Эхо Неверленда

*От автора* Дверной замок щелкнул с тихим, уютным звуком, и Эмили, пропустив Джаафара вперед, слегка затаила дыхание. Она всегда немного волновалась, когда кто-то впервые переступал порог её квартиры. Это не был роскошный особняк, к которым, как она подозревала, привык её гость, а всего лишь небольшая однокомнатная квартира в старом кирпичном доме. Но для Эмили это место было её личной крепостью, тихой гаванью посреди шумного мегаполиса. — Проходи, не стесняйся. Здесь немного тесновато, но... — она замялась, поправляя выбившийся локон. Джаафар замер в дверях, медленно обводя взглядом пространство. Его чувства, обостренные десятилетиями сверхъестественного существования, мгновенно впитали атмосферу этого уютного «гнездышка». Здесь пахло ванилью, свежемолотым кофе и каким-то особенным цветочным парфюмом, который он теперь всегда будет ассоциировать только с ней. Квартира была воплощением уюта. На стенах висели небольшие картины в простых деревянных рамах, по углам были расставлены горшки с живыми растениями, которые под мягким светом торшеров казались изумрудными. На диване в зоне отдыха лежал пушистый плед цвета пыльной розы, а на невысоком столике стояла недочитанная книга. Видно было, что каждый предмет здесь был выбран с любовью, что каждая мелочь имела своё место и свою историю. Это была чисто женская территория — теплая, мягкая и невероятно живая. — Здесь потрясающе, Эмили, — искренне произнес Джаафар. Его низкий голос, казалось, завибрировал в небольшом пространстве, делая его ещё более интимным. — У тебя очень... спокойно. Мне этого не хватало. Эмили улыбнулась, и эта улыбка осветила её лицо ярче любой лампы. — Я рада. Идем, помоем руки и на кухню, приготовим лазанью! Я голодна как волк, — она хихикнула, не подозревая, насколько иронично звучит эта фраза в присутствии существа перед ней. Они вместе зашли в ванную, чтобы вымыть руки. В тесноте маленькой комнаты их плечи то и дело соприкасались. Джаафар чувствовал жар её тела, слышал, как учащенно бьется её сердце. Для него, существа из холодного мира теней, эта близость была подобна сидению у открытого огня – опасно, но невозможно оторваться. На кухне Эмили сразу же взяла инициативу в свои руки. Она достала из шкафа небольшую колонку, и через мгновение пространство наполнилось ритмичными звуками соул-музыки 90-х. — Без музыки готовка — это работа, а с музыкой — праздник! — заявила она, доставая из холодильника фарш, листы для лазаньи и сыр. Джаафар, закатав рукава своей дорогой рубашки, встал рядом. Ему было непривычно заниматься чем-то настолько... человеческим. Лазанья? Последний раз он ел что-то подобное человеческой пище, сто пятнадцать лет назад. Но сейчас, поддавшись её энтузиазму, он начал мелко резать лук, удивляя Эмили своей грацией и точностью движений. — Ого, ты режешь как профессиональный шеф-повар! — восхитилась она, пританцовывая у плиты, где уже обжаривалось мясо. — Признавайся, где учился? — Долгая практика, — уклончиво ответил он, позволяя себе легкую полуулыбку. Если бы она знала, что он был в те года когда ножи только только начинали делать на стонках, она бы не так удивилась. Атмосфера накалялась в самом лучшем смысле. Они шутили, Джаафар несколько раз в шутку толкнул её бедром, когда она пыталась украсть кусочек сыра, предназначенный для посыпки. Эмили смеялась, откидывая голову назад, и иногда подпевала доносящимся из колонки мелодиям. Её голос был чистым, как родниковая вода, в нем слышалась природная музыкальность, которую Джаафар, будучи сам мастером звука, не мог не оценить. Вдруг ритм сменился. Знакомый до боли, легендарный бас-гитарный проигрыш ворвался в уютную тишину кухни. «Billie Jean». Джаафар замер с ножом в руке. Его мертвое сердце пропустило призрачный удар. Голос дяди. Голос Майкла Джексона. Голос человека, который заменил ему отца, его спаситель, его единственная семья на протяжении ста пятнадцати лет. Слышать этот голос здесь, в 2026 году, в этой маленькой кухоньке, было почти невыносимо. Эмили, не заметив его оцепенения, схватила кухонную лопатку как микрофон и начала петь. *«She was more like a beauty queen From a movie scene I said, don't mind But what do you mean I am the one Who will dance on the floor in the round She said I am the one who will dance On the floor in the round.»