— Эпох о магии. Девочка-волшебница "Мадока": зеркало иного мира

Утро для Лаки началось далеко не с будильника, а с того, что кто-то настойчиво щекотал ей нос. В глубине сна она видела, как вчерашний бело-розовый кот кружится вокруг неё, проводя пушистым хвостом по лицу. Лаки зажмурилась, пытаясь отмахнуться от навязчивого ощущения. Но когда её рука коснулась чего-то мягкого, младшая Файт моментально проснулась и вскочила. На краю кровати, аккуратно поджав лапы, сидел Кьюбей. Его длинные уши подёргивались, а рубиново-красные глаза неподвижно смотрели на девушку. "Доброе утро, Лаки. Долго же ты спишь", — раздался ровный ментальный голос в её голове. — Ты... Ты каким чудом сюда залез?! — шёпотом вскрикнула Лаки, спешно отползая в сторону. Её клеверно-зелёные глаза были широко раскрыты от шока. Разум её метался между жутким интересом к зверьку и молчаливой надеждой, что простыня осталась чистой. Было бы тяжело объяснить госпоже Митсуко, откуда на кровати взялись грязные следы от лап. Животных в их доме никогда не водилось — у самой Саито была сильнейшая аллергия на шерсть. В утренних лучах солнца лицо Лаки выглядело совсем детским и невинным. Белые волосы практически сливались с пижамной майкой, которую дополняли штаны с каким-то мультяшным героем. — Для нашей расы стены и замки не являются преградой, — Кьюбей грациозно спрыгнул на пол, продолжая внимательно наблюдать за ней. — Колдер уже проснулась. Не уверен, что она будет рада моему присутствию. Словно в подтверждение его слов, дверь в комнату резко распахнулась. ——— Для Колдер утро началось ещё раньше. Сон прервался на рассвете: ей снился бесконечный коридор из лоскутов ткани и огромных швейных игл, по которому за ней гнался жуткий силуэт вчерашней Аннелизы. Именно из-за этого кошмара девушка не спала с трёх утра. Когда пришло время собираться в школу, старшая Файт выглядела, мягко говоря, паршиво. Под небесно-синими глазами залегли темные тени от недосыпа, которые казались ещё ярче на фоне бледной кожи и растрёпанных белых волос — фамильной черты, делавшей сестёр невероятно похожими. Но каким бы ужасным ни был её внешний вид, в школу идти всё равно придётся. Возможно, привычная рутина поможет отвлечься от гнетущего чувства, что стабильная жизнь дала трещину. Сборы были самыми обыкновенными: уложить сумку, надеть форму — белую рубашку, черно-синюю клетчатую юбку до середины голени, белые гольфы, мягко-кофейный кардиган и красный бант. Когда всё было готово, Колдер направилась к младшей сестре. Раз уж та не пришла на кухню сама, её требовалось вытащить из постели силой. Но, переступив порог и увидав Кьюбея, старшая Файт застыла от изумления. — ...Какого чёрта он здесь забыл? — яростным шёпотом спросила Колдер, опасаясь, что её услышат с кухни. Лаки, всё ещё взъерошенная после неожиданного пробуждения, лишь растерянно пожала плечами. — Возможно, пришёл напомнить о контракте. Ты же помнишь, что он вчера говорил? — с ноткой сомнения произнесла младшая, постепенно поднимаясь с кровати. — Напомнить пришёл, посмотрите на него... Так, ладно. Живо в душ и собирайся. И спрячь Кьюбея в сумку. Если его увидит мама, она в лучшем случае увезёт его к ветеринару на обследование. Нам этого точно не надо. На приказ сестры Лаки лишь покорно кивнула и, потягиваясь, побрела в ванную. Сборы младшей Файт вышли торопливыми и небрежными. Кардиган сидел вкривь и вкось, юбка слегка помялась, пара локонов выбилась из-под заколки в виде четырёхлистного клевера, а рюкзак казался огромным именно из-за притаившегося внутри Кьюбея. ——— На кухне вовсю кипела овсянка. Митсуко споро нарезала яблоки с орехами, а за столом сидела Фелис — мать девочек. Женщина средних лет с усталыми янтарными глазами не отрывала взгляда