Посмотри на меня

Гермиона открыла глаза. Она стояла в своей маленькой гостиной. Было темно, тихо. Только дождь тихо шуршал за окном, и где-то вдалеке слышался шум ночного Лондона. Квартира встретила её привычной тишиной. Старый диван у стены, заваленный книгами. Кресло, в котором она любила читать по вечерам. Столик у окна, где она пила чай по утрам. Всё на своих местах. Всё как всегда. Она прислонилась к стене, закрыла глаза. Слёзы все ещё текли по щекам. Она вытерла их тыльной стороной ладони. Сердце колотилось. В голове был его голос, его глаза, его руки, которые оттолкнули её. «Он оттолкнул меня» - подумала она. Она открыла глаза, посмотрела на тёмное окно. В отражении увидела себя - растрёпанную, бледную, с красными глазами. «Дура» - подумала она. «Какая же я дура». Она оттолкнулась от стены, прошла к дивану и села. Обхватила колени руками. Воздух за её спиной сгустился. Сжался. Она не сразу поняла. Только когда знакомый звук - хлопок трансгрессии разорвал тишину. Она резко обернулась. Он стоял посреди её гостиной. Он появился без привычной мантии, в узком, закрытом сюртуке. Бледное лицо, черные глаза, глубокие и растерянные. Он смотрел по сторонам, словно не понимал, где оказался. Его плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки. Он пришёл. Он последовал за ней. Она смотрела на него, не веря своим глазам. - Вы… Вы за мной… - голос её дрогнул. - Как? Он повернулся к ней. В его глазах все ещё была растерянность и что-то ещё. - Я… - он запнулся. - Я последовал за вами. По следу. Она смотрела на него. Сердце колотилось. Она не ожидала. Она не думала, что он придёт. Что он вообще способен на это. Она встала с дивана и сказала: - Зачем? - голос её был тихим, почти шепотом. Он молчал. Смотрел на неё. Сделал шаг. Она отступила. Он замер. - Не подходите, - сказала она. - Вы меня оттолкнули. Вы сказали, что это неправильно. Вы… Она замолчала, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Он смотрел на неё. В его глазах была боль, что что-то, что он пытался сдержать. - Я знаю, что сказал, - начал он, и голос его был глухим. - Я знаю, что сделал. Я… - Что? - перебила она. - Что вы хотите сказать? Что вы ошиблись? Что вы передумали? Или что вы пришли сказать мне, что это всё неправильно, но вы просто не могли оставить меня одну? Он молчал. Смотрел на неё. - Я пришёл, потому что… - он замолчал, подбирая слова. - Потому что что? - голос её дрожал, но в нём появилась сталь. Он открыл рот, но она не дала ему ответить. - Потому что вы эгоист, - сказала она. - Вы не можете позволить своему эго уйти вторым. Вы боитесь, что я уйду первая, что мне надоест, что я пойму, что вы не стоите всего этого. И вы решили уйти первым, чтобы не чувствовать боли. Чтобы не быть брошенным. Чтобы сказать себе: «Я сам так решил, я сам её оттолкнул». Он замер. Смотрел на неё, и в его глазах - шок, растерянность, потому что она попала в самое сердце. - Вы отдаете себе отчёт в том, что говорите, Грейнджер? - в его голосе чувствовалось напряжение. - Более чем, - она шагнула к нему. - Я сказала вам правду. А вы оттолкнули меня. Вы сказали, что это неправильно. Вы не спросили, что я чувствую. Вы не спросили, чего я хочу. Вы просто решили за меня. Потому что вам так было безопаснее. Он смотрел на неё. Молчал. - Я пришёл, потому что вы были правы, - сказал он наконец, и голос его снова стал глухим. - Вы были правы. Я боялся. И я решил уйти первым. Чтобы не чувствовать. Она смотрела на него. Слёзы снова подступали к глазам. - А кто вас просил? - спросила она тихо. - Кто просил вас решать за меня? Он молчал. Внутри все перевернулось. - Я не хочу, чтобы вы решали за меня, - сказала она. - Я хочу, чтобы вы позволили себе чувствовать хоть что-нибудь! Она замолчала. Смотрела на него. - Скажите мне, - голос её дрогнул, но она не отвела взгляд. - Что вы чувствуете? Не говорите, что ничего. Я видела ваш взгляд. Я видела ваши глаза. Они говорят больше, чем когда-либо скажете словами. Он смотрел на неё. В его глазах была борьба и желание. - Я не могу, Грейнджер, - сказал он тихо. - Это неправильно. - О, Мерлин, - выдохнула она. - Опять «неправильно». Она отвернулась. Прикрыла лицо руками. Плечи её дрожали. - Я не могу это больше слушать, - сказала она в ладони. - Каждый раз одно и то же. «Неправильно», «не надо», «вы не должны». А я… я просто хочу услышать правду. Он смотрел на неё. На её дрожащие плечи. На её руки, закрывающие лицо. - Грейнджер… Она не обернулась. - Я не могу, - повторил он тихо. - Вы хотя бы раз пробовали перестать думать головой и послушать себя? Послушать, что внутри. Он смотрел на неё. В его глазах была борьба. - Это не имеет значения, что внутри, - сказал он, и голос его стал твёрже. - Имеет значение только то, что правильно. А правильного в этом ничего нет. - Для кого правильно? - она обернулась и шагнула ближе. - Для того, что подумают другие? - Для вас, - сказал он. - Для вашего будущего. Для вашей жизни. Я не смогу дать вам то, что вы заслуживаете. - А кто вас спросит мне что-то давать? Я ничего от вас не прошу. Кроме одного - перестать отталкивать меня. Он жал кулаки. Все