Граф Лакрица и принц Красный Бархат

— Я видел, что ты всё же послушал мои советы, — после празднования король решил поговорить с сыном. — Как тебе принцесса Полина? — Хорошая, я пригласил её на ужин. — Молодец. А что насчёт графа Лакрицы? — Я случайно напросился к нему в гости, — на лице принца появилась виноватая улыбка. «Случайно, — мысленно усмехнулся король. — У моего сына ничего не бывает случайно. Но пусть думает, что я поверил». — Интересно. Ладно, хоть посмотришь, как надо хозяйство вести. На следующий день после праздника Кристиан позвал к себе служанку Марию: — Через три недели в моём имении будет гостить принц Илья. Надо хорошо подготовиться. — С..сам принц? — служанка была в шоке. — Конечно, что прикажете делать? «Она испугана, — отметил про себя граф. — Это хорошо. Испуганный слуга работает усерднее. Но слишком испуганный — начинает ошибаться. Надо говорить с ней спокойно». — Проверьте амбары и погреба. Запишите реальные цифры: зерно, мясо, вино. Приготовьте две бочки эля и одну бочку вина отдельно для свиты принца. Если чего-то не хватает — купите у соседей, но тихо, не создавая слухов. Из оружейной всё лишнее — трофейные мечи, самодельные арбалеты — уберите в подвал за крепкую дверь, а ключ отдайте мне. — Хорошо, я вас поняла, господин. — На следующей неделе я дам новые указания, а на кухню схожу сам. «Оружие надо убрать, — подумал Кристиан, когда Мария поклонилась и вышла. — Мало ли что принц увидит и решит, что я готовлю бунт. А трофейные мечи — это ещё и память о войнах, которые королевской семье лучше не вспоминать. Пусть лежат под замком». Поклонившись, служанка ушла. Граф принялся убирать кабинет: убрал все письма, свитки с расчётами налогов и карты с пометками «пути отхода», после чего отправился на кухню. «Карты путей отхода — это вообще лишнее, — решил он, пряча их в самый дальний ящик. — Если принц случайно заглянет в кабинет и увидит их, он может подумать, что я готовлюсь к осаде». Собрав управляющего, старосту кухни и конюшего, Кристиан сказал им: — Через три недели здесь будет принц. Его слово для вас — как моё. Но если он спросит вас о моих доходах — отвечайте: всё, что есть, принадлежит короне. Не болтайте лишнего. Чуть позже будет разработано меню на эти дни. Работники кухни тоже удивились тому, что будет принц, и радостно закивали головами. «Радуются, — усмехнулся про себя Кристиан. — Для них визит принца — праздник. Для меня — головная боль. Но я не могу им сказать, что на самом деле думаю. Пусть лучше трудятся с радостью, чем со страхом». «Этот принц отвлекает меня от работы, — продолжил он свои мысли, когда вышел от управляющего. — Я, конечно, рад, что член королевской семьи решил почтить моё поместье своим присутствием. Безусловно, это великая честь. Но я бы не расстроился, если бы он не захотел приезжать. У меня и без него дел хватает». Чтобы хоть как-то отвлечься, Лакрица занялся уроком фехтования. Он очень любил фехтовать и часто практиковался. «Ничто так не проясняет голову, как холодный клинок и ровное дыхание. Завтра проверю, как идёт подготовка. А сегодня — пусть мои мысли останутся только с клинком». На следующее утро Кристиан поднялся рано, как и всегда. Он не любил тратить время на праздную негу — в его имении день начинался с работы. Первым делом он направился в амбары. Мария уже была там — с пергаментом и углём в руках, она переписывала мешки с зерном. — Доброе утро, Мария. Как продвигается учёт? — Доброе утро, господин, — служанка поклонилась. — Я почти закончила. Зерна вроде бы достаточно, но... — она запнулась. — Что «но»? — В третьем амбаре на две меры меньше, чем должно быть по летней описи. Я пересчитала трижды — цифры не сходятся. «Недодали оброк, — мысленно отметил Лакрица. — Или кто-то из приказчиков решил, что я не замечу. Надо разобраться, но без шума. Если принц узнает, что в моём имении воруют — это будет позор». — Оставьте эту запись на моём столе. Я разберусь сам. А пока переходите к погребам. — Слушаюсь, господин. Граф зашёл