Клуб «Помада»

Первые дни в особняке пролетели как один миг. Антон вставал с рассветом, заваривал себе чай на огромной кухне и с головой уходил в работу. Ему нужно было доказать, что он здесь не случайно, что он стоит тех денег и того доверия, которое ему оказали. Каждое утро он протирал пыль с мраморных перил, проверял, не засохли ли цветы в вазах, заглядывал в холодильник и составлял списки продуктов. Но главным его испытанием стала библиотека. Он открыл дверь в этот зал на второй день и замер. Огромное помещение с высокими потолками, стеллажи до самого верха, тысячи книг — и полный хаос. Кто-то явно не заботился о порядке: тома стояли вперемешку, классика соседствовала с детективами, поэзия валялась на полу, несколько книг были сложены стопками у камина. Антон ахнул от такого варварства и решил, что наведёт здесь идеальный порядок. Он просидел в библиотеке трое суток, почти не выходя. Рассортировывал по жанрам: фантастика отдельно, детективы отдельно, русская классика, зарубежная, поэзия, энциклопедии. Протирал обложки, расправлял загнутые страницы, расставлял по алфавиту. В голове звенело от удовольствия — каждое движение успокаивало, возвращало то самое детское чувство, когда он драил полы у бабушки и знал, что всё под контролем. «Вот тут будет идеально. Надо ещё этикетки наклеить, чтобы было понятно, где что. И эти книги у камина — их, наверное, читали недавно. Я поставлю их на видное место, чтобы хозяин мог сразу взять». Арсений каждый день проходил мимо библиотеки. Сначала он просто заглядывал, делал вид, что проверяет, всё ли в порядке. Но уже на второй день он задержался у двери дольше, чем следовало. «Боже, что он там делает? Он уже третий день не вылезает. Вчера я видел, как он нёс стопку книг, и волосы у него упали на глаза, а он сдувал их, как ребёнок. И так увлечённо рассказывал сам себе что-то про классификацию... Я не знал, что так можно залипать на человеке, который просто переставляет книги. Но я не могу подойти, не могу спросить, как дела. Потому что если я подойду — я не смогу оторвать от него глаз, и он это поймёт». Арсений стоял в проёме двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как Антон ловко орудует стопкой книг. Парень мурлыкал под нос какую-то песенку, иногда останавливался и записывал что-то в блокнот. Он выглядел абсолютно счастливым, и от этого зрелища у Арсения внутри разливалось тепло. «Он даже не подозревает, что я здесь. Я должен уйти, должен перестать подглядывать. Но я не могу. Он так мило наклоняет голову, когда читает корешки. И эти кудри — я хочу запустить в них пальцы и никогда не убирать. Нет. Надо уходить. Сейчас. Прямо сейчас». Он оторвался от косяка и бесшумно удалился по коридору. *** На кухне Антон быстро нашёл общий язык с Анастасией Петровной — женщиной под шестьдесят, с сединой в тёмных волосах и внимательными карими глазами. Она была строгой, но справедливой, и сразу оценила, как Антон аккуратно нарезал овощи для салата и как смотрел на неё этим своим щенячьим взглядом. — Ну что ты, милый, — сказала она, заметив, как Антон убирает за собой посуду быстрее, чем она успевает дернуться в ее сторону. — Не надо так суетиться, отдохни. «Она добрая. Как бабушка, только не моя. Наверное, если бы у меня была такая бабушка, я бы не так боялся оставлять чашку в раковине. Она меня не ругает, а просто улыбается». — Я привык, Анастасия Петровна, — улыбнулся Антон, вытирая руки о полотенце. — Мне так спокойнее. — Знаешь, Антош, у меня нет своих детей, — неожиданно сказала она, помешивая суп. — А ты мне напоминаешь... ну, такого племянника, что ли. Так что если что — обращайся. Если надо будет, я за тебя горой встану. Антон почувствовал, как к горлу подступил комок. Он быстро уткнулся в мытьё кастрюли, чтобы скрыть дрожащий подбородок. «Она сказала, что я ей как сын. Никто никогда такого не говорил. Даже мама была слишком занята, чтобы говорить что-то такое. А эта тётя, которую я знаю всего два дня, — она меня видит по-настоящему. И я не хочу её подводить». С садовником знакомство вышло не таким тёплым. Антон вышел в сад понюхать розы и увидел мужчину, который подстригал живую изгородь. Тот