— Эпох о магии. Девочка-волшебница "Мадока": зеркало иного мира

Пространство вокруг троих подростков сжималось всё сильнее и сильнее с каждой минутой. Куклы-манекены продолжали своё беспощадное наступление, явно не давая ни единого намёка на то, что они собираются сдаться. Однако везло в том, что, несмотря на лёгкую, но тупую боль в коленях, Уильям продолжал уверенно сражаться. Он отбивал атаки оживших манекенов одного за другим, но главный враг был ещё впереди. В то же время сёстры Файт с трудом отходили от первоначального шока. Лаки всё ещё крупно трясло, пока она прижимала к себе бело-розового «кота», а Колдер, облокотившись на стену, лишь молча наблюдала за происходящим. Иногда это зрелище по-настоящему затягивало: от одного точного удара лезвия манекен разлетался на две части, становясь похожим на длинную тряпичную куклу, пережившую не менее двух поколений. И вот в какой-то момент натиск приспешников прекратился. Миядзаки только сильнее сжал катану и огляделся по сторонам, ожидая нового подвоха. Никогда прежде не бывало такого, чтобы ведьма обошлась одними фамильярами, не явившись лично. Каратели — да, более того, это самый яркий их штрих в бою. Но не ведьмы. Видя, что пространство не приходит в норму, парень бросил взор на сестёр, которые всё ещё сидели у стены, особо не желая высовываться. Не то чтобы он хотел что-то спросить — скорее, просто убедиться, что они живы и не ранены, так как не желал нести на своей совести груз чужой боли. — Ищите укрытие, где можете. Она порвёт вас, как лоскуты, — бросил парень прежде, чем развернуться и уйти дальше по лабиринту, приближаясь к месту, где должна была находиться ведьма. Но стоило ему скрыться, как дрожь Лаки сменилась резким негодованием. — Ну спасибо, хоть сказал, что делать! Вот только вопрос: а где прятаться, если тут из убежища только молитвы? Колдер лишь поддержала её возмущение: — А если эти твари снова пойдут, то что нам делать? Сомневаюсь, что мы сможем одолеть их голыми руками. — Есть идея! Может, проследуем за ним? И так, и так исход наш не сладок, но если пойдём следом, шансов на выживание будет выше... Если он, конечно, не решит зарезать заодно и нас. Комментариев насчёт этой мысли старшая Файт решила не давать. Она лишь молча схватила младшую за руку и последовала за парнем, желая в первую очередь найти хоть какое-то укрытие. Минуты через три все трое завершили свой путь перед чем-то, что лишь отдалённо напоминало дверь. Если бы Уильям целенаправленно не шёл вперёд, сёстры легко потерялись бы в этом пространстве. В данной искажённой реальности лабиринт по-настоящему начинал сводить с ума: та же бешеная пульсация, от которой уже натурально тошнило, те же яркие цвета и узоры, которые скоро начнут мерещиться в самых страшных кошмарах. Но дверь оказалась настоящей подлянкой. Она была сделана не из дерева или металла. Вовсе нет. Это был грубо обтянутый свежей «плотью» и влагой рубец в стене, из которого доносился звук — пронзающий, неприятный, бросающий в дрожь скрежет тупых ножниц по металлу. Казалось, если подойти слишком близко, можно запросто заработать проблемы со слухом на долгое время. Впрочем, лучше бы этой «двери» вообще не существовало. Когда рубец был рассечён лезвием и стал больше напоминать вход, за ним показалась истинная помещица этого жуткого дворца. Аннелиза. Трёхметровое, обезображенное существо, которое с трудом напоминало человека. Руки и лицо слились в одно целое; пальцы, больше похожие на длинные иглы, держали глаза широко открытыми, обеспечивая ведьме прекрасный обзор. Тело существа напоминало огрызок сгнившего яблока, которое обвивал пронзённый в девяти местах змей, а волосы походили на засохшее дерево, чьи листья никак не опадали, лишь ухудшая её внешний вид. Вокруг самой ведьмы тоже было не пусто: множество увеличенных в двадцать раз швейных принадлежностей — нитки, иглы, сантиметровые ленты и булавки — сильно затрудняли попытку подобраться ближе. Столь величественный и пугающий вид ведьмы сразу выбивал почву из-под ног у неподготовленного человека. Что и случилось с сёстрами Файт. Смесь страха и странного восхищения сковала горло, лишая возможности говорить или даже