от экрана планшета, медленно потягивая кофе. Её блондинистые волосы были идеально зализаны в низкий хвост, а выглаженная форма офицера полиции сидела как влитая. Девочки ели в полной тишине. Даже Митсуко, обычно расспрашивавшая их о планах на день, сегодня молчала. Это безмолвие создавало тяжёлое, давящее напряжение. В какой-то момент тишину нарушил тяжёлый вздох Фелис: — В городе какая-то чертовщина творится. Отдел уже пятые сутки на ушах стоит. За неделю четыре самоубийства, три попытки и одно убийство. И те, кого удалось спасти, твердят одно и то же: им резко стало настолько плохо физически, что хотелось просто "уйти с радаров". В итоге двоих сняли с балконов высоток, а одного вытащили у реки с грудой камней в карманах. Старший лейтенант устало вздохнула, переводя взгляд на притихших Лаки и Колдер, которые уже расправились с завтраком. — Ну полно тебе страшилки рассказывать... Идите в школу, девочки, а то опоздаете, — более мягким, тёплым голосом произнесла Митсуко, убирая пустые тарелки. Сёстры Файт, попрощавшись, поспешили к выходу. Покинув дом и пройдя всего пару десятков метров, на привычном месте они встретили Феликайта. Мальчик широко улыбнулся, завидев подруг. — Долго вы сегодня! В любом случае, доброе утро. Как вчера прогулялись? — с теплотой спросил он, поправляя безупречный воротник белой рубашки. — Доброе утро. Прогулка? Ну, могла бы быть и лучше, — с заминкой ответила Колдер. — Наткнулись на ТАКУЮ чертовщину, что сначала подумали, будто нас наркотиками накачали. Но нам помогли. Вроде как даже нашли новых знакомых. Ей был очень дорог Феликайт. Для них с Лаки этот кудрявый коротышка, вечно обо всём беспокоящийся, но умеющий чутко выслушать, всегда был самым надёжным убежищем после тяжёлых дней. — Оу... Рад, что вы живы и здоровы, — Мерлен на ходу достал из кармана рюкзака спелое яблоко и ловким, привычным движением разломил его на четыре части, протягивая сёстрам по четвертинке. — Чтобы не было так грустно. Мама говорит, что глюкоза помогает поднять настроение и соображать лучше! — Спасибо тебе огромное. — Эй, ты вечно расспрашиваешь нас обо всём, а сам молчишь как рыба! Нам вообще-то тоже интересно, что у тебя происходит, — попыталась перевести тему Лаки, надеясь расшевелить друга. — Ну... У меня всё как обычно. Только вот вчера в кружке рукоделия было подозрительно мало народу. Переживаю, как бы многие не заболели. Вдруг инфекция по школе пойдёт?.. Но, скорее всего, я просто накручиваю себя. А ещё вчера мама принесла нового котёнка! Белая-белая, как снег. Девочка, назвали Сиратама. Правда, красивое имя? Сейчас фотографии покажу! Мерлен недолго покопался в телефоне и продемонстрировал снимок крошечного пушистого комочка с широко раскрытыми голубыми глазами. — ВА-А-А-А! Она просто чудо! — тихонько завизжала младшая Файт, рассматривая экран. — Красивая, но совсем кроха, — с мягкой улыбкой добавила Колдер. — Да... Правда, сегодня её нужно отвести к ветеринару. В приюте предупредили, что её отдали простуженной. Надеюсь, ничего серьёзного. — Пока врач не посмотрит — загадывать нельзя, так что лучше не изводить себя, а спокойно отвезти. Но выглядит она бодрой, думаю, всё обойдётся, — попыталась успокоить его Колдер, ласково погладив мальчика по кудрявой голове. — Да, наверное, ты права... — В любом случае, вряд ли вам отдали бы безнадёжно больное животное. Так что это мелочи жизни, — подметила Лаки, вспоминая, как сама когда-то изучала правила работы приютов, мечтая о морской свинке (пока аллергия Митсуко не разрушила эти планы). — Лаки права. Тяжёлых больных не отдают, — подтвердила Колдер. — Я сама волонтёрила в нашем местном приюте, когда от секции единоборств просили помочь. Мы их там выхаживали, лечили, на ноги ставили. К