Встречи с Шутом Полонёном 2

1. Полонён шёл по коридору с идеально ровной спиной, чашкой лимонного чая в одной руке и папкой с отчётами в другой. Он выглядел так, будто родился с этой папкой в руках. И с этим чаем. И с этим выражением лица — "я всё вижу, я всё знаю, я устал от вас всех". За ним, как тень, но с тростью и улыбкой, крался Рафаэль Воронцов. -"Префект!"— крикнул он громко, так что эхо разнеслось по всему коридору. — "Префект, подождите! У меня к вам вопрос!" Полонён не остановился. Даже не замедлился. -"Префект! Ну пожалуйста! Это очень важно! Я узнал, кто испортил воздух в туалете на втором этаже!" Полонён остановился. Медленно повернулся. -"Воронцов. Если это шутка..." -"Это не шутка!"— Рафаэль подошёл ближе, сияя. —"Это расследование! Я уже почти вычислил преступника. Осталось только взять пробу воздуха в нужное время. Мне нужен ваш нос. Вынюхать." Полонён моргнул. -"Мой нос?" -"Ну да. Вы же префект. У вас нюх на нарушителей. Я слышал, вы можете учуять ложь за три метра." -"Воронцов, это не смешно." -"Это не смешно, это серьёзно! Я хочу провести экспертизу. Вы будете моим главным экспертом. Мы вместе спасём училище от зловония!" -"Вас кто-то ударил по голове?" -"Нет, я просто счастлив, что работаю с вами в одной команде!"— Рафаэль прижал руку к груди. —"Мы — команда. Префект и его правый... э-э-э... левый... э-э-э... адъютант." -"У меня нет адъютанта." -"Есть! Я! Я назначил себя сам!" Полонён закрыл глаза. На секунду. Потом открыл. -"Воронцов. Если вы не прекратите, я отправлю вас на чердак." -"На чердак?"— Рафаэль засиял. —"Там есть окно! Я уже был там вчера. Там красиво. И тихо. И можно думать. Я уже придумал несколько новых шуток про учительский состав. Хотите послушать?" -"Нет." -"А я всё равно скажу!" И он начал рассказывать анекдот, пока Полонён шёл по коридору, стараясь его не слушать. 2. Ночь. Училище спало. Только ветер гулял по коридорам, да где-то в трубах вздыхала старая система отопления. Рафаэль сидел на подоконнике в восточном крыле, смотрел в темноту и ждал. Он знал, что Полонён не спит. Префект никогда не спал. Он либо работал, либо стоял у окна, либо ходил по коридорам, как призрак, который забыл, что умер. Рафаэль улыбнулся. Он приготовил ловушку. Не злую, не опасную — просто игривую. Он хотел посмотреть, как Полонён отреагирует. Хотел увидеть его лицо, когда тот поймёт, что его разыграли. Ловушка была простая: на полу, у входа в спальню префекта, он оставил несколько пустых флаконов — ровно таких, какие Полонён использовал для своих настоек. Только внутри каждого была записка с одной фразой. Фразы были глупые, смешные, почти детские. Рафаэль знал: Полонён не удержится, начнёт их собирать, читать, раздражаться. А когда дойдёт до двери его спальни — там будет стоять Рафаэль, опираясь на трость, и улыбаться. План был идеальный. Почти. Полонён шёл по коридору восточного крыла. Шаги его были бесшумными, мантия стелилась по полу, как тень. Он заметил флакон на полу — тот самый, зелёный, с ромбом на дне. Нагнулся, поднял. Внутри — записка. Он развернул её. На каллиграфическим почерком было выведено: «Первая ложь — самая сладкая. Особенно если её подавать с лимоном.» Полонён не изменил лица, но внутри что-то дрогнуло. Он сжал записку и пошёл дальше. Второй флакон лежал за поворотом. «Вы очень красиво стоите у окна. Я думаю, вы репетируете, как стать статуей. У вас хорошо получается.» Он сунул записку в карман, не улыбнувшись. Но губы чуть дрогнули. Третий — на лестнице. «Я люблю вас слушать. Особенно когда вы молчите.» Полонён поднял бровь. Остановился на середине лестницы, посмотрел на записку, потом на пустой коридор. Никого. Только тени, да ветер за окном. Четвёртый флакон лежал уже у двери в его спальню. «Вам идёт строгость. И ваши глаза. Они почти чёрные, но я заметил, что иногда в них появляются искры. Когда вы злитесь. Или когда вам смешно.» Полонён поднял голову. Дверь его спальни была приоткрыта. И за ней — тишина. Он толкнул дверь пальцем, вошёл. У окна, прислонившись плечом к косяку, стоял Рафаэль. Трость в руке, лёгкая улыбка на лице, сапфир на пальце поблёскивал в лунном свете. -"Доброй ночи, префект,"— сказал он тихо, почти шёпотом. Полонён остановился. Медленно снял с себя мантию, повесил на спинку стула. Потом повернулся к Рафаэлю — и в его взгляде была не злость. Только холодное, строгое любопытство. -"Вы всё это подстроили?" — спросил он, кивая на флаконы. 