тело было напряжено, как струна. - Вы не понимаете, - сказал он. Вы молоды. У вас все жизнь впереди. А я… - Что вы? - перебила она. - Угрюмый? Сломленный? Он молчал. - Мне всё равно, - сказала она. - Мне всё равно, сколько вам лет. Мне всё равно, что было в прошлом. Мне всё равно, что скажут другие. - Не надо. Не надо, Грейнджер… - Что? - Она смотрела на него в упор. - Вы думаете что я просто придумала себе всё? Ошиблась? Он не мог вымолвить ни слова. Она отвернулась. Сделала шаг к окну. - Знаете, - сказала она тихо, глядя на тёмное стекло. - Я думала, что после войны все будет просто. Что мы все выжили, и теперь можно жить. Не прятаться. Не боятся. Она замолчала. - А оказалось, что самые страшные битвы не с Волан-де-Мортом. А с самими собой. Со своим страхом. С тем, что не дает нам быть счастливыми. Он смотрел на её спину. На её плечи, которые дрожали. - Грейнджер… - Я не могу вас заставлять, - сказала она тихо, не оборачиваясь. - Я не могу заставить вас чувствовать. Если вы не хотите - уходите. Я не буду вас держать. Тёмное стекло отражало её - растрёпанную, бледную, с красными глазами. Дождь шуршал за окном, размывая огни ночного Лондона. Она смотрела в эту темноту, чувствуя, как внутри все замирает. «Он уйдет» - подумала она. Она услышала его шаг. Один. Второй. Он подошел. Она чувствовала его присутствие за спиной - тепло, напряжение, запах полыни и сандала. Близко. Очень близко. Она не оборачивалась. Её руки дрожали. Она нервно провела пальцами по волосам, откидывая их с лица. Это было резкое, отчаянное движение. И в этот момент он схватил её за запястье. Рывком развернул к себе. Она вскрикнула от неожиданности и оказалась прижатой к его груди. Он держал её крепко, пальцы впились в её руку, но не больно. Властно. Отчаянно. Она подняла глаза. Он смотрел на неё сверху вниз. В его глазах была тьма, пожар, и то, что пытается выйти наружу. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. - Вы… - начала она, но он не дал ей договорить. В этот момент, он дотронулся рукой до ее щеки, провел большим пальцем по её губам и медленно опустил руку вниз. Он был так близко. Она смотрела на его губы. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Тяжелым, горячим, невозможным. Она потянулась к нему. Волнение захлестнуло её. Её губы коснулись его. Он не ответил. Но и не оттолкнул. Просто стоял, сжимая её запястье, чувствуя её губы на своих. Она целовала его нежно, умоляюще, отчаянно. Она действовала на ощупь, задыхаясь от собственной смелости, пытаясь высечь хотя бы искру ответа из этой каменной маски. Но он стоял, не двигаясь, и она чувствовала, как он дрожит. Как его дыхание сбивается. Как его пальцы сжимают её руку сильнее, но он всё равно не отвечает. Она отстранилась. Слёзы снова подступили к глазам. - Отпустите, - сказала она, и голос её дрожал. - Отпустите, пожалуйста. Я не могу больше. Мне больно. Потому что я знаю, что вы чувствуете, но вы не позволяете себе… Она не договорила. Он не отпустил. Вместо этого его пальцы сжались на её запястье сильнее. Он рванул её к себе, прижал так, что она почувствовала каждый дюйм его тела. Его руки обхватили её, вцепились в талию, прижимая к себе, словно боялись, что она исчезнет. С его губ сорвался рык и он поцеловал ее. Его поцелуй не был ласковым. Это был поцелуй-приговор. Он был жадным, властным, требовательным. Его губы действовали с пугающим напором. Его язык уверенно и грубо скользнул внутрь, проталкиваясь между её разомкнутыми губами. Гермиона не могла поверить в происходящее. В этот момент ей показалось, что из лёгких выбили весь воздух. Это было глубокое хозяйское вторжение, не оставляющее место для сопротивления. Его язык исследовал её рот настойчиво и жадно, сталкиваясь с её собственным, подчиняя его себе. Её ноги мгновенно стали ватными, отказываясь держать вес тела. Пальцы Гермионы судорожно впились в плотную ткань его сюртука. В этом поцелуе чувствовался вкус крепкого чая и чего-то горького, что сводило с ума. Он целовал её так, словно хотел выпить до дна. Она ответила на его напор сдавленным, горловым стоном, который тут же был поглощен его глубоким поцелуем. Её язык, поначалу робкий, теперь лихорадочно сплетался с его, пытаясь угнаться за этим властным ритмом. Она чувствовала, как по позвоночнику пробегает электрический разряд от того, с какой жадностью он забирал её дыхание. В этот момент в ней не осталось ни капли гордости. Только отчаянное желание стать ещё ближе, сжаться в его грудь так сильно, чтобы почувствовать биение его сердца сквозь все слои его чёрной, строгой одежды. Снейп целовал её с пугающей, изголодавшейся жадностью. Но когда он почувствовал, как Гермиона теснее прижимается к нему, как её пальцы лихорадочно ищут просветы между пуговицами его сюртука, желая большего, он на мгновения замер. Прямо ей в губы, прерывисто и хрипло, он выдохнул, словно на грани стона: - Мы не можем… какую ошибку… Грейнджер, какую катастрофическую ошибку я совершаю. Это осознание перед собственным желанием отрезвила его. Он мягко, но решительно обхватил её ладони, не давая им скользнуть дальше под ткань, и медленно