в погреб следом за ней. Здесь было прохладно и пахло дубом и сухими травами. Мария уже начала пересчитывать бочки. — Вина достаточно, — доложила она. — Но эля маловато — всего три бочки. Для свиты принца может не хватить. — Купите у соседей, — распорядился Кристиан. — Тихо. Чтобы никто не знал, что мы готовимся к приезду. Если спросят — скажите, что я жду торговцев. «Слухи о визите принца могут привлечь лишнее внимание, — подумал он. — Воры, просители, просто любопытные. Надо, чтобы все думали, что у нас обычный день». Закончив с погребом, Кристиан отправился на кухню. Там уже хлопотали повара, а староста кухни — грузный мужчина с красным лицом — раскладывал на столе овощи. — Барин! — он радостно поклонился. — Мы уже готовимся к приезду принца. Я тут подумал: может, закажем павлинов? Как на том пиру у его высочества! — Нет, — отрезал молодой граф. — Принц сказал, что хочет увидеть мои поля и леса, а не моё серебро. Подавайте то, что мы сами вырастили и заготовили. Пусть видит, что у нас есть, а не то, что мы можем купить. Староста растерянно заморгал: — Но, барин, если гости знатные... — Знатные гости ценят искренность больше, чем показную роскошь. — Лакрица говорил спокойно, но твёрдо. — В первый день подайте жареного гуся с яблоками, свежую речную рыбу, овсяный хлеб. На второе — мясной пирог с капустой. Из напитков — эль для свиты, для принца и его приближённых — вино из нашего погреба. Никаких павлинов и лебедей. — Слушаюсь, барин, — староста вздохнул, но перечить не стал. «Хорошо, что он послушный, — подумал Кристиан, покидая кухню. — Если бы он начал спорить, пришлось бы объяснять, почему я не хочу переплачивать за мёртвых птиц. Принц сказал, что хочет увидеть моё хозяйство — значит, он увидит его таким, какое оно есть. Честным и бережливым». Вечером, закончив с делами, Кристиан зашёл в покои матери. Она сидела у камина с вязанием в руках — постаревшая, но всё ещё прямая, с серебряными прядями в тёмных волосах. — Матушка, можно войти? — Входи, сынок, — она отложила вязание и улыбнулась. — Ты сегодня что-то притих. Что-то случилось? Он сел напротив неё на низкий табурет — не на кресло, чтобы быть на равных. — Помните, я говорил вам о принце Илье? — Помню, — мать слегка нахмурилась. — Ты сказал, что он был приветлив. — Он был... любопытен. — Лакрица замолчал, подбирая слова. — Мы поговорили, и он решил приехать ко мне в поместье. Через три недели. Мать вздохнула и покачала головой: — Это большая честь, сынок, но и большая опасность. — Я знаю, — кивнул Кристиан. — Я уже начал подготовку: переписываю амбары, привожу в порядок погреба. Выбрал бочки эля для свиты, составил меню без лишней роскоши. — А как ты сам к этому относишься? — мать не сводила с него глаз. — Ты рад его приезду? Граф помедлил — секунду, другую. — Я рад, что это приносит почёт нашему роду, — ответил он, но в голосе проскользнула лёгкая горечь. — Но я бы предпочёл, чтобы он остался в своём дворце. У меня нет времени быть нянькой для наследника. У меня есть поля, крестьяне, налоги, долги... и матушка, которая ждёт меня дома. Мать мягко улыбнулась: — Значит, ты не хочешь, чтобы он приезжал? — Я хочу, чтобы он увидел моё поместье в лучшем виде. — Кристиан взглянул на мать с лёгкой улыбкой. — И чтобы уехал с хорошим мнением о нашей семье. — Иначе говоря, тебе придётся показывать всё, что у тебя есть, — заметила мать, — и прятать всё, что ты думаешь. Будь осторожен, сынок. Королевская семья приезжает не просто так. Может, он хочет проверить твою верность. А может — просто ищет, чем развлечься. Ты не знаешь его настоящих намерений. — Я знаю, матушка. — Лакрица взял её руку в свою. — Поэтому я готовлюсь. Не только дом, но и себя. — Вот это правильно, — мать сжала его пальцы. — Твой отец, бывало, тоже готовился к приёму важных гостей неделями. И всегда находил время поговорить со мной. Ты такой же, как он. И это хорошо. Они помолчали. — Матушка, я хочу вам кое-что сказать, — тихо произнёс Кристиан. — Я ездил на пир и размышлял