двигаться. К счастью, Лаки успела среагировать, спрятавшись вместе с Колдер за ближайшим огромным мотком ниток. В это самое время Уильям предпринял попытку приблизиться и атаковать Аннелизу, разрезая катаной каждое препятствие на пути, кроме игл. К тому моменту, как парень собирался оттолкнуться от земли для первого удара, на расстоянии пяти метров повсюду лежали идеально разрезанные нити и лоскуты ткани, а металлические изделия были откачены назад метров на десять, так что во время боя они не должны были мешать. И вот, оттолкнувшись ногой от шляпки ближайшей булавки, Уильям ринулся на существо. Он наносил множество ударов по телу ведьмы, делая подготовительные надрезы, чтобы в будущем разрубить Аннелизу пополам, как раскалённый нож масло. Однако всё шло не так радужно. Естественно, ведьма сопротивлялась и рычала от боли, но пока Миядзаки удавалось уворачиваться, побоище продолжалось. Но во время очередного выпада парень запутался в ловушке из ниток. Сначала просто случайно зацепился ногой, а затем нити, подобно паутине, стали обматывать его всё плотнее и плотнее, полностью лишая возможности двигаться. И вот, всего через 2 минуты он был обмотан, как муха в ловушке паука, не имея никаких шансов самостоятельно выбраться, т.к катана была выбита из рук и упала на пол. Казалось, это конец. Именно так подумали сёстры. Лаки просто замерла от ужаса, а Колдер холодным шёпотом произнесла: — Ну вот и всё. Мы все умрём. Может, оно и к лучшему. Но вдруг пространство вокруг резко потемнело, став похожим на ночное небо: множество звёзд, несколько облаков, а главное — огромный чёрный круг вокруг «головы» существа, напоминающий новолуние. В то же время сзади раздалось тихое, спокойное, даже чем-то мечтательное пение. Оно приближалось к сёстрам, пока незнакомка не коснулась их плеч: "Ooooh~ It's time of the year, A very so merry night we hold near..~" Пение и внезапное прикосновение заставили Лаки с Колдер вздрогнуть от удивления. Они немедленно обернулись, чтобы лицезреть человека позади себя. Этой незнакомкой оказалась беловолосая девушка с волосами до плеч, глаза которой были перевязаны бело-фиолетовой фатой. Её одежда чем-то напоминала наряд синтоистской мико, вот только подвязки и подол были выполнены в фиолетовом цвете с изображением звёзд и луны. Девушка лишь мягко улыбнулась, чувствуя на себе взгляды, после чего повернулась к ведьме. Она продолжала напевать мелодию, растягивая слоги в каждом слове на несколько секунд. Её пение напоминало акапеллу, звучащую в один голос: "So many, so many regrets bring me to tears, Not many, not many notice nor care...~" В этот момент на теле связанного Уильяма вспыхнуло что-то, напоминающее координатную прямую, на которой задавались примерные лучи параболы, идущие вверх. Через мгновение нити на теле Миядзаки перерезались идеально по этой функции. Сам удар был похож на разветвлённые молнии, и в поле зрения появился ещё один парень. Он был куда ниже Уильяма, с чёрными вьющимися волосами. Одежда на нём была простой — белое хаори поверх старой чёрной школьной формы, а в руках он держал катану, по которой пробегали искры молний. Взглянув на беловолосую девушку, которая лишь молча кивнула, парень помог Миядзаки подняться на ноги и отряхнуться. После этого он повернулся к ведьме и вновь принялся методично наносить удары катаной. Уильям, оставшись внизу, разрезал ловушки и препятствия, чтобы никто больше не попался, а девушка продолжала напевать: "Ooooh, My saviour.. ~ Ooooh, Why does a common file hold so much power? If only we could be forever naive and pure, If only we could lead a painless future..." При каждом ударе, который ведьма получала от брюнета, луна над её головой постепенно заполнялась, делая выпады парня всё сильнее и сильнее. И вот, когда существо было заметно избито, а луна явила полнолуние, парень вонзил в неё свою катану, пропуская через ведьму мощнейший разряд тока. Этот удар стал для неё смертельным. Как раз в тот момент, когда из павшей ведьмы выпал странный предмет, напоминающий веретено, девушка закончила своё пение строкой: ".. If only there could be a forgiving world." Последний аккорд утонул в тишине лабиринта, который