знали, что есть... запасной вариант. Она сжала пузырек в руках. - Спасибо, - сказала она тихо. - Это... это самый лучший подарок. - Не преувеличивайте, - он чуть приподнял уголок губ. - Это просто зелье. - Нет, - она покачала головой. - Это вы. Ваши руки. Ваше время. Вы... вы старались для меня. Он сидел напротив, смотрел на огонь. Тишина тянулась, тёплая, мягкая. Она не хотела её нарушать. Не хотела уходить. - Грейнджер, - сказал он тихо. - Вам пора. - Я знаю. Но она не двигалась. Он повернулся к ней, в глазах был вопрос. - Я не хочу идти, - сказала она просто. - Не сейчас. Он смотрел на неё долгим взглядом. - Вы устали. - Да. Но дело не в этом. Она помолчала. Потом протянула руку. Медленно и неуверенно. Её пальцы коснулись его запястья. Он замер. Посмотрел на её руку, потом на неё. - Что вы делаете? - голос тихий, чуть хриплый. - Я хочу убедиться, - сказала она. - Что ваши руки больше не дрожат. Ей казалось, что она касается чего-то очень важного. Не просто руки. Часть его, которую он никому не показывал. Он не двигался. Не убирал руку. - Не дрожат, - сказал он, его голос был тише обычного. Она провела пальцами по его запястью, чувствуя его пульс - ровный, спокойный. - Я знаю. Но я хочу почувствовать это. Он смотрел на неё. В его глазах было желание, напряжение и то, что он сдерживал. Она убрала руку, откинулась в кресле. Но не уходила. Камин тихо потрескивал. Она чувствовала его взгляд, его присутствие. Она не заметила, как начала клониться ко сну. Веки тяжелели, дыхание становилось равнее. Последнее, что помнила, это тепло камина и его силуэт напротив. Он смотрел, как она засыпает. Её голова склонилась набок, волосы рассыпались по плечам. Дыхание стало глубоким, ровным. Она улыбалась во сне, чуть заметно, уголками губ. Он осторожно, чтобы не разбудить, убрал её руку с подлокотника, положил ей на колени. Но не удержался. Он протянул руку. Коснулся её волос. Они были мягкими, непослушными, вились вокруг пальцев.. Он провёл по ним от виска к плечу. Медленно и осторожно. Словно боялся, что она исчезнет. Она не проснулась. Только вздохнула во сне, чуть склонила голову к его руке. Он замер. Сердце начало стучать очень быстро. В висках он чувствовал свой пульс. «Почему мне хочется касаться тебя снова и снова»? Он убрал руку. Взял плед, накрыл её. Поправил волосы, упавшие на лицо. Он сел в кресло напротив. Смотрел на неё. На её спокойное лицо, на её руки, сложенные на коленях, на её губы, которые чуть улыбались во сне. Он не знал что будет утром, но он будет сидеть здесь, пока она не проснётся.