Воровка

      - Ну а вот эту хрень я у нашего Питерсона стащил, еще года два назад, а он так и не заметил, прикинь!        Лэйн сидела на чужой кровати, закинув ногу на ногу и участливо кивая, время от времени выдавливая из себя что-то вроде «М-м-м, понятно». К ее огромному удивлению, ей не пришлось прилагать абсолютно никаких усилий, чтобы оказаться там, где она была сейчас. Ну, разумеется, кроме того, что ей все еще нужно было хотя бы немного делать вид, что все его пустые слова хоть немного ей интересны.       Оказалось, стоило сделать вид, что ей что ей нужны его прошлогодние конспекты («Мы сейчас то же самое проходим. Помнишь, что было на контрольных?»), как он с радостью пригласит ее к себе в комнату, предложит присесть и станет болтать все, что взбредет в голову. Да уж, Лэйн знала, что Джим разговорчивый, но не думала, что настолько. Плевать она хотела на чьи-то сломанные очки и на старую денди, к которой даже картриджей не было, на какой-то странный перстень с переливающимся камнем. Глазами она бегала от предмета к предмету, пытаясь найти что-то хотя бы отдаленно напоминающее небольшую фигурку из олова. Проблема была в том, что она не знала, что конкретно нужно искать. Человечка? Животное? Какую-то конструкцию? На ум приходила лишь сказка Андерсена о стойком оловянном солдатике. Хранит ли Джим вообще нужную ей вещь где-то на виду?       Лэйн постаралась как можно незаметнее взглянуть на наручные часы. До конца занятий оставалось всего полчаса, и хотя навряд ли Дороти броситься к нему в комнату, как только у нее появится свободная минута, рисковать не хотелось. В прочем, учитывая то, с какой заметной охотой Джим пригласил ее войти и сесть на свою кровать, логично было предполагать, что они не то чтобы были в отношениях. Он столько распинался над каждым из своих, как он говорил, «трофеев», что если Лэйн собиралась просто ждать, ей пришлось бы сидеть здесь еще пару дней, а такой роскоши у нее, конечно же, не было.        - А вот это оригинальная футболка с тура Металлики 1986 года! Я их, как бы, не слушаю, но вещь-то ценная. Это Роджер привез и сам по ходу забыл. Поздние иногда такие растяпы… В смысле, не ты, конечно, - Джим поправил волосы пятерней и усмехнулся. Вопреки его словам во взгляде парня угадывалось обращенное на нее снисхождение.       Поздними называли всех, кто попал в интернат уже подростками, а не детьми, и Лэйн была в их числе. По факту, большая часть ребят здесь относилась именно к поздним, из-за чего те, кто попали сюда раньше, часто наделяли себя какой-то своей особой привилегией.         - Ничего, я понимаю, о чем ты говоришь, - в очередной раз кивнула Лэйн, а в следующую секунду ее улыбка перестала быть неискренней и стала почти фанатичной. Кажется, она нашла, что искала: небольшая фигурка, всего несколько сантиметров в высоту, в красном британском кавалерийском мундире, с ружьем со штыком на плече. Но она не могла себе позволить спросить об этом сама - так она привлечет слишком много внимания, а значит, забрать фигурку станет намного сложнее. Она встала и как бы невзначай прошлась возле нужной ей полки, игриво проводя по лакированному дереву пальцем и, к своему ужасу, собирая пыль. Какой же у него бардак… Но оно к лучшему - так он вряд ли заметит одну маленькую пропажу слишком скоро, не так ли?        - А тут у меня, кстати, мелочь всякая… Это я еще малым натаскал, когда только приехал. Вот там, где ты сейчас палец держишь, это…       «То, что ты разграбил, забрал у детей, которые были слабее?» - Лэйн держала нейтральное, спокойное выражение лица, не выдавая того, насколько ей хотелось сгрести все это в ладонь и бросить ему в голову. Кроме солдатика, конечно. Она самозабвенно провела другим, не выпачканным в пыли пальцем по острому штыку, а затем осторожно выудила одну из соседних фигурок.          - Можно?        - Да-да, трогай сколько нравится, так вот, то, что ты держишь в руках, это…       Лэйн поочередно касалась и брала в руки вещицы с полки, затем переставляя их в другие места. Она готовилась к бурной реакции, но Джим оставался совершенно увлечен собственными рассказами. Может, просто схватить его и уйти? Нет, она не сможет выйти отсюда со стиснутым кулаком, а движение руки в карман скрыть под его взглядом будет непросто. Наконец очередь дошла до солдатика. Надеясь, что Джим не заметит, как подрагивают ее руки от предвкушения, она аккуратно подцепила маленького воина пальцами.          - О, это у меня уже очень давно… Одного парня три месяца в комнате не было, там еще до меня все вверх дном перевернули, я зашел, а он на полу валялся… А видно ведь, что старый, явно из какой-нибудь крутой коллекции. А даже если нет, выглядит все равно потрясно, да?        «Одного парня»… Это не то, что Лэйн хотела услышать. Не желая заканчивать эту тему, но так, чтобы не показать своей заинтересованности, она продолжала держать маленькую фигурку в ладони. Она надеялась, что он сболтнет хоть что-то еще.        - Да… Сокровище. Хотя ты все равно не поймешь. Те, кто приехал детьми, мы иначе на все это смотрим. Иначе мыслим… Я, Мэттью, Фелиция, Ян… - Джим продолжил перечислять имена, но Лэйн уже нашла свою зацепку. Состроив полную непонимания мордашку, она перевела взгляд на Джима, слегка наклоняя голову, все еще сжимая солдатика в руке.        - Ян? - будто искренне недоумевая, спросила она. Что-то случилось с ее голосом, он почему-то прозвучал чуть выше обычного.           - Ну Ян, да… Высокий такой, шпала, блин… С ним сразу все понятно было, с Яном этим. Он не был плаксой, но все время думал, что его заберут, и других в этом убеждал. Все мы были такими какое-то время, так что никто особо не парился… Мы все потом больше по мамке скучали, а он никогда ничего не говорил о своей. Я думаю, что его или дома били, или просто у него матери не было. Ха, если подумать, одно другому не мешает! - Джима, кажется, все это искренне забавляло. Знал бы он, как сильно Лэйн жаждет прямо сейчас что-нибудь разбить, растоптать, услышать хруст хоть чего-нибудь тяжелого. Но пока ей только казалось, что ее собственные ребра сжимают легкие и сердце сильнее обычного, не давая сделать полноценный вдох. Пряча глаза, она вновь посмотрела на зажатого в пальцах оловянного солдатика.         - А, это ж его было, кстати.       Лэйн почувствовала, как по позвоночнику скользкой ящеркой прошелся холод, застрял в плечах, почти заставил вздрогнуть и ссутулиться. Значит, она не ошиблась. Осознание того, что она держит его вещь, никак не могло пробиться в ее голову, все время оставаясь где-то рядом, неуловимо витая в воздухе, будто вот вот начнет душить. Лэйн боялась того, что случится, если она все же позволит себе вдохнуть, почувствовать полностью.           - Мне что-то душно… Можно окно открыть? - глухо сказала она, неслышно сглатывая подступающий к горлу ком.          - А, да, ладно, - Джим как-то странно отвел глаза. Принял это на свой счет? Что ж, Лэйн надеялась, что да, потому что дышать и правда было нечем.       Она потянулась к ручке и открыла окно, которое тут же ударилось о балку, прикрепленную со внутренней стороны.        Ходили слухи, что несколько лет назад одна из девушек пыталась покончить с собой, выбрав для этого не самый удачный способ - все же в их здании было всего три этажа. Девушка, к счастью, выжила, но покалечилась, и вскоре после трагедии во всех комнатах оказались преграждающие балки. Теперь открыть окно нараспашку полностью было невозможно - свободного пространства не хватило бы даже для того, чтобы просунуть в окно голову. Это не нравилось никому, особенно когда летом становилось слишком жарко, но очевидно, что никто никаких жалоб принимать не желал.       Еще раз прокрутив в голове все, что для себя решила, Лэйн протянула руку с фигуркой к навесной полке, не отходя от окна. Оставив его на самом краю под пристальным взглядом Джима, еще раз оценила расстояние. В последний раз взглянув на маленького оловянного солдатика, она обернулась к своему собеседнику. Хотя правильнее было бы назвать его оратором, а ее - слушательницей, ведь за полтора часа она не внесла в их разговор решительно никакого вклада. Мысли о Яне и его фигурке вытеснило более тревожное и насущное «убраться отсюда прочь».         - Мне, кажется, пора.        - Что? Ты чего, почему? - Джим оказался рядом как-то слишком быстро. Не давая опомниться, он взял Лэйн за плечи и потянул на себя. Не сильно, Лэйн спокойно могла оказать сопротивление и вывернуться, но как же ей хотелось дать ему по роже…        - Что? Мне плохо. Я хочу к себе. Я пришла за конспектами, помнишь? - Хмурясь, холодно отрезала она. В глазах Джима непонимание сменилось злобой, однако и та быстро угасла.        - Зачем ты… Зубрила гребаная, - почти сквозь зубы процедил он, тут же пытаясь замаскировать все улыбкой как шутку. Руки слабо, играючи ее оттолкнули, и Лэйн не нужно было повторять дважды. Спустя мгновение дверь за ней закрылась.          - Au revoir, Лэйн, - громко сказал Джим ей вслед, она успела заметить на его лице всю ту же хищную, лживую улыбку.