отстранился. Его взгляд был затуманенным. - Грейнджер… вы не понимаете, какую чудовищную ошибку мы совершаем. В его словах не было обвинения. Только бесконечная, выматывающая горечь. Он пошатнулся, словно от физической боли, и не оглядываясь, нащупал позади себя край дивана. Он тяжело опустился на подушке, уронив руки на колени. Гермиона все ещё стояла на том же месте, где он её поцеловал. Она не могла поверить в то, что что сейчас произошло. Она постояла ещё секунду, приходя в себя, а затем медленно подошла к нему. Она не спрашивала разрешения, а просто села рядом, совсем близко, чувствуя, как от него исходит почти ощутимый холод его внутреннего сопротивления. - Это не ошибка, - тихо произнесла она. - Это просто… - она не договорила. Он покачал головой, и сказал: - Вы не знаете, во что ввязываетесь… - прошептал он. - Это разрушительно. И в первую очередь для вас. Посмотрела на него, и на то, как его пальцы судорожно сжимают ткань собственных брюк. - Может быть, - тихо ответила она, не отводя взгляда. - Но сейчас это не имеет значения. Они замолчали. Напряжение понемногу начало выходить из комнаты, оставляя после себя лишь давящую усталость. Снейп откинулся на спинку дивана, его голова коснулась стены. Прошло десять или пятнадцать минут… Тишина маггловской квартиры обволакивала их. Гермиона чувствовала как её веки тяжелеют. Она робко склонила голову ему на плечо. Сон накрыл их обоих внезапно, выключая сознание. В этой тихой комнате они просто позволили себе забыться, перестав сражаться с самими собой. Хотя бы до наступления утра. Она проснулась от того, что стало холодно. Она открыла глаза. В комнате было светло - сквозь тонкие шторы пробивался бледный, ещё совсем ранний рассвет. Дождь кончился, и в окне виднелось чистое, ещё тёмное небо, которое только начинало светлеть. Она лежала на диване, укрытая пледом. Одна. Она села и огляделась. Квартира была пуста. Рядом был только плед, которым он её укрыл, и лёгкий запах полыни и сандал, который уже начинал выветриваться. Он ушел. Она обхватила колени руками, прижалась щекой к пледу. Сердце сжалось. «Он ушел» - подумала она. «Не дождался, пока я проснусь. Не сказал ничего. Просто… исчез». Она закрыла глаза. В голове был его голос, его руки, его поцелуй, который она так ждала. «Он жалеет?» - пронеслось у нее в голове. «Он говорил, что это неправильно». Она открыла глаза, посмотрела на пустой диван. «А может… может, мне это все приснилось?» Она провела пальцами по губам. Они помнили его губы - горячие, требовательные. Помнили, как он целовал её. Как его руки сжимали её талию, плечи. Это было слишком реально для сна. Не могло присниться, - прошептала она вслух. Голос в пустой квартире прозвучал глухо, чуждо. Она встала, убрала плед. Прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на свое отражение. Глаза блестели, щеки горели. Он был здесь, - сказала она себе. - Это было по-настоящему. «Мне нужно вернуться в Хогвартс» - подумала она. Она решила трансгрессировать в Хогсмид. В знакомую деревню, где они столько раз бывали с Гарри и Роном. Оттуда пешком до замка. Рассвет, никого на дороге. Она успеет до завтрака. Гермиона закрыла глаза. Сосредоточилась. Давление сжало тело, выкрутило и через секунду она стояла на главной улице Хогсмида. Тихо и пусто. Она вдохнула свежий утренний воздух и пошла к замку. Она шла по знакомой дороге, вдоль которой совсем недавно ехала в экипаже с Джинни. Впереди показался Хогвартс. Шпили уходили в светлеющее небо, отражали первые лучи солнца. Замок был величественным, спокойным. Она ускорила шаг. Войдя в ворота, а она сразу направилась к главному входу. В холле было пусто, слишком рано для студентов. Только портреты на стенах перешептывались, глядя на неё с любопытством. Она прошла к лестнице, ведущей в башню Гриффиндора. Поднялась в спальню, тихо прикрыла за собой дверь, стараясь не шуметь. Джинни ещё спала. В окно пробивался бледный рассветный свет. Гермиона опустилась на свою кровать. Даже не разделась. Не разобрала постель. Просто села, прислонившись спиной к изголовью, и закрыла глаза. Она ещё чувствовала его запах на своей одежде. Чувствовала его губы на своих. Чувствовала, как он сжимал её в темноте её маленькой квартиры, а потом отстранился и сказал: «Мы не можем». Она открыла глаза, посмотрела на серый рассвет за окном. «Но он поцеловал меня», - подумала она. «Он этого хотел. Я чувствовала. Я видела его глаза». Она тяжело вздохнула, снова закрыла глаза и не заметила как уснула. Так и сидела на кровати, в одежде, согнувшись под тяжестью неизвестности. Гермиона почувствовала, что кто-то сел на край её кровати. Не дёрнул, не потряс за плечо а просто сел. От этого кровать чуть прогнулась, и Гермиона открыла глаза. Джинни сидела рядом, уже одетая, смотрела на неё в упор. В глазах была тревога, любопытство. - Ты чего такая? - спросила Гермиона хрипло. Голос не слушался. - Я проснулась ночью, - тихо сказала Джинни. - Тебя не было. Гермиона села, поправила юбку. Джинни ждала. - Я была у себя, - сказала она. - В квартире. Джинни молчала. Смотрела на неё. - Ты трансгрессировала? Посреди ночи? - Да. - Одна? Гермиона