о женитьбе... но пока не знаю на ком жениться. Вокруг столько девиц, не знаю какая мне подойдет. — Хорошо, сынок, — она погладила его по руке. — Никуда не торопись. Хорошая жена найдётся, когда ты найдёшь время на себя. А пока у тебя есть я, твои поля... и принц в гостях. Кристиан слабо улыбнулся. — Вот о чём я и думаю: как бы не забыть о полях, пока я буду заниматься принцем. Мать усмехнулась: — Ты не забудешь. Ты слишком похож на меня — всё держишь под контролем. А теперь иди, у тебя ещё дела. — Спокойной ночи, матушка. — Спокойной ночи, Кристиан. Он встал, поклонился и вышел из комнаты. На душе было чуть легче. Но где-то на задворках мыслей сидела тревога — тихая, холодная, не дающая покоя: «Что принц забыл в моём поместье?» Лакрица сидел за столом, перечитывая записи Марии. Цифры не сходились — в третьем амбаре недоставало двух мер зерна. Он знал, что его приказчики — люди надёжные, но ошибка в учёте могла означать лишь одно: кто-то воровал. Или, что хуже, кто-то из крестьян недодал оброк, надеясь, что граф не заметит. — Иван, подойди, — позвал он управляющего. Пожилой мужчина вошёл в кабинет, поклонился. Иван служил у Лакриц более двадцати лет и никогда не давал повода для сомнений. — Я проверил описи, — Кристиан указал на лист. — В третьем амбаре не хватает двух мер зерна. Это ошибка или воровство? Иван побледнел: — Господин, я... я не знал. Я лично проверял три недели назад — всё было на месте. Я ручаюсь головой. — Значит, кто-то украл за эти три недели. —  граф говорил спокойно, но тон не терпел возражений. — Кто имеет доступ к амбару? Иван задумался: — Только я, Мария, староста деревни и ещё двое приказчиков. Ключи были у меня, но я передавал их вчера одному из приказчиков — он чинил дверь. — Как зовут этого приказчика? — Глеб, — ответил Иван, и в голосе появилась неуверенность. — Он из новых... полгода как работает. «Полгода, — отметил про себя Кристиан. — И за это время я ни разу не слышал о нём ничего плохого. Ничего хорошего, впрочем, тоже. Такой тихий — значит, или идеальный работник, или тот, кто умеет не привлекать внимания». — Приведи его ко мне. Через час. И чтобы никто не знал об этом разговоре. — Слушаюсь, господин, — Иван поклонился и вышел. Молодой граф остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на двор, где крестьяне уже начинали день. Всё было мирно, будто ничего не случилось. Но он знал — мир в его имении держится на том, что никто не крадёт, а если крадёт — наказание будет неотвратимым. «Если принц узнает, что в моём имении воруют — это позор, — подумал Кристиан. — Он может решить, что я неспособен управлять. А значит, мой род потеряет доверие. Я не допущу этого». Час спустя. Кабинет графа. В дверь постучали. — Войдите. В кабинет вошёл Глеб — молодой человек лет двадцати пяти, коренастый, с острым взглядом. Одет в простую рубаху, руки в мозолях. Держался он увереннее, чем следовало бы при разговоре с хозяином. — Здравствуйте, барин. Вызывали? — Глеб слегка поклонился, но в голосе не было той робости, что у других крестьян. — Да, Глеб. — граф сидел за столом, опершись локтем о столешницу, и спокойно рассматривал его. — Скажи, ты недавно чинил дверь в третьем амбаре? — Чинил, барин. Петля шаталась. Пять минут работы, я и управился. — И ты заметил, что там не хватает зерна? Глеб на мгновение задержал взгляд: — Нет, барин. Я за зерном не слежу. Мне сказали — чини, я чинил. Не до мешков было. «Глаза бегают, — заметил Лакрица. — Он или врёт, или что-то скрывает. И то, и другое — уже подозрительно». — Глеб, — Кристиан подаётся вперёд, и в его голосе появляется лёгкая сталь, — я не хочу портить тебе жизнь. Если кто-то взял зерно по нужде — я могу понять. Но я должен знать правду. Если ты скажешь сейчас — я смягчу наказание. Если я сам найду виновного — будет поздно. Глеб молчал. В кабинете слышно только тиканье настенных часов. — Я не знаю, о чём вы говорите, барин, — сказал он наконец. — Может, крысы? — Крысы не утащат две меры зерна за две недели,  