Сонеты для волшебного мальчика

      В летний сезон светских мероприятий проводилось столько, что у Чимина от их количества кружилась голова. Игры в карты, танцевальные вечера, званые ужины — каждое последующее казалось ему утомительнее предыдущего.       После пикника прошло уже несколько недель, но с бароном они больше не виделись. Тот довольно редко появлялся в обществе ввиду количества забот и навалившихся дел, а если и посещал светские рауты, то волею судьбы именно те, на которых не присутствовал юноша.       С того дня Чимин до неприличия часто возвращался к воспоминаниям о поединке. Он был как никогда растерян, ведь его состояние не походило ни на что из того, что ему доводилось испытывать прежде. Никогда до этого его разум столь всецело не занимало присутствие другого человека. Он вспоминал выбившуюся из причёски прядь волос, тихий смех в беседке, взгляд, задержавшийся на мгновение дольше положенного, и чем больше думал об этом, тем сильнее запутывался. Его тянуло к барону с необъяснимой силой: хотелось видеть его, слушать его голос, наблюдать за тем, как он говорит о книгах, живописи или самых обыденных вещах. Временами Чимину казалось, что он попросту соскучился по хорошему собеседнику, однако быстро пришёл к осознанию, что ему хотелось именно его общества.       И вот, когда юноше уже начало казаться, что ожидание новой встречи с лордом Мином окончательно сведёт его с ума, в дом пришло письмо — семью Пак приглашали на бал в поместье Мин. Услышав об этом от отца прямо за обедом, сердце вдруг пропустило удар, а затем забилось так быстро, словно он только что пробежал несколько миль без остановки. Ложка небрежно упала на тарелку, издав громкий звон, и Чимин неловко извинился, а затем сделал глоток чая, чтобы промочить вмиг пересохшее горло.       Именно тогда он впервые по-настоящему испугался самого себя.       Почему несколько недель разлуки с одним-единственным человеком показались ему столь долгими и тягостными, а известие о скорой встрече захлестнуло такой радостью, какой он прежде никогда не испытывал?       С того момента мысли о предстоящем бале не покидали его ни на день. Он начал считать оставшиеся дни, сам того не замечая возвращался к этой дате в разговорах и думах, а по вечерам ловил себя на том, что представляет будущую встречу столь подробно, словно она уже произошла. В какой-то момент юноша даже поймал себя на неожиданной мысли, что, должно быть, именно подобное предвкушение каждый раз испытывает Ёнхва перед балами и зваными вечерами. Раньше он никогда не понимал её восторга и считал подобные волнения чем-то поверхностным и даже смешным, однако теперь сам с трудом мог усидеть на месте, зная, что совсем скоро вновь увидит человека, чьё присутствие незаметно стало занимать все его мысли.                     