покачала головой. - С ним. Джинни выдохнула. Не удивилась. - Снейп? - Да. На несколько минут в комнате стало тихо. Джинни взяла её за руку. - Что случилось? Гермиона смотрела на их сцепленные пальцы. Потом подняла глаза. - Я поцеловала его. В его покоях. Джинни замерла. В её глазах было удивление, но не шок. Скорее - понимание. Как будто она всегда знала, что это случится, просто ждала, когда подруга скажет сама. - Ты поцеловала Снейпа? - переспросила она тихо. - Да. Джинни кивнула, обдумывая. - И что он? - Он меня оттолкнул. Сказал, что это неправильно. Я ушла. Трансгрессировала к себе. А он… Она замолчала. - Он пришёл за тобой? - спросила Джинни. - Да, он последовал за мной. По следу. Джинни сжала её руку. - И что было? - Мы говорили. Долго. Он говорил, что это неправильно. Что я не понимаю, во что ввязываюсь. Что я молодая, что у меня вся жизнь впереди. Что он не сможет дать мне то, что я заслуживаю. - А ты? - Я сказала, что мне всё равно. Джинни смотрела на неё. - А он? Гермиона опустила глаза. - Он поцеловал меня. А потом сказал, что это ошибка. Что мы совершаем катастрофическую ошибку. - И всё? - Потом, после всего этого, мы сидели на диване. Он был рядом. Я заснула, а когда проснулась… Она замолчала. - Его не было, - сказала Джинни. - Нет. Он ушел. Не дождался, пока я проснусь. Не сказал ничего. Джинни молчала. Потом спросила: - Ты думаешь, для него это была случайность? Гермиона подняла голову. В глазах была боль, которую она пыталась скрыть. - Я не знаю, - сказала она. - Может быть… - Гермиона, - перебила Джинни. - Он поцеловал тебя. Он пришёл за тобой. Он остался с тобой до утра. Ты что, правда думаешь, что это случайность? Гермиона смотрела на неё. Слова застряли в горле. - Это не случайность, - покачала головой Джинни. - Что ты к нему чувствуешь? Ты поняла это? Гермиона по помолчала. Потом сказала тихо, но твёрдо: - Поняла. Ещё до того, как мы оказались у меня. Когда я была у него. Когда он смотрел на меня. Когда я видела его глаза. Я поняла, что… что он мне не безразличен. Что я хочу быть рядом. Что я… Она замолчала, не находя слов. Но Джинни и так все поняла. - А сегодня у вас есть занятия? - спросила Джинни. Гермиона покачала головой. - Нет. Наши занятия закончились. Он сказал, что я научилась защищать свой разум. Что зелье больше не нужно. Джинни приподняла бровь. - Но сегодня у вас зельеварение. У всех вас. У тебя, у Гарри, у Рона. Снейп будет вести. Гермиона замерла. - Что? - Ты забыла? Расписание не менялось. После завтрака - зельеварение. Он будет там. Гермиона смотрела на неё. Сердце забилось быстрее. - Я увижу его, - сказала она тихо. - Увидишь, - Джинни сжала её руку. Ты посмотришь ему в глаза и поймёшь, было ли это ошибкой. Гермиона кивнула, но внутри все дрожало. - А теперь давай собираться, - сказала Джинни, вставая. - Скоро завтрак, и ты должна быть там. Приведи себя в порядок. А то ты выглядишь так, будто все всю ночь не спала. Гермиона улыбнулась в ответ. Впервые за это утро. Гермиона шла в Большой зал, чувствуя, как колотится сердце. Она не искала его глазами. Не хотела. Но он нашелся сам - на своем обычном месте за профессорским столом, неподвижный, отстраненный. Он смотрел в чашку с чаем, не поднимая глаз. Она заставила себя пройти к гриффиндорскому столу, сесть между Джинни и Гарри. Ром был напротив, но она не смотрела на него. Взгляд все время возвращался к профессорскому столу. - Ты выглядишь уставшей, - заметил Гарри, накладывая себе еду. - Не спала? - Спала, - ответила она, взяв тост который не собиралась есть. - Плохо. Гарри посмотрел на неё. В зелёных глазах было привычное беспокойство. - Кошмары вернулись? Она покачала головой. - Нет. Просто… мысли. - О чем? Она не ответила. - Гермиона? - О разном, - сказала она. О том, что было. О том, что будет. Гарри хотел спросить ещё, но передумал. Просто кивнул. - Если захочешь поговорить - я рядом. - Знаю, - она сжала его руку на секунду. - Спасибо. Она снова посмотрела на профессорский стол. Снейп не поднимал глаз. Он сидел неподвижно, как статуя. Чашка перед ним давно остыла, но он не притрагивался к ней. Не ел, не пил. Просто сидел, глядя в одну точку, и она чувствовала, что он знает, что она здесь. Чувствует её взгляд. Но не смотрит. «Он избегает меня», - подумала она. «После всего, что вчера было, он даже не хочет смотреть в мою сторону». В груди все сжалось. Больно. Обидно. Пусто. «Может, он прав» - пронеслось у неё в голове. «Может, это была ошибка. Может, ему все это не нужно». Она опустила глаза, сжала пальцы в кулак. - Гермиона, ты чего? - спросила Джинни тихо, наклоняясь к ней. - Ничего, - она заставила себя улыбнуться. - Задумалась. Джинни проследила за её взглядом. Посмотрела на профессорский стол, потом на неё. - Он смотрит не на тебя? - Не смотрит вообще. Джинни ничего не сказала. Только сжала её руку под столом. Гермиона снова подняла глаза. Снейп по-прежнему сидел неподвижно. Но теперь его голова была чуть повёрнута в сторону, но не к ней, нет. К окну. Он смотрел на серое утро, на дождь, который снова начинался. Его профиль был острым, бледным, освещенным тусклым светом. Она вспомнила его руки на своей талии. Его губы на своих. Его дрожь, когда он сдался. «Это не было ошибкой» - подумала она. Когда завтрак закончился, он встал первым. Не глядя по сторонам, не оборачиваясь, вышел из зала. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри все замирает. - Гермиона? - Джинни дернула её за рукав. - Пошли, сейчас начнутся занятия. Она кивнула, встала и взяла сумку. Они направились к выходу из Большого зала. Она вошла в класс, и привычный запах трав и дыма ударил в нос. Гермиона села на свое обычное место рядом с Роном. Гарри сел позади них. Снейп уже был у стола. Не смотрел на неё. Перелистывал какие-то бумаги, делал пометки. Спокойный, собранный. Как всегда. Класс заполнялся. Кто-то перешептывался, кто-то раскладывал ингредиенты. Гермиона смотрела на него. Он не поднимал глаз. Когда все расселись, он поднял голову и окинул класс привычным холодным взглядом. На ней взгляд не задержался. Ни на секунду. - Сегодня, - сказал он, и голос его был ровным, без эмоциональным, - вы будете варить усыпляющее зелье. Рецепт на доске. Работайте в парах. Он сделал паузу. - Поттер - с Уизли. Грейнджер - с… Он замолчал. Взгляд скользнул по классу, остановился на ком-то в задних рядах. - Малфой. Гермиона обернулась. Драко Малфой сидел на своем обычном месте, но в нём было что-то другое. Не было привычной высокомерной усмешки. Не было того холодного превосходства, которое она помнила с первого курса. Он сидел спокойно, смотрел на доску, записывал рецепт. Услышав свою фамилию, он поднял голову. Встретился с ней взглядом. Кивнул. Коротко, без вызова. Просто как равный. Гермиона кивнула в ответ. Она взяла сумку и перешла к его столу. - Привет, - сказал Малфой тихо, когда она села рядом. - Привет, - ответила она. Он смотрел на неё. В его серых глазах не было насмешки. Только спокойствие и что-то похожее на… уважение? - Давно не работали вместе, - заметил он. - Не работали вообще, - поправила она. Он чуть усмехнулся - не зло, скорее с иронией над самим собой. - Верно. Исправляем. Он разложил ингредиенты, подвинул к ней. Она взяла нож, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. - Как ты? - спросил он, когда она начала резать корень мандрагоры. - После войны? Она удивилась вопросу. Посмотрела на него. Он резал аккуратно, ровно, сосредоточено. Не пытался выделиться, не иронизировал. Просто работал. - Нормально, - сказала она. - А ты? - Тоже, - он помолчал. - Отец в Азкабане. Мать… она держится. Мы больше не общаемся с теми, с кем общались раньше. - Это трудно? - Нет, - сказал он, и в голосе его была твёрдость. - Это правильно. Она смотрела на него. Он изменился. Не внешне - внутренне. Исчезла та злая, колючая оболочка, которую она помнила все годы. Остался человек, который прошел через войну, потерял отца, пересмотрел все, во что верил. - Ты изменился, - сказала она. Он поднял глаза. Усмехнулся - спокойно, без вызова. - Война меняет, Грейнджер. Кого-то в лучшую сторону. Кого-то - нет. Она кивнула. - Ты знаешь, - сказал он неожиданно, - я всегда думал, что ты невыносима. Она подняла бровь. - Спасибо. - Нет, я серьёзно, - он чуть усмехнулся. - Все эти поднятые руки на каждом уроке. Эти длинные эссе. Это вечное «профессор, а вы не забыли…» - Я поняла, - она тоже усмехнулась. - Я была невыносима. - Была? Она толкнула его локтем. Он усмехнулся. - Ладно, - сказал он. - Ты была невыносима. Но сейчас… Он замолчал, глядя на зелье. - Что? - Сейчас ты другая. Спокойнее, что ли. Мягче. - Война меняет, - сказала она, повторяя его слова. - Кого-то в лучшую сторону, кого-то - нет. Он смотрел на неё. - А тебя - в лучшую. Она улыбнулась - легко, свободно. - Ты тоже изменился, Малфой. - В лучшую сторону? - В лучшую. Он чуть приподнял уголок губ. Не усмешку, а настоящую, тёплую улыбку. - Может, мы оба не безнадёжны. Она рассмеялась. Тихо, но искренне. - Кто бы мог подумать, что мы будем сидеть и спокойно варить зелье. - Я - нет, - признался он. - Но, знаешь, это… приятно. Она хотела ответить, но в этот момент Снейп, который прохаживался между рядами, резко развернулся. Чёрная мантия взметнулась, каблуки громко стукнули об каменный пол. Он остановился у их стола. Поднял бровь. - Мисс Грейнджер, я, конечно, рад, что вы наконец-то нашли себе достойного собеседника, но, возможно, вы уделите немного внимания зелью, которое сейчас превращается в болотную жижу? Она опустила глаза. Жидкость в котле действительно начала менять цвет, слишком быстро, неправильно. - Я… - Вы увлеклись светской беседой, - перебил он, его голос стал ещё холоднее. - Очень мило. Но зелье, как вы знаете, не терпит легкомыслия. Или вы полагаете, что ваши блестящие успехи в прошлом позволяют вам теперь пренебрегать элементарными правилами? Она сжала губы. Он стоял так близко, что она чувствовала его запах - полынь, дым, сандал. Но глаза смотрели холодно, не задерживаясь на ней. - Профессор, - вмешался Малфой, - это моя вина. Я отвлёк Грейнджер. Сней медленно перевёл взгляд на него. Холодный, изучающий, с лёгким прищуром. - Мистер Малфой, я и не сомневался, что это ваша вина. Ваши таланты отвлекать