Крысы оставляют следы — погрызенные мешки, помёт. Я проверил — ничего такого нет. Глеб сжал кулаки под столом, но лицо оставалось бесстрастным: — Всё, что я знаю, — у меня есть ключ, я чинил дверь и ушёл. «Упрямый, — подумал граф. — Значит, либо ему есть что скрывать, либо он действительно невиновен и просто боится, что его обвинят. Как узнать?» Кристиан поднялся из-за стола и подошёл к окну, спиной к Глебу. — Я дам тебе день на размышления, — сказал он, не оборачиваясь. — Если завтра утром я не получу ответа, я начну дознание. Найду того, кто брал зерно. И тогда виновный отправится в тюрьму, а его семья останется без кормильца. Ты этого хочешь? Глеб побледнел: — Нет, барин. — Тогда подумай. — Лакрица повернулся к нему. — Ступай. Глеб поклонился и вышел. Было слышно, как его шаги удаляются по коридору. «Он знает, — решил Кристиан. — Он знает, кто украл, и либо покрывает виновного, либо боится говорить. Надо проверить его окружение». Он подошёл к столу и написал короткую записку для Ивана: «Проверить Глеба: где работал до нас, кто поручился, есть ли долги». Вечер того же дня. Двор поместья. Граф вышел подышать воздухом перед ужином. Во дворе было тихо — крестьяне закончили работу и расходились по домам. Он заметил Глеба, который стоял у колодца — не пил, не умывался, просто стоял и смотрел в землю. Кристиан медленно подошёл к нему. — Ты так и не решился, Глеб? — Барин... — Глеб поднял голову, и в его глазах был страх. — Я хочу сказать... но боюсь. — Боишься меня? — Нет, барин. Боюсь за семью. «Значит, он покрывает кого-то из родственников. Кто-то из его семьи взял зерно без спроса. Или кто-то, кому он обязан». — Если ты скажешь правду, я не трону твою семью. — Лакрица говорил тихо, почти шёпотом. — Если виновный признается сам — я отправлю его на дальнюю пашню на три года. Он будет работать, кормить себя и семью. Но если я сам найду его — он пойдёт в тюрьму. Глеб замялся, затем сказал с усилием: — Это мой... мой младший брат. Гришка. Он взял без спроса, хотел продать на ярмарке. Думал, никто не заметит, пока вы на пиру. А когда вернулись — испугался и не признался. Граф смотрел на него в упор. Он ждал продолжения. — И где сейчас Гришка? — Он... ушёл в лес, как узнал, что вы проверяете. Сказал, что вернётся, когда всё утихнет. — Глеб перевёл дух. — Я знаю, где он прячется. Могу привести его, барин. Кристиан помолчал. Он смотрел на дворик, где крестьяне мирно расходились по избам, на небо, где начали зажигаться первые звёзды, и на молодого приказчика, который дрожал от холода и страха. — Ты приведёшь его завтра к полудню, — сказал он. — Если он признается, я отправлю его на пашню на два года, а не на три. Если нет — я не дам второго шанса. Понял? — Понял, барин, спасибо... — Глеб поклонился в пояс и побежал куда-то в сторону леса. Кристиан остался стоять у колодца. «Зерно — это не просто еда, — подумал он. — Это жизнь. Тот, кто крадёт его у меня, крадёт у моих крестьян. Но если наказание будет слишком суровым, другие могут подумать, что я жесток. А жестокий хозяин не держит людей — они разбегаются. Надо найти середину». Он пошёл в дом, решив, что даст Гришке шанс, но в следующий раз — никаких поблажек. Утро следующего дня. Кабинет графа. В дверь постучали. — Войдите. Вошел Глеб, а следом за ним — юноша лет семнадцати, бледный, с опущенной головой. Одет в рваный кафтан, лицо в грязи. — Это Гришка, барин, — сказал Глеб. — Я привёл его, как обещал. Гришка упал на колени перед столом: — Простите, барин! Я дурак, я не подумал! Думал, вы не заметите, а когда заметили — испугался. Лакрица молча смотрел на него. Он видел страх, искреннюю мольбу в глазах парня. — Зачем тебе зерно? — спросил он. — Брат хотел купить сапоги, мы с сестрой больны — у нас долги, — Гришка сглотнул. Граф помедлил. Он любил своих крестьян, но ложь и воровство были тем, что он не мог простить. — Завтра ты начнёшь работать на дальней пашне, — сказал он. — Два года. Ты будешь отрабатывать украденное. Если я узнаю, что ты снова