новым хозяевам питомцы отправлялись уже полностью окрепшими. — Думаете, она правда поправится? — Конечно! Так что выбрось дурные мысли из головы и сосредоточься на уроках. Возле школы всё выглядело обыденно и спокойно: кто-то шумно собирался по классам, кто-то бродил по коридорам с друзьями или в одиночестве, а кто-то дожевывал завтрак на ходу, не успев поесть дома. Среди тех, кто бездумно слонялся один, оказался Эллиот. Его бледное лицо отливало серостью и выглядело изнеможденным, белки тёмных глаз покраснели, а приступы кашля от подступающей простуды и количества выкуренных сигарет не давали парню покоя. Желая кое-что спросить, Колдер незамедлительно шагнула к нему, но Кудо просто проигнорировал её, двигаясь дальше. Файт не стала настаивать и догонять его. Видя состояние парня после бурной ночи, внутренний голос подсказывал: этим утром его лучше не трогать. — Это ваш новый знакомый? — с лёгкой тревогой спросил Феликайт, кивая на удаляющегося Эллиота. — Да, он... Но сейчас он вообще не жилец. Думаю, лучше подойду к нему в обед, — с досадой вздохнула Колдер, возвращаясь к сестре и другу. Эллиота всё ещё не отпускал вчерашний тяжёлый диалог с Уильямом, да и кошмар, приснившийся ночью, стоял перед глазами. Ему было совсем не до разговоров. Но Кьюбею, затаившемуся в чужой сумке, было безразлично чужое состояние. "Подозрительно плохо выглядишь перед лицом приближающейся опасности", — раздался в голове Линн-Кудо монотонный, лишенный эмоций голос. "Что ты имеешь в виду?" "Ничего особенного. Просто предупреждаю: лучше не расслабляйся" Эллиот поморщился, мысленно послав Кьюбея как можно дальше. Слушать его нотации не хотелось совершенно. Он продолжил идти по коридору, пока его не окликнула Каэде, раскладывавшая вещи перед уроком. — Ты сегодня сам на себя не похож, как выжатый лимон. Ночью почти не спал, утром завтрак пропустил. Что-то стряслось? — в её привычном холодном спокойствии промелькнули нотки искренней заботы. Не дожидаясь ответа, девушка решительно поставила перед парнем контейнер с едой. — В любом случае, ты должен поесть. Ты же знаешь, я умею кормить насильно. Не заставляй меня делать это при всех. Забота Каэде застала кипящую голову Эллиота врасплох. Ничего не ответив, он принял контейнер и в знак благодарности достал из кармана пару вишнёвых и кофейных леденцов. — Знаю, ты любишь такие, — тихо произнёс парень, после чего с неприкрытой скорбью добавил: — ...И он тоже любил. — Ты всё ещё тоскуешь по нему... После школы обязательно зайдём в какое-нибудь кафе. Тебе нужно развеяться. — Спасибо тебе огромное, Каэде... Спасибо. Каэде лишь понимающе и едва заметно кивнула. Её непоколебимая холодность, смешанная с глубокой, безумной верой, всегда становилась для Эллиота надёжной опорой. Минуту покоя оборвал резкий звонок. Ученики торопливо разбежались по кабинетам, прекрасно зная, чем грозит опоздание в их школе. ——— Тем временем Лаки, Колдер и Феликайт сидели на уроке. В классе стояла невыносимая, удушливая жара, несмотря на открытые настежь окна. Фумайо-сенсей монотонно бубнил тему, усыпляя учеников, но Феликайту явно было не до учебы. Его обычно бледная кожа внезапно стала приобретать пугающий, синевато-серый оттенок. Мальчик судорожно хватал ртом воздух, будто ему не хватало кислорода. Одна его рука намертво вцепилась в собственные волосы, оттягивая кудрявые пряди, а вторая сильно прижималась ко рту — его крупно била дрожь, словно от сильнейшего приступа тошноты. Колдер, сидевшая впереди, сразу заметила эту неестественную возню. Она резко обернулась и крепко схватила его за плечо, пытаясь привести в чувство: — Фелкайт? Эй, Фели, ты чего? Тебе плохо? Никакого эффекта. Мерлен даже не вздрогнул, никак не реагируя на прикосновения. Едва