стал постепенно разрушаться после смерти хозяйки, возвращая пространство вокруг в обычный ландшафт заброшенной больницы. После этого сюреалистичнооо нечто серые стены здания были глотком свежего воздуха Уильям ушёл сразу, едва появились первые пейзажи обычного мира — уж больно он не хотел контактировать с остальными после всего случившегося. Только вот выпавшее веретено забрал с собой, пока другие особо не обратили на него внимания . А вот парень с девушкой остались. — Есть жертвы? — Две девушки и Кьюбей. Психологически отходить им ещё о-о-очень долго, но физически все целы. Кьюбей к этому моменту уже восстановился. Глядя на этого бело-розового «кота», нельзя было и сказать, что совсем недавно его нашли в избитом состоянии. Кот довольно спрыгнул на пол и сел перед сёстрами Файт. "Спасибо, что спасли меня. Я — Кьюбей. Рад знакомству", — выражение его мордочки не менялось, оставаясь натянуто-дружелюбным. — Повезло, что с вами был хоть кто-то. Иначе бы вы быстро умерли, — с облегчённой улыбкой произнёс парень, присаживаясь на корточки рядом с Колдер, в то время как девушка устроилась возле Лаки. — А теперь рассказывайте, кто вы и как очутились в лапах ведьмы. — Ну... Я — Колдер Файт. Мы с моей младшей сестрой Лаки услышали, как кто-то зовёт на помощь отсюда. Пришли и увидели, как этого... Кьюбея, избивали. Хотели дать отпор, а потом всё как-то поплыло, и вот, — рассказ Колдер пусть и звучал удивлённо, но уже куда более холодно, чем если бы она говорила об этом тому же Феликайту. — Ну, мы представились и рассказали. Ваш черёд, — справедливо подметила Лаки, вертя головой туда-сюда и не зная, на кого первым делом смотреть. Парень хотел было начать свою речь, но беловолосая перебила его в самом начале: — С радостью. Но не здесь. Слишком небезопасно и слишком много шума. Не желаете ли продолжить в тепле, за чашкой чая со сладостями, а не на холодном полу, где пару минут назад вы сходили с ума? Голос девушки звучал абсолютно безобидно. Наряд, который ранее был на ней, исчез, сменившись обычной школьной формой, а фата открыла её глаза. У парня хаори также пропало — вместо него на нём оказалась современная школьная форма, принятая в их академии. Для Колдер предложение незнакомых людей казалось слишком опасным, несмотря на то, что они только что спасли их от смерти. — Нет, спасибо. Лучше... — Да!!! Почему бы и нет? — Лаки была совершенно другого мнения. — Вот и славно. Тогда следуйте за нами, — дружелюбно улыбнулся брюнет, помогая обеим встать. — Раз уж так, то можно нам тоже узнать, кто вы? — всё ещё с недоверием спросила старшая Файт, поправляя юбку своей формы и бант на волосах, который ещё с утра завязала ей Митсуко. — Ах да. Забыл вообще про это! Эллиот Линн-Кудо. Рад знакомству. — Зовите меня просто Каэде, надеюсь, мы поладим. После этого небольшого разговора все четверо подались в путь, покидая пределы заброшенного здания. --- Дорога до нужного места оказалась очень долгой. Практически весь город нужно было обойти, чтобы попасть туда, куда вели сестёр. Весь путь Лаки с любопытством и весельем рассматривала всё и всех вокруг, в то время как Колдер выглядела крайне обеспокоенной. А если их похитят? А если их убьют? А если весь этот кошмар вот-вот вернётся? Будучи ребёнком, наслушавшимся историй с работы матери, она побаивалась идти куда-либо с незнакомцами. Но нельзя было сказать, что сам район был плохим. Вовсе нет. Наоборот — это была очень красивая и ухоженная часть города; тяжело было поверить, что тут живёт какое-то гетто или неблагополучные люди. Сама квартирка, куда их привели, также оказалась приятной. Дизайн в тёплых жёлто-зелёных тонах с большим количеством освещения, везде убрано до блеска. Гостиная, где и готовился рассказ, была обустроена большим круглым столом и панорамным окном с видом на город. На подоконнике стояли цветы в горшках: по большей части бамбук, лилии, хризантемы, и один горшок занимал странный красно-белый цветок, который не напоминал ни одно растение из тех, что они знали. А угощений для сестёр принесли столько, что глаза разбегались: тарелка с моти, около семи данго, мисочка с различными конфетами и печеньем, и, на удивление, небольшая