* Джаафар медленно повернул голову. Она пела не просто хорошо — она пела с душой. Она идеально попадала в ноты, её тембр странным образом гармонировал с голосом Майкла. Она не пыталась подражать, она просто чувствовала эту музыку каждой клеточкой своего тела. Она покрутилась на пятках, сделав импровизированное вращение, и рассмеялась, а когда песня перешла к припеву, она продолжила петь. *«Billie Jean is not my lover She's just a girl who claims that I am the one But the kid is not my son She says I am the one But the kid is not my son.»* — Обожаю его песни. — воскликнула она, когда припев подошел к концу, запыхавшись и обращаясь к Джаафару. — Мама всегда включала его пластинки, когда я была маленькой. Его голос — как будто он знает какую-то тайну о мире, которую никто больше не понимает. Джаафар с трудом сглотнул. В его глазах на мгновение промелькнула такая бездонная печаль и одновременно гордость, что Эмили на секунду замерла. — Да, — тихо ответил он, возвращаясь к нарезке, чтобы скрыть влажный блеск в глазах. – Он как будто действительно знал много тайн. — Ты так странно это сказал, — улыбнулась она, подходя ближе и касаясь его руки. — Видать, ты очень глубоко чувствуешь музыку. Это в тебе мне и нравится. – Эмили посмотрела на него, улыбнулась, по доброму, искрене. Когда лазанья была наконец поставлена в духовку, по квартире поплыл божественный аромат чеснока, томатов и запеченного сыра. Для Джаафара этот запах был лишь напоминанием о его маскировке, но для Эмили это был запах триумфа. Они сели за небольшой стол, накрытый простой льняной скатертью. Эмили разлила по бокалам красное вино. — За самый лучший ужин в этом году, — провозгласила она. Джаафар улыбнулся посмотрев на неё, ему предстояло самое сложное — есть. Он отрезал небольшой кусочек лазаньи и отправил его в рот. Вкус человеческой еды для вампира его возраста был подобен жеванию травы или картона. Рецепторы требовали иного, но он заставлял себя жевать и глотать, запивая вином, только чтобы видеть блеск радости в глазах Эмили. Он делал это ради её спокойствия, чтобы ни одна тень подозрения не упала на их вечер. Они сидели долго, на часах было уже за полночь, а они сидели и пили вино, разговаривали о чем-то важном и о полной ерунде. О детстве, о мечтах, о том, как страшно иногда бывает в этом огромном мире. Эмили рассказывала о своих трудностях на работе, а Джаафар слушал так, будто каждое её слово было бесценным слитком золота. Эмили выключила верхний свет, оставив только подсветку над столом. Кухня погрузилась в мягкий полумрак. Музыка в колонке сменилась на медленную, обволакивающую композицию — нежное фортепиано с едва слышным шепотом скрипок. Джаафар смотрел на Эмили, медленно встал со своего места. Его фигура в полумраке казалась еще более величественной и таинственной. Он подошел к Эмили и протянул ей руку, ладонью вверх. — Позволишь мне пригласить тебе на танец?, — не попросил, а скорее предложил он тихим, бархатным голосом. Эмили, чуть помедлив от волнения, вложила свою ладошку в его широкую и холодную ладонь. Когда она поднялась, её голова оказалась как раз на уровне его груди. Он осторожно положил вторую руку ей на талию, а она обвила его шею. Они начали двигаться в такт медленной мелодии. Это не был танец для публики, это было молчаливое признание. — Знаешь, — прошептал Джаафар ей на ухо, и его дыхание коснулось её волос. — По правилам, такие танцы должны происходить в роскошных ресторанах, под хрустальными люстрами, где дамы в шелках, а не здесь, на маленькой кухне после ужина... Эмили чуть запнулась, её сердце пропустило удар