прозвенел звонок, Колдер тут же перевесила сумку и подскочила к его парте, но когда Феликайт наконец поднял на неё голову, старшая Файт едва сдержала крик ужаса. Его глаза стали абсолютно стеклянными, мутными и расфокусированными, как у мертвой рыбы. На шее, прямо под идеально отглаженным воротничком белой рубашки, отчетливо проступила и запульсировала зловещим черным светом жуткая метка. — Я... Мне нужно на палубу. Слишком сильно пахнет солью... — пробормотал Феликайт мертвенным, сорванным голосом, глядя куда-то сквозь Колдер. В его интонациях не осталось ни капли прежнего тепла — только леденящая пустота. — Палуба уходит из-под ног... Слышишь? Скоро девятый вал. Корабль не выдержит. Заметив неладное, к парню бросилась напуганная Лаки, пытаясь перехватить его на выходе из класса: — Фели, господи, ты весь синий! Давай, Фель, пойдём в медпункт. Нельзя тебя оставлять в таком состоянии, — с беспокойной улыбкой произнесла девушка, хватая его за руку и пытаясь увести за собой. Но в ответ Феликайт резко и грубо оттолкнул Лаки, с леденящим презрением взглянув на неё: — Ты только тянешь меня на дно. Сёстры на секунду застыли в оцепенении от этого чужого, агрессивного Феликайта. Но Колдер первая пришла в себя и мертвой хваткой вцепилась в запястье младшей: — Его нельзя отпускать! Лаки, быстрее! Если он сделает с собой что-то, мы себе этого никогда не простим! — с железной решимостью старшая Файт поволокла сестру за собой, понимая, что та в любом случае побежала бы следом. Феликайт двигался наверх медленно, тяжело опираясь на исцарапанные стены и деревянные поручни. Он уже совершенно не контролировал собственное тело — чужая, злая воля тащила его вперед, на крышу школы, полностью подчинив его разум. Сёстрам удалось настичь его в самый кошмарный момент — практически у самого края, когда парень уже пытался перелезть через ограждение. При виде этого Колдер моментально бросилась вперед. Она намертво перехватила его руки, заламывая их назад и силой оттаскивая от опасного края. Феликайт безумно, отрешенно зарычал и начал отчаянно бить её ногой в живот, пытаясь вырваться. Его пальцы судорожно царапали ржавые прутья заборов, сдирая кожу. Благодаря твердой стойке и подготовке в секции единоборств, Колдер устояла на ногах, хотя в животе разлилась тупая, ноющая боль. Задействовав все силы, она стащила его с ограждения и жестко усадила на бетонный пол крыши, прижав спиной к металлической решетке. — Ты меня слышишь?! Феликайт, приди в себя, скажи хоть что-нибудь! — в панике кричала ему прямо в лицо старшая Файт, срывая голос. Она начала быстро, наотмашь хлопать его по щекам, надеясь выбить этот жуткий транс, но ничего не помогало. В какой-то момент за спиной Колдер раздалось тихое, пугающее в такой обстановке пение: "O-o-oh This isn't how I was found O-o-o-h Sleep talking and walking around O-o-o-h Nothing left but a feeling in there somewhere O-o-o-h Nothing left but a feeling in my toes..." Закончив куплет, Каэде, которая и была источником голоса, мягко наклонилась к Колдер и прошептала ей на ухо: — Зови учителя или медсестру, пусть вызывают скорую. А пока оставь его нам. Старшая Файт молча бросилась к лестнице, в хаотичном поиске хоть кого-то из взрослых. Её торопливые шаги отдавались гулким эхом по коридору, пока глаза судорожно высматривали дорогу к медпункту. Мальчик остался сидеть на бетонном полу крыши, еле дыша. Лицо его окончательно посинело, взгляд оставался стеклянным, а метка на шее пульсировала зловещим черным светом. Сил шевелить пальцами у него почти не осталось. Каэде осторожно перехватила Феликайта, укладывая его голову на сгиб локтя, и перевела взгляд на застывшую в стороне младшую Файт. — Лаки... Верно? — голос Каэде звучал