***

                    — Чимин, ты выглядишь просто чудесно, — сказала госпожа Пак, когда юноша спустился на первый этаж.       — Спасибо, матушка, — он взял её руку в ладонь и оставил поцелуй на пальцах.       Женщина улыбнулась и пошла вверх по лестнице, громко выкрикивая имя сестры, что всё ещё не спустилась.       — Не уж-то ты наконец проникся к светским визитам? Так вырядился, — с усмешкой спросил Сокджин, пока они ждали у крыльца карету.       — Упаси боже, я всё так же не выношу все эти встречи и бессмысленные разговоры.       — К чему тогда этот наряд? Или собираешься поухаживать за кем-то сегодня?       — У тебя слишком бурная фантазия, брат мой. Я что, обычно так плохо выгляжу, раз сегодняшний наряд так бросается в глаза?       Сокджин посмеялся, ничего не ответив.       А Чимин сегодня действительно выглядел чудесно. Светлые волосы, успевшие немного отрасти за последние месяцы, мягкими прядями обрамляли лицо и подчёркивали его тонкие черты. По такому случаю он надел новые серые брюки и сюртук необычного фасона, заметно укороченный спереди, из-под которого виднелся светлый узорчатый жилет. Обычно он не придавал большого значения подобным вещам, однако сегодня неожиданно поймал себя на том, что уже третий раз за утро смотрится в зеркало. Это было глупо.       Ёнхва наконец закончила сборы, и вся семья, сев в кареты, направилась в поместье лорда. Крайний раз Чимин был там на праздновании дня рождения почившего барона Мин Джонвона в прошлом году, и уже успел позабыть, как красиво было на территории особняка. Воздух был наполнен чудесным ароматом, а окружающие деревья приятно шелестели на ветру. Подъездную аллею украшали пышные кусты роз, юноша сразу вспомнил слова барона и невольно подумал, что тот явно преуменьшал, говоря о состоянии своего сада, что невольно вызвало на его лице улыбку.       На входе их встречал дворецкий, и Чимин немного расстроился, что ему не удалось так сразу увидеть барона. Оно было вполне логично, ведь половина гостей уже находилась в бальном зале, и владелец поместья находился там, но неприятное чувство внутри всё же кольнуло. По пути он рассматривал помещение, и сразу обратил внимание на некоторые изменения — словно в здание вдохнули вторую жизнь. Убранство радовало глаз, а висевшие на стенах картины придавали особенное величие. Перед входом в залу висел большой портрет покойного барона, а рядом небольшая картина молодого человека с красивой девушкой. И теперь юноша рассмотрел в них знакомые и уже полюбившиеся черты — это были родители лорда Мина.       Войдя внутрь, слух прорезала спокойная мелодия — музыканты уже начали играть первые произведения, но танцы ещё не начались. Прибывшие собрались в небольшие компании и вели бурные беседы, распивая первые бокалы с вином.       — Добро пожаловать в поместье, — барон появился словно из ниоткуда. — Рад снова вас видеть, — обратился он к отцу, затем едва заметно коснулся губ протянутой ладони госпожи Пак.       Услышанный голос проник куда-то глубоко, заставив нутро юноши содрогнуться. Чимин поймал себя на том, что смотрит на него слишком пристально. За прошедшие недели образ барона успел настолько прочно поселиться в его голове, что теперь увидеть его вновь казалось чем-то роскошным, практически нереальным.       — Лорд Мин, добрый вечер, — отозвалась мать, — Мы крайне рады присоединиться сегодня. Балы в поместье Мин всегда были одни из самых захватывающих.       — Благодарю за такую оценку, госпожа Пак. Надеюсь, сегодняшний вас так же не разочарует.       Барон наконец посмотрел на юношу в ответ, и от тёплого взгляда, который казался уже немного родным, сердце забилось быстрее.       — Прошу простить, мне нужно поприветствовать других гостей. Желаю вам приятного вечера, — барон слегка поклонился, затем бросил на Чимина последний взгляд и удалился.       — Какой же он всё-таки красивый, — прошептала ему на ухо Ёнхва. — Как ты думаешь, сегодня мне выпадет шанс станцевать с ним?       — Почему ты спрашиваешь это у меня? — юноша сгорал от вмиг наплывшего раздражения, а потому позволил себе немного грубости.       — Не хочу с тобой больше сегодня разговаривать. Хочешь вести себя как брюзга — веди, но не порти вечер остальным, — чуть злобно ответила сестра и направилась к стоящим неподалёку подругам.       Все вдруг разбрелись, оставив Чимина одного. Начались танцы, и юноша занялся уже известным себе развлечением — разглядыванием танцующих пар, но уже спустя две кадрили и одной польки сие занятие ему наскучило. Было наивно надеяться, что сегодня ему удастся провести с лордом хотя бы несколько спокойных минут. Вдруг к нему подошёл слуга, предложив бокал вина, и он тут же за него схватился — хотелось хотя бы так унять нарастающую печаль.       Чимин сделал первый глоток, следя глазами за танцующим с Минхвой Сокджином, как возле уха послышался голос:       — Скучаете, молодой господин?       От неожиданности юноша вздрогнул, чуть не подавившись вином. Он резко повернул голову и наткнулся на мягкий взгляд барона.       — Вовсе нет, милорд. Просто… всё ещё не готов танцевать, простите.       — Даже полька вас не увлекает?       — К всеобщему сожалению, нет. Но, чует моё сердце, ещё два таких бала, где я буду притворяться невидимкой, и матушка силком вытащит меня плясать кадриль.       Мужчина усмехнулся, и это слабо напомнило Чимину смех. Кажется, он слышал его впервые. И от этой мысли по спине пробежала дрожь.       — У вас очень красивый дом, милорд. Помнится, когда я был здесь в последний раз, он выглядел чуть более разрушено.       — Вы наблюдательны, юный господин Пак. Я вложил немало сил, чтобы облагородить это место. Первое время находился в смятении, почему вдруг мой дотошный дядя позволил столь сильно потрепаться нашему поместью.       — Вы постарались на славу. Здесь стало действительно уютно.       — Благодарю, мне крайне приятно это слышать.       Чимин улыбнулся, и на несколько долгих мгновений их взгляды задержались друг на друге. Внутри всё сгорало от осознания, что он стоит так близко к мужчине, что пусть даже на несколько мгновений, но они смогли поговорить наедине. Разговор был совершенно пустым и незначительным, однако сердце всё равно сжималось от странного счастья. Лорд Мин был одет в точно такую же сорочку с жабо, как на прошлом балу, и что так сильно запала ему в душу. От него приятно пахло парфюмом, и, чтобы избавиться от лёгкого наваждения, Чимин почти залпом допил своё вино.       — Вот вы где, лорд Мин, — к ним подошли Сокджин и Хосок. — А мы вас искали. Не хотите раскурить по сигаре?       — С удовольствием.       — И Чимина прихватим, а то он здесь совсем заскучает, — игриво сказал Хосок, глядя на юношу.       — Надеюсь, вы не откажетесь составить нам компанию? — спросил вдруг лорд, обращаясь к Чимину.       — Д-да, благодарю вас, — робко ответил он, совсем не ожидая такого приглашения.       На улице стояла чудесная летняя погода: вечер был не слишком жарким, а заходящее за горизонт солнце изящно освещало веранду красными лучами, на которой стоял небольшой столик с резной шкатулкой для сигар. Лорд сел на один из стоявших возле него стульев, Сокджин сел на другой. Чимин чувствовал себя немного смущённо, поэтому встал возле брата, облокотившись на небольшую оградку спиной.       Несколько минут разговор вёлся вокруг самых обыденных вещей. Хосок рассказывал какую-то историю о неудачной охоте, Сокджин спорил с ним о достоинствах новой лошади, которую они с отцом недавно выкупили, а барон время от времени вставлял короткие замечания. Чимин почти не участвовал в беседе, лишь слушал и изредка улыбался. Впервые он настолько остро ощущал разницу в возрасте между собой и остальными мужчинами.       — К слову, лорд Мин, — заговорил Хосок, выпуская дым в сторону сада. — Господин Чхве до сих пор жалуется, что вы переманили к себе лучшего во всей округе управляющего.       — Если память мне не изменяет, господин Чхве сам его уволил.       — Это детали, — отмахнулся Хосок. — В его версии событий виноваты исключительно вы.              Мужчины рассмеялись.       — А вы, молодой господин, отчего сегодня столь молчаливы? — неожиданно спросил барон.       Чимин растерялся, и его щёки вмиг заалели.       — Боюсь, мне нечего добавить к разговору о лошадях и управляющих.       — Тогда нам следует подобрать тему получше, — его голос был тихим и мягким, словно под ним крылась забота.       — Осторожнее, милорд, — вмешался Сокджин. — Стоит вам заговорить с ним о книгах, и его уже не остановить.       — Настолько всё плохо? — усмехнулся Хосок.       — Хуже. Несколько недель назад я обнаружил его читающим в конюшне.       — Это было всего один раз, — недовольно ответил юноша, нахмурив брови.       — Три, — невозмутимо поправил брат.       Лорд Мин тихо рассмеялся. Снова этот смех.       — В таком случае мне действительно стоит показать вам библиотеку. Боюсь, мои книги расстроятся, если я не познакомлю их с человеком, который действительно способен по достоинству их оценить.       Чимин поднял на барона глаза, и ему вдруг показалось, что во взгляде мужчины мелькнуло что-то удивительно тёплое.       — Вы серьёзно? — вырвалось у него раньше, чем он успел подобрать более подобающие слова.       — Разумеется. Могу проводить вас прямо сейчас.       — Ох, это, пожалуй, без меня, — ответил Хосок и недовольно сморщил нос.       — Я тоже откажусь. Не хватало мне ещё и на балу слушать его болтовню о книгах, мне хватает этого и дома.       Юноша чуть надул губы и слегка обиженно посмотрел на брата. Лорда явно позабавила эта ситуация, и он улыбнулся. Потушив сигару, он встал со стула и подошёл чуть ближе:       — Прошу вас, юный господин Пак.                     

***

             Они подошли к высокой двустворчатой двери из красного дуба. Справа от неё виднелось пустое место на стене, и Чимин невольно подумал, что раньше там, должно быть, висела картина. Возможно, теперь лорд захочет разместить там собственный портрет. Барон распахнул двери и вошёл внутрь, пригласив юношу последовать за собой лёгким кивком головы.       Чимин замер на пороге. Глаза тут же загорелись восторгом, а губы сами собой приоткрылись от изумления. Никогда прежде ему не доводилось видеть столь прекрасную библиотеку.       Перед ним раскинулся огромный двухъярусный зал. От пола до самого потолка стены были заняты книжными шкафами, уходящими вверх двумя ярусами. По обе стороны от входа поднимались изящные лестницы, ведущие на галерею второго этажа. Сквозь высокие витражные окна внутрь проникал мягкий свет заходящего солнца, окрашивая помещение золотыми и янтарными оттенками. От этого библиотека казалась почти нереальной, словно сошедшей со страниц одной из тех сказок, которые Чимин так любил читать в детстве.       Он неуверенно прошёл чуть вперёд. Посреди комнаты стоял массивный письменный стол, заваленный книгами, бумагами и письменными принадлежностями. Повсюду, куда бы ни падал взгляд, тянулись бесконечные ряды корешков самых разных цветов и размеров. Одни названия были ему знакомы, другие он видел впервые, и именно это приводило его в особенный восторг. Столько непрочитанных книг. Столько историй, мыслей и знаний, ожидающих своего часа.       Чимин не помнил, когда в последний раз испытывал столь искреннее и почти детское счастье.       — Вам нравится? — осторожно спросил барон.       Юноша обернулся к нему с таким выражением лица, словно тот только что подарил ему целый мир.       — Вы шутите? Это потрясающее место. Боже... да я бы остался здесь жить, если бы мог.              Мужчина улыбнулся и сделал несколько неспешных шагов в сторону юноши.       — Вы можете приходить сюда в любое время и брать любые книги, какие только захотите. Мои двери всегда для вас открыты.       От услышанного Чимин растерялся и повернулся лицом к барону. Казалось, между ними было непозволительно мало расстояния, хотя мужчина находился от него в нескольких шагах. В его глазах застыло искреннее недоумение, потому что поверить в услышанное было чертовски трудно.       — Будет несправедливо держать такую библиотеку взаперти от человека, способного по достоинству её оценить. Правда, боюсь, после этого вы окончательно переселитесь сюда, и мне придётся объяснять вашей матушке, куда исчез её сын.       Чимин улыбнулся уголками губ, опуская взгляд, и прошёлся кончиками пальцев по поверхности стола, направляясь к одному из близстоящих стеллажей.       — Матушка нисколько этому не удивится. Она так часто находила меня ночью спящим в библиотеке, что даже всерьёз задумывалась переназначить её в мои покои.       Юноша продвигался вдоль стены плавными, невероятно медленными шагами, невесомо касаясь корешков книг рукой. Мужчина шёл за ним следом, но сокращать между ними расстояние не решался.       — Любите поэзию? — спросил Чимин, заметив, что несколько полок заставлены именно такими книгами.       — Люблю. А вы?       — К сожалению, в нашей библиотеке не так много подобных книг. Я всегда увлекался прозой, потому что считал поэзию слишком сложной. И никто не мог объяснить мне её, — Чимин вдруг остановился.       Взгляд замер на одной из книг, на которой оказались его пальцы, однако взгляд скользил по буквам, не улавливая смысла. Он чувствовал спиной, что барон стоит совсем близко, но почему-то не находил в себе смелости обернуться. Глаза так и застыли на чёрном корешке, а следующие слова вдруг сами вырвались наружу:       — А вы… сможете?       Повисла тишина, и Чимин впервые в жизни оказался во власти столь странного чувства. Оно не было ни неловким, ни напряжённым, и именно поэтому пугало ещё сильнее. Юношеское сердце охватил столь сильный трепет, что замерло дыхание, а тело покрылось мелкой дрожью.       Заданный вопрос требовал ответа, однако с каждой секундой ему всё меньше хотелось его слышать. Казалось, стоит барону заговорить, и это необъяснимое мгновение рассыплется, потеряет своё очарование и превратится в самый обычный разговор о книгах.       Но всё закончилось прежде, чем кто-либо из них успел произнести хоть слово, потому что тишину разорвал стук в распахнутую дверь. Оба одновременно обернулись на звук, увидев в проёме дворецкого.       — Лорд Мин, несколько гостей в зале уже неоднократно спрашивали о вас.        От нахлынувшей досады у Чимина едва не вырвался разочарованный вздох. Мужчина позади прочистил горло и заговорил:       — Прошу меня извинить, я вынужден вернуться к гостям. Оставайтесь здесь, сколько захотите.       Его голос звучал совсем по-другому. Отстранённо, подчёркнуто вежливо, официально, он резал слух, отдаваясь тупой болью под рёбрами.       Барон покинул библиотеку, и юноша вдруг поймал себя на странном желании последовать за ним. Ещё несколько минут назад это место казалось настоящим чудом, воплощением всех его детских мечтаний, однако теперь восторг заметно померк. Книги всё так же стояли на своих местах, за окнами всё так же догорал закат, но что-то неуловимо изменилось. И сколько бы он ни убеждал себя в обратном, причиной тому была вовсе не библиотека.                            