всегда были очевидны. Но зелье варите вы оба. И если вы не можете работать без разговоров, я с удовольствием подыщу вам другую пару. - Не нужно, - сказал Малфой спокойно. - Мы исправим. Снейп смотрел на них. Секунду. Другую. Потом развернулся и отошел. Гермиона выдохнула. Малфой молча убавил огонь, добавил ингредиент. - Спасибо, - сказала она тихо. - Не за что, - он чуть усмехнулся. - Он сегодня в ударе, - заметил Малфой. - Он всегда в ударе, - ответила она. Малфой посмотрел на неё. - Не всегда, - сказал он тихо. Она не ответила. Зелье они спасли. Цвет стал правильным, запах травянистым, чуть сладковатым. Когда урок закончился, Малфой собрал вещи, но не уходил. - Грейнджер. Она подняла голову. - Ты сегодня идёшь в библиотеку? Она удивилась. - Наверное… - Я слышал, ты разбираешься в древних рунах, - сказал он. - У меня есть вопрос по одному тексту. Никто не может его перевести. Даже мать. - И ты решил спросить меня? Он чуть улыбнулся. - Ты лучшая. Всегда была. Она смотрела на него. В его Серых глазах было спокойствие, уважение. Ни тени прежнего высокомерия. - Хорошо, - сказала она. - Приходи. Я буду в библиотеке после обеда. Он кивнул. - Увидимся, Грейнджер. - Увидимся, Малфой. Он ушел. Гермиона осталась у стола, глядя ему вслед. «Кто бы мог подумать» - пронеслось у нее в голове. «Малфой и я - в библиотеке. Добровольно». Она усмехнулась своим мыслям, взяла сумку и направилась к выходу. У двери она остановилась. Снейп стоял у своего стола. Спиной к ней. Не смотрел. Его плечи были напряжены. Он был близко от неё - всего несколько шагов. Она могла подойти. Могла заговорить. Могла спросить о том, почему он ушел, не дождавшись утра? О том, почему не смотрит на неё? О том, что было между ними в её квартире? Она смотрела на его спину, и внутри все сжималось. «Он зол», - подумала она. «Он зол на себя. Или на меня. Или на то, что произошло. И он не хочет говорить». Она хотела подойти. Хотела коснуться его плеча, заставить повернуться, посмотреть ей в глаза. Но ноги не двигались. «Что я скажу? Что я хочу знать, было ли это ошибкой? Что я хочу знать, чувствует ли он то же, что и я?» Она сжала пальцы на ремне сумки. Он не оборачивался. Она ждала. секунду. Другую. Третью. Он не обернулся. Она выдохнула, развернулась и вышла в коридор. В груди все сжималось от того, что она так и не решилась. От того, что он не дал ей шанса. От того, что она не знала будет ли он вообще с ней говорить. Гермиона вошла в Большой зал, когда обед уже начался. Гриффиндорский стол был почти полон. Джинни махнула ей рукой, и Гермиона села рядом. - Ну как? - спросила Джинни, пододвигая ей чашку с чаем. - Зельеварение? Гермиона взяла чашку, грея ладони. - Нормально. Снейп был в своем репертуаре. - Он всегда в своем репертуаре, - фыркнул Рон, накладывая себе картошку. - Снимал баллы, делал замечания. Как обычно. - Он поставил меня с Малфоем, - сказала Гермиона. Рон поднял голову, усмехнулся и сказал: - Да, это правда. Ну и как тебе это удовольствие? - Неожиданно, - ответила Гермиона. - Он был… другим. - Другим? - Рон отложил вилку. - В каком смысле другим? - Спокойным, - сказал Гарри, который до этого молча ел. - Не лез. Не пытался выделиться. Просто работал. Рон перевёл взгляд с Гарри на Гермиону. - Вы что, серьёзно? Малфой? Тот самый Малфой? - Тот самый, - подтвердила Гермиона. - Он изменился. После войны… он не тот, кем был раньше. Он даже признал, что я всегда была лучшей в зельях. Рон фыркнул. - Малфой признал, что ты лучше? Это он сказал? - Сказал, - кивнул Гарри. - Я слышал. Он вообще был… вежливым. Странно, но факт. Рон скривился, но ничего не сказал. - Он предложил встретиться в библиотеке после обеда, - добавила Гермиона. - У него есть текст на древних рунах, который никто не может перевести. - И ты согласилась? - спросила Джинни. - Согласилась. - Малфой идёт в библиотеку? - Рон усмехнулся. - Добровольно? - Похоже на то, - сказал Гарри. - Мир сошел с ума. - Или наконец-то встал с ног на голову, - заметила Джинни. - Что тоже неплохо. Гарри посмотрел на Гермиону. - Ты ему доверяешь? Гермиона по помолчала. - Я доверяю тому, что вижу. Вижу я человека, который прошел через войну, потерял отца, пересмотрел свои взгляды. Он не враг. Не теперь. Рон хотел что-то сказать, но передумал. Взял хлеб, откусил. - Ладно, - сказал он. - Если ты считаешь, что он изменился… - Я не считаю, я вижу, - твёрдо сказала Гермиона. - И я хочу дать ему шанс. Ему, как и всем нам, нужно время, чтобы стать лучше. Джинни сжала её руку под столом. - Ты права, - сказала она. - Иди. Посмотри, что за текст. Может, это что-то интересное. Гермиона улыбнулась. - Спасибо. Она допила чай, поставила чашку. - Я пойду. Она встала и вышла из зала. Джинни догнала её в коридоре. - Гермиона, подожди. Гермиона остановилась. - Что? Джинни оглянулась - коридор был пуст. - Ты говорила со Снейпом? - спросила она тихо. - После всего… Гермиона пока покачала головой. - Нет. - Он не подходил? - Он был… невыносим, - сказала Гермиона, и голос её дрогнул. - Холодный. Саркастичный. Он делал замечание, снимал баллы, смотрел сквозь меня. Как будто ничего не было. Как