повернулся — и Антон на мгновение потерял дар речи. Мужчина был красив. Лет двадцати семи-тридцати, тёмные волосы, аккуратная короткая борода и усы, серые глаза, правильные черты лица. Будь Антон в клубе, он бы уже придумал тысячу способов познакомиться с ним. Но здесь он только сжал кулаки и вежливо улыбнулся. — Здравствуйте, — сказал он. — Я Антон, новый управляющий. — Саша, — коротко ответил тот, окинул Антона быстрым взглядом, и в серых глазах промелькнула насмешка. — Слышал уже. Ну, приветствую. Только в мои клумбы не лезь, и договоримся. «Он красивый. Господи, он красивый, как с картинки. И смотрит так... я бы даже сказал, заинтересованно. Но нет. Нет, Антон, нельзя. Ты здесь на работе. И ты надеешься на чувства Арсения. Ты не должен отвлекаться на каких-то садовников. Даже если у него глаза как у кота из Шрека. Даже если он улыбается. Нет. Это не клуб. Здесь совсем другие правила». — Конечно, — вежливо ответил Антон, отводя взгляд. — Я только за розами. Мне Анастасия Петровна сказала, что они пахнут просто нереально. — Ага, — Саша усмехнулся, прищурился, но ничего больше не сказал и вернулся к секатору. Антон выдохнул и поспешил к розам, чувствуя спиной насмешливый взгляд. Через пару дней Саша застал Арсения в том самом проёме библиотеки. Хозяин стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на Антона, который, стоя на стремянке, расставлял книги на верхней полке. Рука Арсения была засунута в карман, на лице — застывшее выражение блаженства и тоски одновременно. — О, Арсений, — раздался за спиной тихий смешок. — Я смотрю, у вас новая игрушка. Арсений вздрогнул и резко обернулся. На лице появилось выражение, которое Саша никогда раньше не видел у своего обычно сдержанного босса. — Что ты сказал? — голос Арсения стал ледяным. — Да ладно вам, — Саша пожал плечами, ухмыляясь. — Я же вижу, как ты на него смотришь. — Он быстро перешел на ты. —Прямо как тогда, когда я тут в саду работал, а ты ко мне подкатывал после развода. Помнишь? Ты же пока был женат на Алисе, по пьяни со мной спал пару раз. Новая игрушка, старая игрушка — какая разница. Я же не осуждаю. Можно и всем вместе поиграть. Арсений шагнул к Саше так стремительно, что тот отшатнулся. В глазах хозяина особняка зажглась ярость. — Слушай меня внимательно, Саша. Ты, — он почти прошипел это слово, — никогда, слышишь, никогда не смей так говорить об Антоне. И не смей смотреть в его сторону. Не то чтобы касаться или подкатывать. Ты меня понял? Он — не игрушка. Он не твоя и не моя игрушка. И если я ещё раз услышу от тебя что-то подобное — ты вылетишь с моей территории в тот же день. Без расчёта, без рекомендаций. Навсегда. Ты меня слышишь? Саша побледнел. Он не ожидал такой реакции — обычно Арсений был спокоен, решал вопросы без криков, всегда сдержанно и по-деловому. А тут — настоящая буря. — Я... я просто пошутил, — выдавил он, стараясь улыбнуться. — Арсений, я не хотел ничего плохого. Извини. — Извинил, — сухо ответил Арсений, разворачиваясь. — И запомни мои слова. Иначе я не посмотрю, что ты работаешь у меня десять лет. Ещё раз — и ты уходишь. Он ушёл по коридору, оставив Сашу в проходе. Тот проводил его взглядом и медленно перевёл его на библиотечную дверь, за которой Антон всё так же напевал, расставляя книги. В груди Саши закипела обида. «Ну, значит, так. Десять лет я работаю на тебя, Арсений. Даже спал с тобой по твоей пьяной прихоти. А теперь ты меня выгоняешь из-за какого-то бродяги, которого подобрал неизвестно где? Ну-ну. Ладно. Если ты так его ценишь — я сделаю так, что он тебе не достанется. Или вообще уйдёт отсюда с позором. Или я сам его трахну, чтобы ты смотрел и завидовал. Не шути со мной, Арсений. Я тоже умею держать обиду». Он прошёл в свою каморку в саду, закрыл дверь и задумался. План пока не сложился в голове, но желание отомстить уже поселилось где-то глубоко. Он только ждал подходящего момента. А Антон, ничего не подозревая, снял с полки очередной томик и бережно протёр обложку. Он чувствовал себя в безопасности, в тепле, в этом сказочном замке. И пока он не знал, что за его спиной плетутся нити, которые могут разрушить его только начавшуюся сказку.