3. Ночь. Училище спало. За окнами — тишина, снегопад, редкие звёзды, которые то появлялись, то прятались за облаками. В коридорах горели только дежурные лампы, отбрасывая жёлтые, дрожащие круги на каменный пол. Полонён шёл по восточному коридору, возвращаясь из кабинета. Он знал, что уже поздно, знал, что завтра рано вставать, знал, что следовало бы лечь спать, — но что-то удерживало его. Тот самый запах. Сладковатый, приторный — как от засохших цветов. Или как от его флакона, который Воронцов лизнул. Полонён остановился. Он оглянулся — и увидел на полу едва заметную верёвочку, протянутую поперёк коридора. На уровне колена. Если бы он не заметил, то споткнулся бы — и упал. Верёвочка была натянута ровно между двумя статуями, древними и потрескавшимися. Рядом с каждой — по конверту. Белые, чистые, без адреса. Он подошёл к одной из статуй, осторожно перешагнул верёвку, поднял конверт. Внутри — записка. Почерк неровный, как будто автор писал её, посмеиваясь. «Дорогой префект! Вы, наверное, уже поняли, что я не умею просто ложиться спать. Я решил провести эксперимент: способен ли самый серьёзный человек в училище пройти через коридор, не улыбнувшись? Верёвка — это честное предупреждение. А в конверте — подсказка. Но только если вы её откроете. А если не откроете — я пойму, что вы скучный. И буду пытаться снова и снова. С надеждой на ваше любопытство, Р. В.» Полонён усмехнулся. Одним уголком губ. Почти незаметно. Он прошёл дальше — и наткнулся на следующую преграду. На полу, прямо по центру, лежала записка, приклеенная к полу прозрачным скотчем. На ней — нарисованный улыбающийся смайлик. Рядом — ещё один конверт. Полонён поднял его. Открыл. «Вы всё ещё идёте? Значит, вам действительно интересно. Или вы просто хотите наказать меня. В любом случае — я польщён. Дальше будет сложнее. Я поставил чашку с чаем у двери вашей спальни. Но если вы её возьмёте — вы признаете, что я вам нравлюсь. Если нет — вы признаете, что вы скучный. Выбор за вами.» Полонён поднял голову. В конце коридора, у двери его спальни, действительно стояла чашка. Белая, фарфоровая, с паром, поднимающимся над ней. Он подошёл, остановился. Сначала посмотрел на чашку — потом на дверь. Он открыл дверь. Спальня была тёмной, но в углу горела маленькая настольная лампа. И на кровати — на его кровати — лежал Рафаэль. В плаще, в пиджаке, с тростью в руке. Он лежал, закинув ногу на ногу, и улыбался. Как будто ждал. -"Доброй ночи, префект," — сказал он тихо. — "Я знал, что вы придёте." Полонён остановился у входа, сложив руки на груди. Голос его был ледяным, но в глазах читалась усталость — и лёгкое, заметное любопытство. -"Вы... на моей кровати." -"Да."— Рафаэль чуть приподнял голову. — "Она очень удобная. У вас матрас лучше, чем у меня. Можно подумать, вы ждали гостей." -"Я ждал, что вы перестанете быть надоедливым," — ответил Полонён, не повышая голоса. — "Но, кажется, я ошибся." Рафаэль сел, свесил ноги с кровати и взял трость, покрутил её в руках. Он улыбнулся той самой асимметричной улыбкой, которая делала его одновременно обаятельным и невозможным. -"Вы не взяли чай,"— сказал он. —"Я обижен. Я старался." Полонён сделал два шага вперёд, теперь его голос стал мягче — но в нём появились ироничные нотки. -"Воронцов... вы не перестаёте меня удивлять. Я ожидал, что вы будете меня разыгрывать, но не думал, что это будет так... глупо." Рафаэль усмехнулся, и глаза его сверкнули в темноте. -"Глупо? Я предлагаю вам чай, устраиваю квест по всему коридору, кладу записки в конверты — и вы называете это глупостью? Вы просто не умеете веселиться, префект." -"Я умею."— Полонён сделал ещё шаг. — "Но не с вами." Рафаэль поднял голову, и его голос стал чуть серьёзнее, но не потерял игривости.