взял что-то без спроса — ты отправишься в городскую тюрьму на пять лет. Ты понял меня? — Понял, барин, спасибо... — Гришка не поднимал головы. — А ты, Глеб, — Кристиан перевёл взгляд на старшего, — если ты знал, что твой брат воровал, и не сказал мне сразу — ты не лучше его. В следующий раз ты пойдёшь с ним. Понял? — Понял, барин, — Глеб поклонился низко. — Ступайте. Когда они вышли, Кристиан вздохнул. «Два года на пашне — это сурово, но справедливо, — подумал он. — Если я прощу его, другие подумают, что можно воровать безнаказанно. Я не могу этого допустить. Особенно перед приездом принца». Всю неделю слуги занимались подсчётом и организацией продуктов. На восьмой день граф Лакрица снова раздавал указания Марии: — Выровняйте дорогу от границы владений до замка: уберите камни, выкосите крапиву по обочинам. Поставьте шесты вдоль дороги, чтобы карета не сбилась с пути. Мария поклонилась и вышла. «Дорога — первое, что увидит принц, — подумал Кристиан. — Если она будет в плохом состоянии, он решит, что я не уважаю гостей. Или — что я беден. А бедность в глазах королевской семьи — это почти предательство: значит, я не могу содержать свои земли, и их надо отдать другому». Кристиан отправился раздавать указания старостам. Старосты стояли с шапками в руках, слушали внимательно и согласно кивали, но граф видел их сомнения: — У вас есть три дня. Выдать каждой семье чистую рубаху — или хотя бы подлатать старую. Чтобы на дорогах не было пьяных и драк. И подготовить десять-двенадцать детей и стариков — пусть стоят у ворот с хлебом и солью. — Барин, а соль... у нас соль кончается, — робко заметил один из старост. Кристиан на мгновение задумался: — Я дам вам соль из погреба. И муку для караваев. Но чтобы к моему приезду всё было готово. И чтобы никто не болел — пусть старики только те, кто может стоять. «Хлеб и соль — древний обычай, — вспомнил Кристиан. — Если принц увидит, что его встречают как дорогого гостя, он запомнит это. А если он увидит, что у меня на дорогах пьяные дерутся — он запомнит и это. И не в мою пользу». После этого Лакрица отправился в конюшню поговорить с конюхом. «Лошади — это тоже визитная карточка хозяина. Если принц увидит грязных коней или дырявую сбрую, он подумает, что я нищий. Но если лошади будут ухоженными, а сбруя начищенной — он увидит, что я умею держать порядок. И это будет работать на меня». Конюх уже ждал его. — Лошади должны быть вычищены, сбруя начищена до блеска. Принц приедет на своих конях, но у нас должны быть запасные на случай, если его утомят. Выберите двух самых смирных меринов, — распорядился Кристиан. — Слушаюсь, барин. У меня есть два мерина — тихие, как овцы. Ни разу не брыкались, — ответил конюх. — Они мне нужны не просто тихие, а чтобы выглядели достойно: холка чистая, грива расчёсанная. Сбрую промаслить, чтобы блестела. Понял? — Понял, барин. Кристиан одобрительно кивнул. «Всё должно быть идеально. Каждая мелочь — от рубахи крестьянина до сбруи лошади — скажет принцу обо мне больше, чем слова. Я должен показать ему, что моё имение — это порядок. А порядок — это сила». Утро, четырнадцатый день после праздника. Ворота поместья. Прошло две недели с того дня, как граф начал подготовку. Дороги были выровнены, амбары пересчитаны, погреба заполнены. Крестьяне получили чистые рубахи, старосты знали свои задачи. Всё шло по плану. Но Кристиан знал — самое сложное ещё впереди. Он стоял у окна в своём кабинете, когда в дверь постучал слуга Мария: — Господин, у ворот всадник. Говорит, от принца — его егерь. «Ровно за неделю, — мысленно отметил Лакрица. — Как и обещано. Значит, принц держит слово. Или хочет, чтобы я думал, что он держит слово. В любом случае — надо встретить достойно». — Проводите его ко мне. Через несколько минут в кабинет вошёл мужчина лет сорока, высокий, сухопарый, в тёмно-зелёном охотничьем костюме. На поясе — длинный нож для разделки дичи, за плечами — лёгкий охотничий лук. Он слегка поклонился — ровно настолько, чтобы соблюсти этикет, но