умиротворённо, вопреки ужасу ситуации. — Подойди, милая. Подержи его за левую руку, помоги ему выкарабкаться из этого состояния. Лаки, особо не раздумывая, бросилась к Феликайту и крепко сжала его ладонь. Её руки крупно дрожали — наблюдать за тем, во что превращался её лучший друг, было невыносимо тяжело. Сделав глубокий вдох, Каэде продолжила напевать, мягко ведя ладонью по шее мальчика: "When I get home, I'm gonna love you so well Please get me out, out of the depths of hell When I get home, I'm gonna sell you my soul When I get home When I get home When I get home..." Метка на шее Феликайта стала заметно тускнеть, однако Самоцвет души Каэде стремительно вбирал в себя густую тьму, питавшую этот Поцелуй Ведьмы. В какой-то момент Каэде, не прерывая ритуала, негромко добавила: — Эллиот. Уильям. Я знаю, что вы здесь. Не стойте столбами. Помогите мне перенести бедолагу в тенёк, нельзя оставлять его на солнце. Всё это время Эллиот Линн-Кудо и Уильям Миядзаки незаметно стояли в углу крыши, наблюдая за происходящим. Игнорировать просьбу девушки они не стали: подхватив потерявшего сознание мальчика за руки и за ноги, они быстро перенесли его в тень. Каэде тем временем соорудила импровизированную подушку из своего кардигана, перевязав её форменным бантом, а затем увела Лаки чуть в сторону, заметив, что младшей Файт тоже нездоровится. Каэде угадала: Лаки слишком долго и заворожённо смотрела в одну точку. И Файт действительно видела то, чего не замечали другие. На краю крыши сидело странное существо, похожее на тряпичную куклу в объемной бордовой накидке с длинными рукавами и крошечным цилиндром на голове. Существо безучастно наблюдало за сценой, лениво пережёвывая кусочек лакрицы, оставленный кем-то из учеников. В какой-то момент тряпичное создание медленно повернуло голову и уставилось мёртвыми глазами-пуговицами прямо на Лаки. Лицо девочки исказилось в немом ужасе, и в то же мгновение кукла бесследно растворилась в тени. Дальнейшие события развивались как в тумане. На крышу ворвался медбрат, спешно растолкал толпу и принялся проверять у Феликайта пульс. К тому моменту Поцелуй Ведьмы бесследно сошёл с его кожи. Медбрат что-то прокричал про резкое падение давления и тепловой удар, после чего с помощью крепкого старшеклассника понёс мальчика на первый этаж, дожидаться скорой помощи. Через пару минут вернулась запыхавшаяся Колдер. С тревогой взглянув на застывшую, бледную сестру, она мягко взяла её за руку: — Давай, Лаки, пойдём в класс. Они направились к выходу, и Каэде последовала за ними, намереваясь помочь до конца. — Когда спуститесь, обязательно умой её холодной водой, чтобы пришла в чувство, — напутствовала Каэде старшую Файт. — Дай понюхать что-то резкое, тот же штрих-корректор подойдёт, или положи на язык леденец. Только следи, чтобы не подавилась. — Хорошо... Спасибо тебе огромное за помощь. — Всегда пожалуйста. Давайте я вас до класса провожу. Девочки молча пошли по коридорам, которые полностью опустели после того, как Феликайта унесли. На крыше же остались всего двое: Эллиот и Уильям. — Ну и зачем ты притащил меня смотреть на это? Я сыт этим дерьмом по горло, — спросил Кудо, заходясь в хриплом кашле и по привычке доставая сигарету из пачки. — Чтобы ты своими глазами видел, что происходит с обычными людьми. Ты привык к крайностям и эмоциональным качелям, но совершенно не умеешь просчитывать промежуточные риски, — холодно произнёс Уильям. Он подошёл ближе, бесцеремонно вырвал сигарету из пальцев Эллиота, швырнул на бетон и зло затушил подошвой. — Твоя беспечность их погубит, Эллиот Линн-Кудо. И уже одного погубила, помни об этом. Эти девочки страдают из-за того, что мы не уничтожили тварь сразу. Сейчас мы бессильны — ведьма сбежала и неизвестно