тарелка с кофейно-персиковым штруделем, который стоял почти в самом углу, ближе к Эллиоту. И вот, на второй кружке чая и шестом съеденном Лаки моти, начались и сами объяснения. "Пожалуй, чтобы было более понятно, начну со своего рода деятельности. Наша раса занимается тем, что предлагает людям контракт: они получают исполнение одного своего желания, а мы делаем из них волшебниц или волшебников для того, чтобы они боролись с ведьмами и карателями, защищая других от смертей и преступлений", — тон Кьюбея оставался привычно монотонным. Он подошёл к Эллиоту, который и продолжил рассказ. — Туда, куда попали именно вы — лабиринт ведьмы. Это место, где, грубо говоря, ведьма прячется и может чувствовать себя в безопасности. Также её лабиринт напоминает ей о том, ради чего она заключила контракт с Кьюбеем. Ведьма — это волшебница, которая повидала столько зла и отчаяния, что не может больше бороться. — А каратели? Кто они такие? — с любопытством в закопошившихся глазах спросила Лаки, пережёвывая очередное лакомство с блюдца. — Каратели — то же самое, что и ведьмы. Только если ведьма — женского пола, то каратель — мужского. Это бывший волшебник. — Стоит добавить, что обычный человек не может их видеть, но чувствует их влияние через "поцелуй смерти", — после своих слов Каэде отхлебнула немного напитка из кружки, продолжая внимательно смотреть на гостей. — Человек под поцелуем смерти может как стремиться убить себя, так и ближнего своего. Смотря от кого поцелуй. Суицид — ведьма, убийство — каратель. — Но зачем они это делают? И раз обычные люди их не видят, почему видели мы? — с нотой недоверия спросила Колдер, крепче сжимая кружку. — Увы и ах, мы не знаем ответа на первый вопрос, но вот на второй есть предположение. Или даже полный ответ, — невзначай Линн-Кудо перевёл взгляд на Кьюбея, который всё это время сидел рядом. "Вы обладаете интересной природой эмоций. И я хотел бы предложить вам контракт. Я исполню любое ваше желание, а вы станете девочками-волшебницами и будете бороться с ведьмами и карателями". — Правда?! Звучит крайне заманчиво! — с энтузиазмом вскрикнула Лаки, явно заинтересовавшись предложением Кьюбея. — Но не так быстро, — прервал их парень. — Дайте себе хотя бы денёк-другой, а потом уже принимайте решение. — Давайте я вам пока расскажу об артефактах, которые получают волшебники, — предложила Каэде. В один момент на её ладони материализовался овальный камень с золотым основанием и обводкой. — Это Самоцвет души. В нём хранится душа волшебницы. У волшебников он более острый и имеет серебряные элементы, но Элли не особо любит демонстрировать свой Самоцвет, так что поверьте на слово. Самоцвет души нужно регулярно очищать, иначе волшебник превратится в ведьму или в карателя. А очищается он с помощью Семени Скорби. Помните то, что выпало из той ведьмы? Так вот, именно это было Семенем Скорби. Оно дарует силу ведьме и очищает Самоцвет души от тьмы. Это награда за проделанную работу. В зависимости от силы ведьмы оно очищает по-разному. Потому что в истории уже были такие ведьмы, которых было очень трудно одолеть. К примеру, Вальпургиева ночь и Кримхильда. Они были настолько сильны, что им даже не нужно было прятаться в лабиринтах! Сейчас сильнейшим из ведьм и карателей является Райнхард. Упоминание этого имени заставило Эллиота заметно передёрнуться. Он слегка пролил чай на себя и на стол. Заметив это, Линн-Кудо моментально потянулся за салфеткой, желая убрать влагу. — Кхм.. Простите, что так вышло.. Я, пожалуй, схожу переоденусь. Не дожидаясь ответов, парень поднялся и быстрым шагом направился в другую комнату, скрывшись в тени коридора. — Странный он... — протянула Каэде. — А вы знаете, что раньше волшебников спасала от участи стать монстрами одна вещь? — Правда? — с удивлением спросила Лаки, откладывая данго, чтобы сосредоточиться на рассказе. Даже Колдер этот вопрос привлёк. — Да... Однажды одна волшебница загадала желание. Она хотела уничтожить навеки всех ведьм и карателей, чтобы им не пришлось больше сражаться. Но это желание было настолько тяжёлым к исполнению, что она не могла больше оставаться на Земле. Люди забыли её, но она создала важную вещь, а