***

      Лэйн не спала всю ночь, ворочалась, то накрывалась с головой, то раскрывалась полностью. Нужно было только дождаться глубокой ночи…       В голову лезли навязчивые мысли. Разумеется, о Яне. Лэйн объясняла себе это почти научным интересом к неизвестному, но откуда-то из глубин души поднималось столько особенного, теплого сочувствия, которое утяжеляло бедное тело, одновременно окрыляя.        Высокого Яна представить ребенком было сложно, но мысли не покидал образ мальчика, оставшегося одного в новом, пугающем месте. У него правда не было мамы? Или их отношения были испорчены настолько, что он никогда не чувствовал себя нужным, любимым, родным? Лэйн казалось, что она лезет в чужую душу, даже находясь в другой комнате, и она несколько раз ударила лицом в подушку. Ему было страшно? Одиноко? Чувствует ли он все это до сих пор?        Оловянный солдатик… Помнит ли Ян его? А ведь в сказке он в конце концов вернулся к своему мальчику. Значит, Лэйн устроит все так же.        Еще при переезде она заметила, что один из двух болтов, удерживающих балку, был расшатан. Видимо, жившая здесь до нее ученица не собиралась мириться с жестким уставом закрытой школы. Желая поскорее проверить свою теорию, Лэйн встала на стул и с усилием нажала на металл, пытаясь выкрутить ненужную деталь. Сперва затея казалась безнадеждной - пальцы скользили и начинали болеть, но спустя несколько минут раздался противный скрип, и болтик остался зажатым в ее ладони. Край балки заскользил по стене вниз, и Лэйн тут же поймала его, аккуратно опуская до конца сама, чтобы тот не упал и не собрал здесь грохотом всех учеников и комендантов.        Теперь, когда повисшая вдоль стены железка не мешала, она открыла окно полностью и неожиданно спокойно улыбнулась самой себе. Ночь была холодной даже для декабря, но безветренной и сухой, от чего мороз ощущался куда менее колким. На небе было не различить ни звезд, ни луны, но тем же лучше для Лэйн и ее шаткого плана.        Она одевалась неспешно, будто готовясь к возносящему на небеса ритуалу, натягивала старые перчатки и с силой шнуровала ботинки с шипованной подошвой. Голову она на всякий случай обернула длинным, темным шарфом. Если ее увидят, это, разумеется, не спасет от наказания, но так становилось спокойнее и тише - плотная ткань глушила редкие звуки, доносящиеся откуда-то из леса. Чувствуя себя легче воздуха, Лэйн одним рывком ступила на белый подоконник и выпрямилась. Время близилось к пяти утра, и учитывая подъем ровно в шесть, сейчас спать должны были все, даже самые поздние совы. Оставалось надеяться, что Джим не закрыл окно в своей комнате.        Плевать она хотела на дурацкие перебежки по коридорам и лестничным пролетам, слишком громко, слишком много света - ночь принимала ее как родное дитя. Перешагнув через раму, она плавно развернулась и на пробу коснулась неровной каменной кладки в нескольких местах. Сгруппировавшись, вытянула вниз ногу, почти наугад находя острый выступ. Попробовала перенести вес - удержалась. Радуясь, что сдерживаться больше не приходится, Лэйн улыбалась в шарф, чувствуя, как влажный воздух стремительно холодеет вокруг рта. Наверняка у нее потрескаются губы и покраснеет под носом, но сейчас это не имело значения.        Ползти долго не пришлось - как удачно, что комната Джима располагалась аккурат под ее. Спустя минуту Лэйн ощутила пустоту внизу, там, где должен был быть следующий выступ - начался оконный проем. Опустившись как можно ниже, она все же смогла достать носком до выстающего камня слева от окна. Открытого окна. Ровно так, как она и оставила. Джим, кажется, серьезно задумался над ее замечанием по поводу духоты и грязного воздуха.        