от такой близости. Она сильнее прижалась к его груди, чувствуя его странную, пугающую и в то же время манящую силу. — А мне... — она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Мне с тобой везде хорошо. Хоть на кухне, хоть на краю света. Мне не нужны дорогие рестораны, люстры, Джаафар. Мне достаточно того, что ты рядом... Джаафар замер. Его способность управлять эмоциями обычно позволяла ему оставаться холодным наблюдателем, но сейчас... сейчас он тонул. Он чувствовал её искренность, её беззащитность и ту чистоту чувств, которую он не встречал уже больше века. В этот момент он ненавидел свою природу. Он хотел быть просто человеком, чтобы иметь право любить её по-настоящему. Он медленно отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. В полумраке его зрачки казались огромными, поглощающими весь свет. Эмили смотрела на него снизу вверх, её губы были слегка приоткрыты, а дыхание стало прерывистым. Мир вокруг них перестал существовать. Осталась только эта музыка, запах вина и электрическое напряжение между ними. Джаафар начал медленно склоняться к ней. Сантиметр за сантиметром. Он видел, как она прекрыла глаза, ожидая поцелуя, как её пальцы судорожно сжались на его плечах. Оставалось всего пара сантиметров... мгновение до того, как их миры окончательно столкнутся... Резкий, дребезжащий звук телефонного звонка вспорол тишину кухни, как удар кнута. Они оба вздрогнули. Джаафар мгновенно отстранился, его лицо в секунду стало непроницаемой маской. Он достал телефон из кармана брюк. На экране высветилось имя: «Michael». — Прости...— голос Джаафара звучал хрипло и отстраненно. — Мне нужно ответить. Это важно. Он отошел к окну, говоря вполголоса. Эмили стояла посреди кухни, обхватив себя руками, чувствуя, как мгновенный холод заполняет пустоту там, где секунду назад было его тепло. Она слышала обрывки фраз: «Да... я понял... скоро буду... нет, всё в порядке». Джаафар убрал телефон и повернулся к ней. В его глазах больше не было той нежности, только тяжелое чувство долга. — Эмили, мне очень жаль. Звонил дядя. Возникли срочные дела, которые не терпят отлагательств. Мне нужно идти. Эмили заставила себя улыбнуться, хотя внутри у неё всё сжалось от разочарования. — Конечно, я понимаю. Семья... это святое. Они вышли в прихожую. Джаафар молча начал обуваться, его движения снова стали резкими и стремительными. Эмили стояла у стены, стараясь не смотреть на него слишком жалобно. Она не хотела показывать, как сильно этот внезапный уход ударил по ней, как ей хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Джаафар выпрямился и посмотрел на неё. Своим вампирским чутьем он буквально физически ощущал волны её грусти. Она была похожа на брошенного ребенка, который изо всех сил пытается казаться взрослым. Его сердце сжалось. Он шагнул к ней, сокращая расстояние. Эмили не успела ничего понять, как он мягко взял её лицо в свои ладони. Его кожа была холодной, но прикосновение — невероятно нежным. Он наклонился и запечатлел долгий, почти благоговейный поцелуй на её щеке, у самого уголка губ. — Спасибо за вечер, Эмили. Это было... незабываемо, — прошептал он. Он повернулся и вышел за дверь, прежде чем она успела что-то ответить. Эмили осталась стоять одна посреди маленькой прихожей. Тишина квартиры теперь казалась ей оглушительной и пустой. Она медленно прошла обратно на кухню. На столе стояли два бокала с недопитым вином и тарелки с остатками лазаньи. Колонка всё еще работала. Тихая, надрывная скрипичная мелодия заполнила комнату. Это была грустная, минорная музыка, которая идеально ложилась на её состояние. Эмили села на стул, на котором сидел Джаафар, и уставилась в окно на ночной город, чувствуя, как одна одинокая слезинка катится по той щеке, которую он только что поцеловал. А за дверью, в холодном ночном воздухе, Джаафар уже исчезал в тени, унося с собой запах её волос и горький вкус человеческой жизни, которую он так отчаянно хотел разделить с ней...