вернее — Закон Цикла. Именно он дарил отчаявшимся покой перед тем, как они бы переродились. Но в один момент эта система сломалась, отчего всё стало только хуже... Говорят, баланс энергии нарушился, из-за чего это больше не работает... Но если кто-то пожертвует собой ведьме, то этот баланс может восстановиться, и все вновь обретут покой! Узнала бы я об этом до становления волшебницей, я пожелала бы свою жертву и жертву своей семьи ради восстановления баланса! Разве это не благородство? Жертва всего пяти людей ради всего мира! Благо, Богиня слышит мои молитвы, и, возможно, ещё две жертвы — и всё придёт в норму! Разве это не здорово? Но речи Каэде как-то не вызвали сильного восторга. Колдер только сильнее напряглась и выпрямила спину, чтобы казаться более внушительной, а Лаки поперхнулась остатками данго, которые оставались во рту с начала рассказа. — Мне кажется, это не совсем уместно. Тебе жить со своим желанием, а не другим, — попыталась возразить старшая Файт, хотя понимала, что с человеком, который говорит о подобном, спорить особо не о чем. — Эх, опыта у вас не было такого. Это надо просто пережить! О, кажется, уже совсем стемнело. Вы уж меня простите, но мне придётся выпроводить вас домой, пока ещё ходит метро. Может, хотите что-нибудь с собой из сладостей? — А-а... Нет, спасибо. Всё было очень вкусно!.. И спасибо за тёплый приём! — натянув свою привычную улыбку, младшая Файт всё ещё пребывала в лёгком замешательстве от информации, услышанной из уст Каэде, но тщательно это скрывала. — Ну... Как знаете. Тогда позвольте мне вас проводить. Негоже гостям самим уходить, — девушка с мягкой улыбкой провела сестёр к порогу, подавая им портфели, кардиганы и лопатку для обуви. — Надеюсь, мы ещё встретимся с вами. — Обязательно встретимся, — последнее, что сказали сёстры почти в унисон, прежде чем перешагнуть за порог квартиры. Оказавшись на лестничной клетке, они поспешили вниз. — Вроде бы и уютно, но Каэде много вопросов вызывает. — Эллиот не меньше. А нам стоит поспешить, если мы хотим доехать домой с относительным комфортом и не сильно получить от госпожи Митсуко. И от матери, если её не оставили на ночную смену. Работа в полиции — дело такое, никогда не знаешь, чего ожидать. Не дожидаясь ответа младшей, старшая Файт схватила сестру за руку, и они бросились на выход из подъезда, а после — в сторону станции. На улице дорогу им освещали мягким холодным светом уличные фонари и луна. Прохладный ветер дул в лицо, а сверчки уже вовсю заводили свою мелодию, придавая особую загадочную атмосферу каждому переулку, который пробегали девочки. Метро пустовало так же, как и улицы: лишь пара работяг, задержавшихся на смене, уже засыпали в вагонах. Впрочем, девочки тоже заметно устали, но знание о том, что они могут получить как минимум выговор со стороны тёти Саито, сразу приводило их в чувства. И вот, спустя двадцать пять минут они были уже на пороге дома. Дверь с тихим скрипом открылась, и перед ними почти сразу явилась Митсуко. Она была уже в фиолетовой приталенной ночнушке, но на лице читалась гримаса недовольства и переживания. — И где вы так долго ходите? Я же говорила: до полдевятого максимум. Сейчас уже практически полночь... Эх, ладно. Вижу, вы устали уже. Расскажете завтра за едой. Сейчас немедленно обе в душ и по кроватям. И не шумите слишком сильно, мать ваша недавно только уснула. Сёстры Файт уже никак не комментировали слова Саито, только удивились, что им не устроили допрос прямо на месте. Приказу тёти они последовали незамедлительно. И вот, уже спустя минут двадцать, Колдер лежала у себя на кровати. Уткнувшись взглядом в стену, она медленно засыпала, переваривая всё, что случилось с ней и сестрой за этот сумасшедший день... --- Тем временем Эллиот никак не мог уснуть. Старые воспоминания не давали парню покоя и лишали сна. Единственное, что он мог делать, чтобы хоть немного расслабиться — это курить, выглядывая в открытое окно. Пагубная привычка, преследовавшая Линн уже как полгода после одного события. Ничего больше не успокаивало нервную систему парня так, как делал это никотин. И всё было спокойно... До одного момента. До голоса, который внезапно раздался в