Найдя носком ботинка узкий подоконник,  она убедилась, что может уверенно стоять и опустилась полностью. Ловкое, цепкое тело хваталось за каждый возможный выступ и неровность, устраиваясь удобнее. Момент, и ее рука уже скользнула в открытое окно. Чтобы достать до полки, пришлось налечь на плечо - плотный пластик рамы неприятно сдавливал, может даже до синяков, но пальцы уже коснулись полки, а затем безошибочно нашли маленькую фигурку с острым штыком.        Так же неспешно и аккуратно Лэйн просунула пальцы под шарф и осторожно сжала солдатика в зубах, собираясь пробираться наверх. Обратный путь был тяжелее - приходилось подтягивать себя на руках и сильнее отталкиваться ногами, зубы неприятно сводило от металла во рту и холода. Когда ее ладонь наконец коснулась подоконника, она бесшумно выдохнула через нос и сделала еще пару рывков.        Проскальзывая в собственную комнату как тень, она тут же закрыла за собой окно. Лишь оказавшись двумя ногами на полу, она выпустила фигурку изо рта, ловя ее в раскрытые ладони. Не позволяя себе забыться, Лэйн положила солдатика на подушку и спешно, уже не так одухотворенно, стянула с себя верхнюю одежду и спрятала ее в шкаф. Хотелось умыться теплой водой, но покидать комнату и идти через весь коридор в общую душевую сейчас было бы странно. Нужно было не высовываться, залечь пластом на кровати, а лучше сжаться в комок и укрыться с головой. Переодевшись в черные атласные штаны и рубашку, которые выдавали в качестве пижамы, она легла в постель и сжала солдатика в ладони. Включить бы лампу и взглянуть на него, убедиться во всем еще раз, провести самым кончиком пальца по штыку крохотного ружья, но усталость брала верх, и совсем скоро Лэйн провалилась в беспокойный сон.

***

       Лэйн видела его в столовой за завтраком. Заспанного, щурящегося от слишком яркого света, сонно улыбающегося поварихе. Ян сел спиной к ней совсем недалеко, и Лэйн это приносило какое-то садистское удовольствие - он в поле ее зрения. Она беспокойно держала руку на бедре, чувствуя неровность под напряженными, слегка дрожащими пальцами. Солдатик был в кармане ее юбки, сквозь плотную ткань, собирающуюся складками, его очертаний было не различить.        Весь день губы то и дело тянуло, растягивало в непрошеной и чуждой улыбке, дыхание спирало, подбивало делать вдох громче и глубже, но Лэйн держала себе в руках и подпирала щеку кулаком. Ни ученики, ни учителя, ни уборщики, ни коменданты не знали, даже не догадывались, что при этом жесте ее ладонь не была пустой, и она упивалась этим чувством. Закрывшись в одной из кабинок туалета на перемене, она рассматривала крошечную фигурку, бережно держа ее на ладони. Солдатику явно был не один десяток лет - с плеча, на коротком было ружье, и в нескольких местах на маленьких ручках стерлась краска, будто кто-то постарался и сорвал с кавалериста куски одежды вместе с кожей. Но это не убавляло шарма маленького война, наоборот, делало его почти живым в горящих глазах Лэйн.        Но чем ближе маленькая стрелка на ее серебряных часиках подбирались к   четверке, тем интенсивнее с превосходством мешался страх. Найти, заговорить, отдать. Из трех пунктов хоть немного реальным, хоть и опасным, казался только первый. Стоило ли придумывать предлог? Он ведь может не так понять, отстраниться, посмотреть с отчуждением в этих прекрасных карих глазах. Сдать.  Хотя кому и зачем? Разве он поступил бы так? Да что она вообще о нем знала, а о чем лишь могла догадываться?        