будто я - никто. Джинни сжала ей руку. - А ты? Ты пыталась подойти? - Я стояла у двери. Он стоял спиной. Я ждала, что он обернётся. Он не обернулся. Она замолчала. Джинни ждала. - Я не решилась, - сказала Гермиона тихо. - Он был таким… злым. Или делал вид, что злой. Я не знаю. Но я не могла. Не могла там. Не при всех. Джинни кивнула. - Ты сегодня идёшь к нему? - Нет. Сегодня я иду в библиотеку. К Малфою. Джинни посмотрела на неё. - А завтра? Гермиона подняла глаза. - Не знаю. Я не знаю, будет ли он вообще со мной говорить. Джинни вздохнула и сказала: - Ладно, иди к Малфою. Всё разрешится. Гермиона кивнула, развернулась и пошла к библиотеку. Сердце её колотилось. Но не от Малфоя. От того, что она так и не сказала Снейпу то, что хотела. Так и не спросила про вчерашний вечер. Гермиона вошла в библиотеку и сразу увидела Малфоя. Он сидел за дальним столом, у окна, разложив перед собой несколько старых свитков. Он поднял, голову когда она подошла. - Я думал, ты не придёшь, - сказал он тихо. - Я сказала, что приду, - она села напротив. - Что у тебя за текст? Он пододвинул к ней один из свитков. Пергамент был старым, пожелтевший. Гермиона наклонилась, всматриваясь в символы. - Это древние руны, - сказала она. - Очень старые. Где ты это нашел? - В поместье, - ответил Драко. После войны разбирали библиотеку. Наткнулись на это. Никто не может перевести. Даже мать, а она у нас всегда была сильна в рунах. - Что ты хочешь узнать? - Смысл. Отец говорил, что это что-то важное. Но он… - Малфой замолчал, потом продолжил: - Он не успел рассказать. Гермиона посмотрела на него. В его глазах - не боль, скорее тихо горечь. - Я посмотрю, что могу сделать, - сказала она и взяла пергамент. Они работали молча. Гермиона переводила, записывала, сверялась с книгами. Малфой сидел рядом, не мешал, иногда подавал ей то один свиток, то другой. - Ты всегда была в этом сильна, - сказал он, когда она закончила расшифровку первого абзаца. - Помню, на пятом курсе ты перевела текст, который никто не смог. - Ты помнишь? - удивлённо спросила Гермиона. - Помню. Я тогда подумал, что это нечестно. Что ты просто выучиваешь все подряд. А теперь понимаю - это талант. И труд. Она удивилась. - Спасибо. - Не за что, - он чуть улыбнулся. - Я могу говорить комплименты. Иногда. Она усмехнулась. - Заметно. Они снова замолчали. Тишина была спокойной, почти уютной. - Чем ты занималась после войны? - спросил он. - До того, как вернулась в Хогвартс? - Сняла квартиру в Лондоне, - сказала она. - Жила одна. Думала. Привыкала к тишине. - К тишине? - После всего… шум казался чужим. А тишина - пугала. Пришлось учиться жить с ней. Он кивнул. - Я тоже. В поместье. Там всегда было тихо. Слишком тихо. Особенно после того, как отец… Он не договорил. Гермиона не стала спрашивать. - А мать? - спросила она. - Как она? - Держится, - сказал Малфой. - Мы много говорим. О том, что было. О том, что будет. Она… она изменилась, как и я. - В лучшую сторону? - Надеюсь, - он посмотрел на неё. - А ты? Ты изменилась? Она подумала. - Стала спокойнее. Раньше мне казалось, что я должна все контролировать. Каждую деталь, каждое слово. А теперь… понимаю, что не все в моей власти. Иногда нужно просто… просто отпустить. - И что ты отпустила? Она посмотрела на него. В его глазах было спокойствие, понимание. - Страх, - сказала она. - Что я не справлюсь. Что меня не примут. Я отпустила это. Он кивнул. - Я тоже. Долго не мог. Думал, что если стану лучше, если докажу, что я не такой, как отец, то… Он замолчал. - То что? - То меня простят, - сказал он тихо. - Но понял, что прощение не приходит от того, что ты стал лучше. Оно приходит от того, что кто-то готов тебя простить. - А ты готов простить себя? Он смотрел на неё долго. - Учусь, - сказал он наконец. - Медленно, но учусь. Она улыбнулась. - Это главное. Они сидели, смотрели друг на друга, и в этом молчании не было напряжения. Было что-то новое - понимание, уважение, тихая благодарность. - Знаешь, - сказал Малфой, - я рад, что мы поговорили. - Я тоже. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент дверь библиотеки открылась. Гермиона подняла глаза. Снейп вошёл в зал, не глядя по сторонам, и направился к дальним стеллажам.Чёрная мантия, чёрные волосы, бледное лицо. Он не видел их. Или делал вид, что не видит. Гермиона замерла, тело как будто онемело. Малфой заметил её взгляд, обернулся. Посмотрел на Снейпа, потом на неё. - Ты в порядке? - спросил он тихо. - Да, - ответила она, но голос дрогнул. - Не смотри на него, - сказал Малфой, наклоняясь ближе. - Смотри сюда, - он положил руку на пергамент. Она перевела взгляд. - О чем ты думала, когда переводила этот текст? - Просил он, и в голосе его появилась лёгкость. - Я заметил, ты улыбалась. - Улыбалась? - Да. Когда прочитала эту строчку про луну и звезды. Что там было? Гермиона посмотрела на свиток. - Там говорится, что свет луны - это не отражение, а память. Что звезды хранят все, что когда-то было. - Красиво, - сказал Малфой. - Ты веришь в это? - Не знаю, - она чуть усмехнулась. - Но хочется верить. - Тогда верь, - сказал он. - Это не повредит. Она