голове Кудо. "Ты правда думаешь, что сигареты хоть чем-то тебе помогут, кроме как ухудшат и без того хлипкое здоровье?" На мгновение Эллиот подавился дымом, услышав речь, и судорожно осмотрелся. В результате своих быстрым движений глаз, он заметил Уильяма, сидящего на перилах балкона напротив, который находился ниже на пару этажей. Эллиот никак не мог привыкнуть к тому факту, что все волшебники и волшебницы имели возможность разговаривать друг с другом с помощью телепатии. Неожиданность играла свою роль. "Спустишься на минуту? Есть тема для разговора". На этот вопрос парень лишь затушил сигарету о подоконник, после чего направился к выходу из квартиры. Уильям же выбрал вариант более рискованный: просто спрыгнул со своего балкона. Повезло, что он жил всего на втором этаже, в отличие от седьмого, где проживал Эллиот с Каэде. Через пять минут оба парня стояли на улице, за углом дома. — Так о чём ты хотел поговорить? — Скажи Каэде, чтобы она закатала губу и не подстрекала сестёр Файт, — Уильям даже не повернулся, продолжая смотреть куда-то вглубь тёмного переулка. — Ты прекрасно знаешь, насколько опасна наша работа. — Мне кажется, это бесполезно. Захотят — согласятся. Запретный плод сладок, Уилли, — Эллиот криво усмехнулся, скрестив руки на груди. — Согласятся — плюс ещё четыре руки. Нет — может, даже к лучшему. — Лучше без четырёх лишних рук, чем с двумя обузами в виде их трупов, — в голосе Уильяма прорезался опасный холод. Он наконец перевёл взгляд на Кудо. — Ни тебе, ни мне не нужен этот дополнительный груз на душу. Или ты уже забыл, КТО бродит по этому городу? Очередное, пусть и не прямое упоминание Райнхарда заставило Эллиота заметно вздрогнуть. Пальцы в карманах судорожно сжались. — Я помню, Уильям, — глухо отозвался брюнет, теряя всю свою напускную беззаботность. — Отлично помню. — Райнхард на свободе, — безжалостно продолжил Миядзаки, будто нарочно бил по живому, произнося это имя вслух. — Если кто-то из этих девчонок наткнётся на него — они просто умрут. И неизвестно, как. Может, он обезглавит их сразу, а может... будет играться долго, пока не выпьет досуха. Как он умеет. Нам не нужны лишние жертвы. Да и Семена Скорби на деревьях не растут, чтобы делиться ими с новичками. Терпение Эллиота стремительно истощалось, смешиваясь с подступающей к горлу тошнотой. Ему не нужны были эти лекции. Меньше всего от Уильяма. — Я постараюсь убедить их отсрочить решение, но я не Бог, ничего обещать не могу, — отрезал Кудо, сделав шаг назад. — И ты слишком всё драматизируешь. Да, он силён. Но нам втроём с ним не справиться, ты сам это знаешь. Если девчонки станут волшебницами, у нас будет хоть какой-то шанс... остановить его. Это всё, что ты хотел сказать? Уильям промолчал. Лишь несколько секунд внимательно разглядывал побледневшее лицо Эллиота, а затем протянул ладонь. На его руке тускло блеснуло Семя Скорби, оставшееся после Аннелизы. Без лишних слов и тени сожаления парень просто вложил его в ладонь Кудо. — Хорошо постарался сегодня, — негромко, уже без прежней колкости произнёс Уильям. — Смотри не сломайся в следующий раз пополам. Тебе ещё есть ради кого жить. Прежде чем Эллиот успел хоть что-то возразить, Миядзаки развернулся и растворился в ночной тени, оставив брюнета в полном одиночестве. Кудо застыл, растерянно сжимая в пальцах трофей. С одной стороны, это поставило его в ступор — Уильям только что твердил про конкуренцию и тут же отдал Семя. С другой... Линн не был в том положении, чтобы отказываться от очищения. Поднявшись к себе в комнату, парень немедленно очистил свой Самоцвет души, притянув к нему Семя Скорби. Когда потемневший камень снова засиял чистым светом, Эллиот устало опустил руку. Отработанный, бесполезный артефакт с тихим стуком лёг в отдельную коробочку на тумбочке. Прямо рядом с ней стояла старая фотография. На ней Эллиот и его лучший друг стояли на фоне живописного леса, крепко обнимая друг друга за плечи. Другой парень на фотографии— зеленоглазый шатен в очках— тогда ещё смеялся... Задержав свой взор на застывших улыбках, парень горько выдохнул, сглатывая подступивший к горлу ком, и щелчком выключил настольную лампу, погружая комнату в темноту.