где прячется. Но если она снова окажется поблизости, мы обязаны вмешаться. Или ты забыл, где именно ОН впервые едва не погиб? Слова Уильяма больно ударили по натянутым нервам Эллиота. До поры до времени он сдерживался, но в секунду ярость захлестнула его. Сжав кулаки, он прошипел сквозь зубы: — Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. ЗАТКНИСЬ! На последнем крике Кудо со всей силы толкнул Миядзаки в грудь, швыряя его на забор. Металлические прутья ограждения, некоторые из которых опасно торчали из общего ряда тупыми штыками, оглушительно и жалобно звякнули от мощного удара. Спина Уильяма с глухим стуком врезалась в ржавое железо, но он даже не поморщился. Застыл, тяжело дыша, пока острый воротник его формы намертво зацепился за один из металлических штыков, опасно натянувшись у самого горла. Чёрные глаза Эллиота, подёрнутые красной сеткой от недосыпа, бешено блестели. Пальцы, добела сжавшие ткань чужой рубашки, крупно дрожали. На крыше повисла мёртвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и хриплым, прерывистым дыханием Кудо. — Никогда, — едва слышно, но с такой ядовитой, леденящей ненавистью прошипел Эллиот, что воздух вокруг, казалось, упал на несколько градусов. — Слышишь меня, Миядзаки? Никогда больше не смей упоминать его имя. Ты ничего об этом не знаешь. Уильям медленно опустил взгляд на дрожащие пальцы Кудо, намертво вцепившиеся в его воротник. Горло болезненно сдавило, острый край ткани царапал кожу у самого кадыка, но Миядзаки даже не попытался ударить в ответ. Он поднял глаза, и в их темной глубине вместо привычного высокомерия отразилась глухая, леденящая душу тоска. — Я знаю достаточно, Линн-Кудо, — тихо, почти шепотом ответил Уильям, и его голос впервые за всё время едва заметно дрогнул. — И ты только что доказал, что я прав. Твоя злость — это просто страх. Ты бесишься, потому что боишься повторения. Боишься, что не успеешь, как не успел тогда... как не успели мы оба. На секунду идеальная, холодная маска Миядзаки дала трещину. В его глазах промелькнуло такое отчаяние, будто он сам прямо сейчас стоял на краю той самой крыши, где они когда-то потеряли Его. Но Уильям быстро взял себя в руки, и взгляд снова стал анализирующим и пустым. — Пока ты вымещаешь ярость на мне, ведьмы и каратели пожирают этот город. И если мы не начнем действовать сообща, этот чертов город станет братской могилой для нас всех. И для этих девчонок, и для твоего Феликайта. Для всех. В этот момент на гул, который разнёсся по металлу прутьев, на крышу торопливо вбежала Каэде, сразу догадавшаяся, что здесь назревает. — Что за балаган вы тут устроили? — её голос прозвучал с привычным холодным спокойствием, в котором, однако, сквозила стальная жесткость. — Сами видите, что всё летит под откос, а вы решили друг друга покалечить? Не дожидаясь ответа, девушка решительно перехватила обоих парней за шкирку, заставляя Эллиота наконец разжать пальцы. Кудо зло сплюнул под ноги и отвернулся, тяжело дыша. Уильям же, оказавшись на свободе, медленно поправил измятый, натянутый воротник формы. Его руки, обычно идеально спокойные, едва заметно ходили ходуном. Он не смотрел на Эллиота. Он смотрел куда-то сквозь Каэде, на опустевший бетонный пол, словно мысленно был бесконечно далеко отсюда. В его опущенных плечах и этой внезапной, глухой покорности, с которой он позволил увести себя с крыши, было столько скрытого, подавленного горя, что даже Каэде на секунду смягчила свою хватку. Девушка властно повела их вниз по лестнице, разводя по учебным классам. К счастью, учились парни в разных кабинетах, и Каэде могла хотя бы на время уроков не переживать, что они перегрызут друг другу глотки до того, как настанет момент финальной битвы с Райнхардом.