усмехнулась громче, чем следовало. Малфой не удержался и засмеялся в ответ. Тихо, но в тишине библиотеки это прозвучало отчётливо. - Тише, - прошептала она, но сама продолжала улыбаться. - Сама то, - кивнул на неё. - Ты первая начала. Она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. В этот момент Снейп, который все это время стоял у стеллажа, перебирая книги, резко обернулся. Он смотрел на них. Чёрная мантия замерла, пальцы сжимали корешок книги, которую он даже не открывал. Его лицо было непроницаемым, но в глазах - холод. - Мисс Грейнджер, мистер Малфой, - голос его прозвучал громче, чем следовало, и эхо разнеслось по пустому залу. - Я, конечно, рад, что вы нашли общий язык. Война, мир, перемирие - все это очень трогательно. Но, возможно, вы помните, что библиотека - не место для… развлечений? Гермиона подняла голову. Внутри все дрожало, но она заставила себя говорить спокойно. - Мы работаем, профессор. Мистер Малфой попросил меня помочь с переводом древнего текста. Мы не нарушаем тишину. Снейп медленно перевёл взгляд на неё. В его глазах - лёд. - Работаете, - повторил он, и в его голосе зазвучала едва заметная насмешка. - Да, я вижу. Древний текст. Личный запрос. Очень… познавательно для вашей учёбы, мисс Грейнджер. Она сжала пальцы на свитке. - Перевод древних рун - это всегда полезно для… - Для чего? - перебил он. - Для ваших личных дел? Для того, чтобы помочь мистеру Малфою разобрать семейные архивы? - Это не просто семейные архивы, профессор, - вмешался Малфой. Его голос был спокойным, но твёрдым. - Это текст, который может пролить свет на одну из забытых ветвей древние магии. Мы действительно занимаемся важным делом. Снейп медленно перевёл взгляд на него. В его глазах было холодное любопытство. - Важным делом, - повторил он. - Для кого, мистер Малфой? Для вас? Для вашей семьи? - Для всех, кто интересуется древней магией, - ответил Малфой. - Я думал, вы оцените, профессор. Вы всегда поощряли тех, кто ищет знания за пределами учебников. Снейп чуть приподнял бровь. На его губах появилась холодная усмешка. - Поощрял, мистер Малфой. Когда это приносило результат. А не когда это превращалось в… светские беседы, приправленные смехом. Он перевёл взгляд на Гермиону. - Я, конечно, понимаю, что ваши успехи позволяют вам тратить время на… факультативные занятия. Но, возможно, вы помните, что вы в Хогвартсе, чтобы учиться. Не для того, чтобы решать чужие семейные проблемы. Гермиона чувствовала, как кровь прилила к лицу. - Это не семейные проблемы, профессор. Это… - Это личное дело мистера Малфоя, - закончил он за неё. - Которое, очевидно, не имеет никакого отношения к вашей учебной программе. Он перевёл взгляд на свиток, потом снова на неё. - Очевидно, вы считаете, что ваши заслуги в прошлом освобождают вас от необходимости учиться? Она открыла рот, чтобы ответить, но он не дал. - Я не буду вам мешать, - сказал он, и голос его стал ледяным. - Продолжайте. Но советую помнить: библиотека существует для тех, кто здесь учится. А не для того, чтобы устраивать… личные встречи. Он развернулся и отошел к стеллажу. Гермиона смотрела ему вслед. В груди кипела обида, смешанная с болью. - Грейнджер, - тихо сказал Малфой. - Не слушай и не смотри на него. Она перевела взгляд. - Он просто невыносим… на пустом месте… - Я знаю, - перебил он. - Не обращай внимания. Давай закончим текст. Она кивнула, взяла пергамент, но пальцы дрожали. - Все будет хорошо, - сказал он. Она посмотрела на него. В его глазах было спокойствие, поддержка. - Спасибо, - прошептала она. - Не за что. А теперь давай работать. Мне нужен этот перевод. Она кивнула и опустила глаза к пергаменту. Но мысли её не слушались. «Почему он так себя ведёт?» - думала она. «Как будто это два разных человека». Она вспомнила его вчерашнего. Того, кто стоял у неё в квартире, сжимая её в объятиях. Того, чьи руки дрожали, когда он дотронулся до неё. Того, кто целовал её так, что дыхание замирало. А сегодня он холодный, саркастичный, чужой. Смотрит сквозь неё. Делает замечание. Уходит, не оглядываясь. «Он оттолкнул меня», - подумала она. «Снова. Как будто ничего не было. Как будто вчерашний Северус - не он». Она сжала пергамент в пальцах. - Все в порядке? - спросил Драко. - Да, - она заставила себя улыбнуться. - Давай закончим. Она опустила в глаза к пергаменту, но в голове все ещё звучал его голос. Ледяной, чужой. И где-то глубоко, по слоем боли, шевелилось сомнение: стоило ли вообще приходить вчера к нему? Стоило ли позволить себе поцеловать его? Она снова сжала пергамент в пальцах. Ответа не было. Только тишина и холод в груди, который никак не уходил. Малфой не задавал больше вопросов. Они работали молча, и тишина между ними была уже не той, что раньше. Когда перевод был закончен, Малфой свернул свиток, убрал в сумку. - Спасибо, - сказал он. - Ты очень помогла. - Не за что, - ответила она. Он посмотрел на неё. - Ты в порядке? Она кивнула. - Да, просто… устала. Он не стал спрашивать больше. Поднялся, закинул в сумку на плечо. - Увидимся ещё. - Увидимся. Он ушел. Гермиона поднялась, собрала вещи и вышла из библиотеки, не оглядываясь.