Клуб «Помада»

Арсений лежал на узком бархатном диване в вип-кабинке «Помады», чувствуя, как тяжело дышит прижатое к нему тело. Антон уткнулся носом в его шею, и его влажные кудри щекотали кожу. В кабинке было душно, пахло потом, смазкой и сексом, но Арсений не хотел шевелиться. Он боялся, что если пошевелится, то сон развеется, и он снова окажется в своей пустой спальне, где единственным утешением были воспоминания о фотографиях из интернета. «Он здесь. Реальный. Тёплый. Он сказал, что любит меня. Я держу его в руках, и я не могу поверить, что это не сон. Сколько я ждал этого момента? Полгода? Больше? А казалось — целая вечность». Арсений закрыл глаза, и перед ним поплыли картинки прошлого. Он вспомнил тот день, когда впервые увидел Антона. Это было случайно — он листал ленту в инстаграме, и ему попался пост с фотографиями из клуба от Геометрии. Обычный фотоотчёт: танцующие тела, вспышки, стаканы в руках. И вдруг среди всей этой пёстрой толпы его взгляд зацепился за одно лицо. Худой парень с золотистыми кудрями стоял у пилона, облокотившись на него, и смотрел куда-то в сторону. Его глаза казались огромными даже на маленьком экране телефона — зелёные, яркие, словно светились изнутри. Он выглядел потерянным и в то же время невероятно красивым. Арсений завис на этом снимке, не в силах отвести взгляд. Он увеличил изображение, приблизил, рассмотрел каждую чёрточку: изгиб бровей, пухлые губы, тонкую шею, которую хотелось тут же поцеловать. «Кто это? Господи, кто этот мальчик? Он не отсюда. Он не из этой пьяной толпы. Он выглядит так, будто заблудился. Или будто ищет кого-то. Его взгляд — он говорит о чём-то важном. Я должен узнать, кто он». Арсений пересмотрел все фотографии в посте, нашёл ещё несколько кадров с этим парнем. На одном он танцевал, закрыв глаза, и казался почти невесомым. На другом — стоял у барной стойки и разговаривал с барменом. «Помада». Значит, это клуб «Помада». Арсений запомнил это название, хотя никогда раньше там не был. Он вообще редко ходил в чужие гей-клубы — предпочитал свое заведение, где всё было под контролем. Но ради этого парня он был готов нарушить все свои правила. «Я должен был убедиться. Убедиться, что он действительно гей. Что у меня есть шанс. Потому что я уже тогда понял: я хочу его. Не на одну ночь. Не как очередную игрушку. Я хочу его по-настоящему. И это было страшно. Потому что я никогда никого не хотел так сильно». Он начал осторожную охоту. Приходил в «Помаду» раз в неделю, садился в дальний угол и наблюдал. Сначала он просто смотрел, как Антон танцует, как общается с другими парнями, как смеётся. Потом начал наводить справки — через знакомых, через администраторов, через Сергея, которого знал шапочно. Узнал, что парня зовут Антон, что он не работает в клубе, а просто приходит «поохотиться», как выразился один из официантов. Узнал, что он иногда остаётся ночевать в клубе, потому что ему негде жить. «Бездомный. Он был бездомным. Этот красивый, хрупкий мальчик спал на диванах в клубе и мыл полы, чтобы его не выгоняли. А я стоял в стороне и не знал, как подойти. Я боялся спугнуть его. Боялся, что он увидит во мне очередного богатого папика, который хочет просто купить его на ночь. А я хотел не этого. Я хотел его всего. Хотел, чтобы он улыбался мне, а не этим случайным парням, с которыми он уходил в туалет. Я ревновал к каждому. Я ненавидел тех, кто касался его. Но я не имел права вмешиваться. Я был для него никем». Однажды он услышал разговор Антона с Сергеем. Они стояли у входа, и Арсений задержался рядом, делая вид, что смотрит в телефон. Антон говорил тихо, почти шёпотом, но слова были слышны: «Сереж, можно я сегодня здесь останусь? У меня совсем нет денег, даже на хостел. Я найду работу, я обещаю. Просто дай мне пару дней. Я всё отмою, приберу... Спасибо тебе, правда. Ты меня спасаешь». Сергей что-то ответил, но Арсений уже не слышал. Внутри всё сжалось от жалости и ярости. Жалости к этому мальчику, который был вынужден просить ночлег. Ярости — на мир, который довёл его до такого состояния, и на себя, который стоял и ничего не делал. «Он ночует в клубе. Он просит у охранника разрешения остаться. А я могу дать ему целый дом. Могу дать ему всё, что он захочет. Но если я сейчас подойду, он подумает, что я хочу воспользоваться его положением. Он