без излишнего подобострастия. — Граф Лакрица? Я — Роберт, егерь его высочества принца Ильи. Принц послал меня заранее, чтобы подготовить охоту, как и договаривались. Кристиан поднялся из-за стола и чуть наклонил голову в ответ: — Добро пожаловать, Роберт. Я ждал вас. Принц говорил, что вы прибудете ровно за неделю — и вы здесь. Это приятно. Он подошёл к столу, где уже лежала развёрнутая карта лесов, и указал на неё рукой. — Вот план моих угодий. Здесь — старые тропы, здесь — места, где водятся олени и кабаны. Эти участки, — он провёл пальцем по западной части карты, — мои личные охотничьи угодья. Я прошу вас не заходить туда без моего ведома. Роберт внимательно изучил карту, затем поднял глаза на графа: — Понимаю. У каждого хозяина есть свои секреты. Я уважаю это. Но позвольте спросить: какие звери водятся в ваших лесах? Мне нужно знать, на что готовить принца. «Он не просто смотрит карту, — подумал граф — Он проверяет, честен ли я с ним. Если я назову слишком много или слишком мало — он поймёт, что я вру». — Кабаны есть — много, — ответил Кристиан. — Олени тоже водятся, но реже. Зайцы, лисы — для лёгкой охоты. Если принц захочет показать себя, лучше взять кабана. Если хочет отдохнуть — оленя. Роберт чуть улыбнулся: — Хороший ответ. Вы знаете свой лес. Тогда я отправлюсь сегодня, чтобы осмотреть тропы. Мне нужен проводник, пара собак и полдня. — Проводника я дам, — сказал Лакрица. — И собак тоже. Но прошу вас: вернитесь до заката. Леса у меня большие, а ночью легко сбиться с пути. — Договорились, — Роберт кивнул и направился к двери. У самого порога он задержался и обернулся: — Граф, я знаю, что вы думаете: принц хочет проверить вас. Но я приехал только для охоты. Если я найду хорошего зверя, я вам скажу. Егерь вышел.  «Он приехал за неделю, как и обещано. Это хорошо — значит, принц соблюдает договорённости. Но этот егерь... он слишком опытен, чтобы быть простым слугой. Надо будет последить за ним, но незаметно. Пусть видит то, что я разрешил, и не видит того, что я должен скрыть». Он подошёл к столу и написал записку для Глеба: «Глеб — проводишь егеря по лесу. Покажи ему общие тропы. Если спросит о чём-то, чего нет на карте — запомни вопрос, но не отвечай. Вернитесь до заката». Затем Кристиан подошёл к окну и увидел, как Роберт садится на коня, проверяет подпруги и переговаривается с конюхом. Всё делал спокойно, деловито, без суеты. Настоящий профессионал. «Такой не будет лезть туда, куда не просят, но и не упустит ничего, что можно увидеть. Хорошо, что я успел подготовиться». Молодой граф уже заканчивал дела в кабинете, когда за окном послышался топот копыт. Он подошёл к окну — Роберт возвращался из леса, чуть притомившийся, но с довольным видом. Вместе с ним шёл Глеб с парой уставших собак. Судя по тому, что егерь не нёс добычи, охота была разведывательной. «Интересно, что он увидел, — подумал Кристиан. — И что из этого решил мне рассказать». Он спустился вниз и вышел на крыльцо, чтобы встретить гостя лично. — Добрый вечер, Роберт. Как прошла разведка? Егерь спешился, отдал поводья конюху и подошёл к графу. Он был спокоен, но в глазах чувствовалась лёгкая хитреца — будто он припас что-то важное. — Хороший лес у вас, граф, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Дичи много, тропы удобные. Я нашёл несколько мест, где можно устроить загон на кабана. Принц останется доволен. — Рад это слышать, — Кристиан кивнул. — Значит, вы всё осмотрели? Роберт на секунду задержал взгляд на Кристиане: — Почти всё. Но одно место меня заинтересовало. «Одно место, — насторожился Лакрица. — Какое? Овраг за лесом? Или тот самый участок, который я велел прятать?» Он изобразил спокойное любопытство: — О чём же? Роберт взглянул на Глеба, затем снова на графа. Его голос стал чуть тише: — К востоку от старого дуба, за оврагом, есть тропа, которой нет на вашей карте, — сказал он с лёгким нажимом. — Она ведёт к заброшенному домику. Там кто-то живёт? «Заброшенный домик, — Кристиан внутренне напрягся. — Есть