***

                    Чимин вернулся на бал, но настроение его уже было крайне поникшим. Его и так не особо привлекала мысль находиться среди всех этих людей и наблюдать за танцами молодёжи, что безуспешно пытается флиртовать друг с другом, а после произошедшего в библиотеке хотелось и вовсе покинуть особняк.       В углу одиноко стояла Чон Суин, и юноша стремительно направился к ней — её компания всегда была ему приятна. По дороге ему встретился слуга с большим подносом наполненных вином бокалов, и он, не раздумывая, взял один из них.       — Ох, дорогой, здравствуй. Мы с тобой сегодня ещё не виделись.       — Рад видеть вас, госпожа Чон, — слегка поклонился ей он и сделал несколько больших глотков вина.       — Твой брат сказал, ты ходил в библиотеку лорда Мина. И как она тебе?       — Поистине великолепна, — он изо всех сил старался не выдать собственную печаль. — Он позволил мне брать любые книги, — аккуратно выразился он.       — Это очень благородно с его стороны. Знаешь, на твоём месте я бы всерьёз надеялась, что однажды лорд Мин позволит тебе бывать там так часто, как ты пожелаешь. Для человека, который любит книги так, как любишь их ты, лучшего подарка и представить нельзя.       Уголки губ Чимина дрогнули в вежливой улыбке, а затем он едва заметно кивнул. Ей вовсе не обязательно знать, что лорд Мин уже сделал ему подобное предложение. Вот только вместо радости, которую следовало бы испытывать при мысли о доступе к столь великолепной библиотеке, в душе царила смута.       Чон Суин, видимо, только и ждала, что нового собеседника, а потому решила рассказать ему о всех услышанных за только что начавшийся вечер сплетнях. К счастью, это подействовало, и Чимин немного отвлёкся, стал слушать с неподдельным интересом и задавать вопросы. Заиграла новая кадриль, и в центр зала вышли несколько пар, чтобы открыть следующий танец. Он скользнул по ним взглядом скорее по привычке, чем из интереса, и уже собирался отвернуться, когда среди танцующих он увидел лорда Мина. Барон уверенно вёл в танце госпожу Ким Минхву, а на его лице играла вежливая улыбка.       Суин, заметив пару, принялась восторгаться их красотой и тем, как гармонично они смотрятся вместе. Каждое её слово царапало слух, отдаваясь внутри неприятным уколом. Юноша изо всех сил старался сохранять спокойное выражение лица и даже согласно кивал, однако вскоре перестал различать смысл сказанного, ведь всё его внимание было приковано к танцующим.       Чимин следил за ними взглядом, не отрываясь, и мог только надеяться, что никто этого не замечает. Он и сам не успел понять, как на лице вместо досады или обиды отразилось искреннее недоумение. Ведь всего каких-то двадцать минут назад они стояли среди книжных полок в залитой закатным светом библиотеке, а теперь лорд Мин с безупречной лёгкостью вёл в танце молодую особу. Поправка — красивую и весьма приятную молодую особу. Но если подумать, что в этом могло быть необычного? Молодой, богатый, неженатый барон... Было бы куда страннее, если бы он вовсе не обращал внимания на дам. Более того, госпожа Ким, несмотря на некую специфичность характера, была одной из самых завидных невест в Бэркли: образованная, воспитанная, из уважаемой и обеспеченной семьи. Чимин даже подумал, что должен быть благодарен судьбе за то, что рядом с бароном сейчас находилась именно она, ведь вместо неё рядом с ним сейчас могла быть Ёнхва.       Не дай бог это была бы Ёнхва.       Чимин сделал большой глоток вина, надеясь заглушить внезапную тяжесть в груди, однако легче не стало. С каждым новым поворотом кадрили, с каждым случайным взглядом на танцующих внутри него будто медленно затягивался тугой узел.       Всё было правильно.       И чем настойчивее он убеждал себя, что это совершенно естественно, тем больнее становилось.       Новая пара явно стала притягивать к себе всеобщее внимание, ведь лорд Мин впервые танцевал в Бэркли на балу. Чимин понял, что больше этого не выдержит, поэтому извинился перед Суин и вышел на веранду, где с облегчением обнаружил отца и Сокджина.       — О, вернулся наш любитель книжек. Ну, как тебе библиотека лорда? — в голосе Сокджина немного слышалась насмешка, но юношу сейчас это совсем не волновало.       — Прекрасно. Дай мне, пожалуйста, сигару.       