испугается. Он убежит. Я должен сделать всё аккуратно. Медленно. Не спугнуть». Арсений разработал план. Он хотел сначала дать Антону работу, чтобы тот не чувствовал себя обязанным. Чтобы у него была крыша над головой и деньги. А потом, когда он привыкнет, когда перестанет бояться, можно будет попробовать сблизиться. Но он не учёл одного — собственной слабости. «Я планировал действовать постепенно. Но когда настал день моего рождения, я не выдержал. Я напился ещё в своём клубе, среди всех этих гостей, которые поздравляли меня, желали счастья, а я думал только об одном: он в «Помаде». Я знал, что он там будет — наш информатор сказал, что Антон ночует в клубе сегодня. И я сорвался. Я ушёл от всех, бросил свой собственный праздник и поехал в «Помаду». Мне было плевать, что подумают гости. Мне было плевать, что скажет Алиса, бывшая жена, которая приехала поздравить меня вместе с детьми. Я хотел только одного — увидеть его. Хотя бы увидеть». Он зашёл через чёрный ход, почти как вор. Увидел Антона спящим на диване, и сердце пропустило удар. Он выглядел таким беззащитным, таким хрупким. Арсений сел рядом и просто смотрел. Не мог уйти. Не мог оторвать взгляд. Гладил его по волосам, боясь разбудить. А когда Антон проснулся, он набросился на него с комплиментами, слишком пьяный, чтобы контролировать себя. Он помнил, как говорил про его глаза, про кудри, про губы. Помнил, как целовал его шею. И как потом отключился прямо на нём, без сил. «Я всё испортил. Я вёл себя как идиот. Напился, начал лезть к нему с поцелуями, а потом уснул. Он наверняка подумал, что я просто очередной пьяный мужик, который хочет его трахнуть. Я чуть не разрушил всё, что планировал. Но он остался. Он пришёл ко мне в дом, когда я предложил работу. Он согласился. Он не убежал. И теперь он здесь, в моих руках, и говорит, что любит меня». Арсений открыл глаза и посмотрел на Антона. Тот мирно сопел, прижимаясь к его груди, и выглядел таким молодым, почти подростком. В полумраке кабинки его кожа казалась фарфоровой, а ресницы — длинными и тёмными. «Как я мог не влюбиться в него с первого взгляда? Я думал, что это просто одержимость. Что я хочу его, как игрушку. Но нет. Я хочу его как человека. Я хочу видеть его каждое утро за завтраком. Я хочу, чтобы он смеялся, когда я шучу. Я хочу знать, что он в безопасности. Что он дома. Мой дом стал его домом. А теперь он стал моим сердцем». Антон пошевелился, открыл глаза и улыбнулся, увидев, что Арсений смотрит на него. Его улыбка была сонной и тёплой, и Арсений почувствовал, как внутри разливается такое счастье, что хотелось закричать. — Ты смотришь на меня, — прошептал Антон, чуть смущённо. — Что ты там видишь? «Я вижу всё. Я вижу свою мечту, которая стала реальностью. Я вижу парня, за которым я охотился полгода и который теперь лежит в моих объятиях. Я вижу того, кто сделал меня по-настоящему счастливым. И я никогда не отпущу его». — Я вижу своё будущее, — тихо ответил Арсений, целуя его в лоб. — И оно выглядит просто идеально. Антон прижался к нему сильнее, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу, но теперь это были слёзы счастья. «Он говорит, что я — его будущее. Я никогда не был чьим-то будущим. Я всегда был только прошлым. Ошибкой. Одинокой ночью. А теперь я здесь, и он держит меня так, будто я — самое ценное, что у него есть. Может быть, я действительно заслуживаю этого. Может быть, я наконец-то дома». Они лежали в тишине, слушая, как за дверью вип-кабинки гудит музыка, и не замечая её. Внутри их маленького мира было только тепло, нежность и чувство, что всё наконец-то встало на свои места. — Арсений, — прошептал Антон, почти неслышно, — ты правда в меня давно влюбился? — С первого дня, как увидел твою фотографию, — ответил Арсений, не скрывая. — Я был как одержимый. Я не мог перестать о тебе думать. Мне казалось, что я схожу с ума. Антон поднял голову, заглянул ему в глаза и улыбнулся — светло, по-детски, с той самой наивностью, за которую Арсений и полюбил его. — Ты ненормальный, — выдохнул он. — Ты просто ненормальный. — Да, — согласился Арсений. — Но теперь ты мой. И я никогда не отпущу тебя, слышишь? Никогда. Антон кивнул, уткнулся носом обратно в его шею и почувствовал, как внутри разливается покой. Впервые за долгие годы он знал точно: он любим. Он нужен. И он дома.