один — бывшая сторожка лесника, которую я не использую. Но там действительно кто-то живёт? Или он просто проверяет мою честность?» Он выдержал паузу, затем спокойно ответил: — Там раньше жил лесник, но он умер два года назад. Сейчас дом пустует — я не использую его, потому что там слишком сыро и далеко от дорог. Роберт внимательно посмотрел на графа, как бы оценивая правдивость слов, затем чуть усмехнулся: — Понятно. Тогда там никого не должно быть? Потому что я видел следы — свежие. И дым из трубы. Кристиан почувствовал, как холодок пробежал по спине. «Дым? Значит, кто-то действительно там живёт. Или приходит по ночам. Надо проверить, кто это, но при Роберте я не могу показать, что удивлён». — Возможно, — медленно произнёс он, — кто-то из крестьян укрывается там от грозы или прячет припасы. Я проверю завтра. Благодарю, что сообщили. Роберт кивнул: — Я просто заметил — это моя работа. Если там прячется кто-то чужой — это может быть опасно для принца. Лакрица холодно улыбнулся: — Я прослежу, чтобы этого не случилось. Благодарю за бдительность. Он проводил егеря до гостевого флигеля, где тот должен был переночевать, и вернулся в главный дом. Но внутри у него всё кипело. «Заброшенный домик, дым, следы, — мысленно перебирал он. — Кто мог там поселиться без моего ведома? И что он там делает? Если это один из моих людей — я разберусь сам, без огласки. Если чужой — надо срочно принять меры». Он направился в кабинет, решив завтра же отправить Глеба проверить сторожку. Но перед этим — разговор с Глебом наедине. Кристиан вызвал Глеба, который уже успел переодеться после леса. Глеб стоял у двери, понурив голову. — Глеб, — начал граф, — Роберт сказал, что видел дым у старой сторожки. Ты что-нибудь знаешь об этом? Глеб замялся: — Барин... я хотел сказать вам, но боялся. Там живёт один старик. Он пришёл в деревню месяц назад, сказал, что ищет работу. Мы его приютили, пока он не найдёт место. Он безобидный, барин, честное слово. — Безобидный? — переспросил Лакрица — А почему он прячется в лесу, а не в деревне? Глеб опустил глаза: — Он говорит, что боится властей. У него были проблемы в другом графстве. Но он хороший работник — помогает чинить кровли, пасти скот. «Беглый крестьянин, — понял Кристиан. — Или должник. А может, просто человек, который хочет скрыться от налогов. В любом случае, он в моём лесу без моего разрешения. И принц будет здесь через неделю». — Завтра утром ты отведешь меня к нему, — твёрдо сказал он. — Если он безобидный — я решу, что с ним делать. Если он опасен — ты ответишь за то, что укрыл его. — Понял, барин, — прошептал Глеб. «Я не могу оставить это на потом, — подумал граф. — Если принц узнает, что в моих лесах скрывается посторонний, это будет выглядеть как неуважение или, что хуже, как заговор. Надо решить вопрос до его приезда. И без лишнего шума». Утром следующего дня. Кристиан выехал вместе с Глебом на рассвете. Дорога была неудобной — через овраги и корни деревьев, скрытая листвой и туманом. Сторожка стояла в низине, почти скрытая ветвями старого дуба. — Вот здесь, барин, — указал Глеб. Граф слез с лошади и подошёл ближе. Из трубы действительно вился тонкий дымок. Он постучал в дверь. — Открыто, — раздался старческий голос. Он вошёл. Внутри было темно и пахло сыростью. У очага сидел старик в рваной одежде — лет шестидесяти, худой, с седой щетиной. Он не испугался, а лишь спокойно посмотрел на вошедшего. — Кто ты? — спросил Кристиан. Старик неторопливо встал и поклонился: — Василий я, барин. Беглый. Долги замучили, вот и ушёл в ваши леса. — Ты знаешь, что прятаться в моём лесу без моего разрешения — это нарушение? — Знаю, барин, — старик опустил голову. — Простите, не хотел вам неприятностей. Я уйду, как только найду место. Лакрица смотрел на него минуту, затем спросил: — Что ты умеешь делать? — Всё, барин. Строить, чинить, печи кладу, плотничаю. Молодой граф помедлил. Затем принял решение: — Слушай, Василий. У меня скоро будет важный гость — принц. Если он узнает, что