Брат без особого удивления протянул ему портсигар.       — Чимин, лорд показал тебе свою библиотеку? — с явным интересом спросил отец.       — Да, отец. Он предложил мне приходить и читать его книги, если у меня будет желание.       — Это так благородно с его стороны. Ты обязан принять его предложение, немногие люди готовы столь свободно делиться подобным собранием. Полагаю, лорд Мин крайне высокого мнения о тебе.       Чимин ничего не ответил и лишь сделал затяжку. Дым приятно обжёг горло и избавил от необходимости размышлять о причинах подобной щедрости барона.       Продолжение бала и ужин ему почти не запомнился. С лордом он больше не пересекался и был этому даже рад, потому что в нынешних смешанных чувствах общение далось бы ему крайне сложно. На этот раз их семья задержалась вплоть до окончания вечера, потому что все, кроме него, прекрасно проводили время. Уже выходя на крыльцо, где их ждала поданная карета, они столкнулись с бароном в дверях, что решил попрощаться.       — Это был чудесный бал, лорд Мин, — с мягкой улыбкой сказала мать. — Надеюсь, впереди нас ждёт ещё не один такой вечер в приятной компании.       Мужчина улыбнулся и слегка кивнул в благодарность.       — Сегодня было действительно весело, кажется, я давно не получал такого удовольствия от бала, — заговорил отец. — Чимин сказал, вы показали ему библиотеку и предложили пользоваться ею в любое время.       — Всё верно. Мой дядя собирал её много лет, и мне бы хотелось, чтобы его труды послужили во благо. Юный господин произвёл на меня впечатление понимающего толк в литературе человека.       Чимин должен был бы поблагодарить, хоть как-то отреагировать на столь лестное высказывание — но сил для этого у него не осталось.       — Ох, наш Чимин действительно увлечён книгами, для него это отличная возможность ещё больше погрузиться в мир литературы. Благодарим вас за столь великодушное предложение, — госпожа Пак сделала лёгкий присед.       — Не стоит. Буду рад быть вам полезным.       Родители и Ёнхва попрощались с бароном и вышли из особняка. Чимин задержался лишь на мгновение и наконец поднял глаза на лорда. Он боялся, что все его растрёпанные чувства легко считывались во взгляде, но сил скрывать это у него больше не было. Мужчина провожал взглядом выходящих из особняка родителей, но, когда те скрылись за дверью, посмотрел на юношу. И Чимину вдруг показалось, что в глазах барона мелькнуло что-то удивительно похожее на ту же печальную растерянность, что всё это время мучила его самого.       — Спасибо за вечер, милорд. Доброй вам ночи.       Тихо сказал Чимин и, не дожидаясь ответа, вышел за дверь.                     

***

                    Чимин лежал, глядя на полог кровати, полностью готовый ко сну, однако сердце в груди билось так быстро, что о покое не могло быть и речи. Он уже несколько раз перевернулся с одного бока на другой, поправил подушку, натянул одеяло до самого подбородка и вновь отбросил его, но беспокойство никуда не исчезало.       И причина этого беспокойства была абсолютно ясна — лорд Мин так прочно поселился в его мыслях, что не давал покоя. Однако природа чувств, которые он испытывал к барону, оставалась для него загадкой. Ему нравилось проводить в его компании время, нравилось слушать его хрипловатый голос, и, боже, до чего же он был красив... Но разве этого было достаточно?       Было немало людей, чьё общество Чимину было приятно, но ни один человек не вызывал в нём подобные чувства. Никто из них не заставлял его считать дни до новой встречи. Никто не занимал мысли с самого утра до поздней ночи. И уж точно никто не мог одним взглядом заставить сердце сбиться с привычного ритма. Сколько бы юноша ни размышлял об этом, он никак не мог дойти до ответа. Казалось, вот-вот он ухватится за нужную мысль, но в последнюю секунду она ускользала от него, утекая всё дальше и дальше.       Окончательно утомившись от собственных дум, Чимин наконец стал погружаться в сон. Расплывчатый образ лорда ненадолго всплыл в голове, медленно исчезая в накрывающей его дрёме. И в последнее мгновение перед тем, как окончательно провалиться в сон, где-то далеко на задворках разума прозвучал родной голос матушки: «Слушай своё сердце, сынок. Оно обязательно подскажет тебе».