Один из последних звонков на сегодня. Осталось еще два - на ужин и на отбой. Ноги отказывались гнуться, она встала одной из последних. Механически попрощавшись с преподавателем, она побрела к лестнице, почти ничего перед собой не видя. Одной рукой она слишком рьяно прижимала к себе учебник с тетрадью, а пальцы другой сжимали маленькую фигурку в кулаке до ноющей боли, но ей все было мало. Ступеньки были неровными, разной высоты, но до этого Лэйн никогда не спотыкалась. Стоило бы схватиться за перила, но это означало бы разжать ладонь. Принимая свою судьбу и ушибленные колени и локти, она опасно накренилась вперед, но кто-то вдруг рванул ее на себя, чьи-то теплые руки обхватили за плечи, почти прижимая к себе, удерживая на месте, не давая пройти. Лэйн лишь приоткрыла рот в немом вопросе и ужасе, когда где-то сзади раздалось обеспокоенное:         - Ты цела?        За прошедшие два месяца она научилась улавливать этот голос даже в толпе, и сейчас, поднимая голову, она уже знала, кого увидит рядом. Ян придерживал ее за плечи, осторожно обходя слева, с любопытством ловя ее опустевший взгляд. Ладонь рефлекторно сжалась еще сильнее, тело будто налили свинцом и оставили застывать в странной форме. Она не могла раскрыть рта и сказать ему хоть что-то, хотя бы поздороваться или улыбнуться.         Мельком окинув ее взглядом и убедившись, что ничего страшного с Лэйн не произошло, он аккуратно отнял от нее руки как-то дежурно, почти неловко приулыбнулся.         - Все нормально, да? Эту лестницу будто для пыток придумали, все ступеньки разные, ноги отбить можно, правда? - Что это? Он пытается подбодрить? Зачем? Но его голос такой приятный, вот бы он сказал что-то еще. Не в силах выдавить из себя ни звука, Лэйн слегка удивленно кивнула. Она не сводила с него глаз и боялась думать о том, как странно наверняка сейчас выглядит. Но Яна, кажется, вовсе не пугала ее неразговорчивость.        - Эй, ты будто призрака увидела, - чуть более расслабленно сказал он, улыбаясь шире, от чего на его лице появились едва заметные ямочки. Внимательные глаза чуть прищурились.        Однако тело Лэйн умоляло ее только об одном - бежать, бежать так быстро, чтобы он не смог поймать ее, даже проследить и понять, где она скроется, даже если это будет ее же комната. В то же время по телу разливалось приятное, слегка дразнящее тепло, заставляющее оставаться на месте. Сейчас.       Заставив себя действовать быстрее, чем окончательно испугаться своих же мыслей, Лэйн протянула сжатый кулак к его ладони и коснулась теплых пальцев быстрее, чем он успел что-либо понять. Иначе почему он не стал одергивать руку? Ведь не было никакой другой причины, правда? Наконец разжимая затекшие пальцы, она вложила фигурку в его большую узкую ладонь.         - Это, кажется, твое, - тихо произнесла Лэйн на одном хриплом выдохе, не сводя широко открытых глаз с его лица.        Ян удивленно вскинул брови, когда она коснулась его руки, но отстранятся не стал - почему-то эта мысль даже не пришла ему в голову. Но стоило ему почувствовать кожей нагретое в ее руках олово, как мягкая улыбка пропала с его лица. Изумленно взглянув на фигурку, он тут же сжал ее в кулаке так, как раньше делала это она. А затем он вдруг взял Лэйн за руку и бросился вверх по лестнице, почти срываясь на бег. Ведомая им и своими мыслями, она побежала следом, не оглядываясь. Длинные ноги несли Яна куда быстрее, и он пару раз участливо, хоть и в одному ему понятной спешке оборачивался, убеждаясь, что она не слишком отстает. На этаже они свернули на право, и Лэйн едва не заскользила по полу дальше - остановиться пришлось у первой же двери. Оглянувшись на коридор так, будто кому-то могло понадобиться за ними следить, он утянул ее за собой в свою комнату, и Лэйн, не сопротивляясь, перескочила через порог.