в моём лесу прячется беглый крестьянин, это будет плохо и для тебя, и для меня. Но я даю тебе выбор: либо ты уходишь сегодня же и забываешь дорогу в мой лес, либо ты остаёшься, но работаешь на меня честно — конюхом, плотником, кем угодно. И будешь жить в деревне, а не в лесу. Василий поднял на него взгляд: — Останусь, барин. Спасибо вам. «Я не могу оставлять его здесь, — решил Кристиан. — Но и выгонять старика в никуда — не по-людски. Пусть живёт в деревне, работает, а я присмотрю за ним. Если он обманет — я сам отправлю его к судье». Он вышел из сторожки и сел на коня: — Глеб, ты поможешь ему перебраться в деревню сегодня. И пусть староста найдёт ему работу. Если он сбежит — ты будешь отвечать. — Слушаюсь, барин, — Глеб поклонился. «Теперь надо будет сказать Роберту, что всё в порядке, - Мол, нашёлся беглый крестьянин, я его пристроил. Пусть знает, что я держу всё под контролем». Он направил коня к поместью. В кармане лежала записка: «Роберту — сторожка проверена, беглый крестьянин отправлен в деревню. Лес чист». До приезда принца оставалась ровно неделя. Граф стоял у окна и смотрел, как слуги уже начали выбивать ковры во дворе. Всё шло по плану, но он знал — именно сейчас, в последние дни, можно упустить самую мелкую, но важную деталь. Мария вновь стояла в его кабинете, готовая запоминать каждое слово. — Ковры выбить, окна промыть, — начал Кристиан, перечисляя чётко, как по списку. — Спальню принца проветривать каждый день, камин протопить хотя бы раз, чтобы ушла сырость. Поменяйте постельное бельё на лучшее — то, что с серебряной вышивкой, из сундука в моей гардеробной. И проверьте, чтобы свечи были только восковые, никакого сала. «Он принц, — напомнил себе Лакрица. — Он привык к лучшему. Если он увидит копоть от сальной свечи или почувствует сырость в спальне — он решит, что я скуп. А скупой хозяин — плохой хозяин». — Слушаюсь, господин, — Мария поклонилась, но не уходила, ожидая продолжения. — Ещё: проверьте, чтобы в спальне стоял кувшин с водой и чистый таз для умывания. И положите свежее полотенце. Всё, ступайте. Мария поклонилась и поспешила исполнять указы. Кристиан вышел из кабинета и направился на кухню. Там уже кипела работа. — Я написал окончательное меню, — сказал граф, протягивая список. Повар вытер руки о передник и взял пергамент, всматриваясь в строки. — День первый, заезд: горячий суп, гусь с яблоками, хлеб, — прочитал он вслух. — Хороший выбор, барин. Гусь — сытное, праздничное. — День второй, охота: жареный кабан, пироги, — продолжил Кристиан. — Кабана привезут утром. Чтобы мясо не было жёстким — замаринуйте с вечера в вине и травах. В этот день мы с принцем отправимся на охоту, если удастся поймать кабана - то нужно будет запечь его. — Сделаю, барин. — Повар перевёл взгляд на третий день. — День третий, отъезд: лёгкий завтрак, яйца, сыр, мёд. Всё просто, но достойно. — Да, — кивнул граф — Принц сказал, что хочет увидеть мои поля и леса, а не моё серебро. Поэтому никаких павлинов или лебедей. Простая, но качественная еда. «Принц запомнит, что я умею принимать гостей со вкусом, но без излишеств. Это лучше, чем попытка поразить его дорогими блюдами, которых у меня нет». — Ещё одно, — добавил Кристиан. — Проверьте серебряные тарелки для принца. Отполируйте их до блеска. Они должны сиять, чтобы принц видел: у меня есть порядок и уважение к традициям. — Будет сделано, барин, — повар поклонился. Когда Лакрица вышел с кухни, он задержался на мгновение у окна, выходящего во двор. «Всё идёт по плану, — подумал он. — Дороги выровнены, амбары полны, крестьяне в чистых рубахах, егерь уже всё проверил, беглого крестьянина я устроил. Осталось только дождаться принца. Но я не могу расслабляться. Самое сложное — это сам приём. Если я покажу хоть тень неуверенности, он почувствует её». Граф оглянулся на суету во дворе: слуги выбивали ковры, конюх чистил сбрую, Мария вытирала окна. Всё было как в хорошо отлаженном механизме. «Я готов», — сказал он себе. — «Осталось только дождаться».