Под одной крышей

Илья знал, что ведет себя подло, но ничего не мог с собой поделать. Реакция Шейна была просто восхитительна. Он действительно хотел извиниться перед ним в подвале, но красивый румянец на щеках Шейна заставил его замолчать. Ему хотелось видеть это как можно чаще, словно это было необходимо ему так же, как воздух. Он и сам не мог поверить, что это оказалось так легко. Казалось, все, что нужно было сделать Илье, это просто оказаться рядом с ним. Ему даже казалось, что от постоянной улыбки скоро заболят щеки. Он оставил заикающегося Шейна у двери в ванную и вернулся во внутренний дворик. — Шейн вернулся, — промурлыкал Илья, садясь в кресле с высокой спинкой лицом к озеру. Погода стояла просто прекрасная. Было жарко, но легкий ветерок с озера делал воздух удивительно приятным, а свечи с цитронеллой, которые семья Холландеров зажгла на столе справа от него, отпугивали насекомых. Илья потянулся за колой, которую принес ему Дэвид, и сделал глоток. — О, хорошо, — улыбнулась Юна. Илья был вынужден признать, что она была красивой женщиной. Он понимал, откуда у Шейна такая внешность. Илья заметил, что на ней не было макияжа, но кожа была безупречной. Ее густые прямые волосы были собраны в низкий хвост, подчеркивая высокие скулы, которые Шейн явно унаследовал от матери. — Он никогда не был общительным ребенком, но он очень милый. Илья ни капельки в этом не сомневался, но был уверен, что Шейн думал совсем о другом. Он промолчал и, откинувшись в кресле, скрестил лодыжки. Он легко мог себе это представить. Шейн и без того так мило смущался — что было бы, если бы Илья действительно решил его подразнить? От этой мысли по телу разлилось приятное тепло. Но Илья тут же одернул себя. Ему не следовало даже думать в эту сторону. Шейн был не только намного моложе него, но и сыном Дэвида. И все же Илья не мог отделаться от мысли, насколько очаровательно Шейн выглядел бы под ним. Как сладко звучал бы его голос, когда Илья трахал его. Нет. Нет, Илья определенно не мог думать о таких вещах. Это было совершенно неуместно. Как бы горячо это ни было, Илья понимал, что не сможет сделать больше, чем уже сделал. Легкое поддразнивание можно было списать на излишнее дружелюбие Ильи. Он знал, что, если понадобится, должен будет все убедительно отрицать. Он не представлял, как сможет посмотреть Дэвиду в глаза, если тот хоть что-нибудь заподозрит. Да и отрицать, по сути, было нечего. Не совсем. Да, Илья находил Шейна привлекательным. Да, ему неожиданно понравилось выводить его из равновесия, но на этом все. Илья был взрослым человеком. Он умел держать себя в руках. Или, по крайней мере, он думал, что может, пока Шейн не появился во внутреннем дворике в очередных крошечных шортиках. Илья знал, что это всего лишь спортивные шорты, которые Шейн, вероятно, регулярно надевал в жаркие месяцы, но, черт возьми. У Шейна были широкие бедра, из-за чего шорты казались неприличными. Илье пришлось приложить немало усилий, чтобы оторвать челюсть от пола. Даже футболка, надетая на Шейне, выглядела на нем вульгарно. От вида его бицепсов у Ильи потекли слюни. Он наблюдал, как Шейн нашел место рядом с Юной и старался не смотреть на Илью. Илья ухмыльнулся про себя, когда заметил, что его избегают. — Хорошо пробежался? — спросил Илья с самодовольной улыбкой на лице. — Э-э, да, — заикаясь, пробормотал Шейн. — Здесь здорово бегать. Тут очень красиво. — Шейн, казалось, набрался смелости посмотреть Илье в глаза, и от этого у него что-то сжалось в животе. — Да. Я тоже наслаждаюсь видами, — лукаво сказал Илья, снова окидывая взглядом Шейна, прежде чем вспомнил, где они находятся, и сел немного прямее, сделав глоток кока-колы. — Вы давно живете в этом месте? — Илья повернулся к хозяевам, молясь, чтобы смена темы показалась ему естественной. — Да, давно, — улыбнулась Юна. — Мы купили это вскоре после свадьбы, — добавил Дэвид. — Мы купили этот коттедж вместо того, чтобы отправиться в свадебное путешествие. — Теперь мы можем отдыхать, когда захотим, — с нежностью сказала Юна, протягивая руку и похлопывая Дэвида по плечу. Вид их, таких счастливых вместе, тронул сердце Ильи. Это было очень горько-сладкое чувство. Он был рад за своего друга, за то, что у него была семья, которую он любил и с которой он был счастлив проводить время. Но ему также было грустно. Грустно от того, что его собственная семья никогда не была такой близкой, и грустно от того, что теперь он, вероятно, никогда не испытает ничего подобного. Они со Светланой обсуждали детей, но, поскольку их брак никогда не отличался особой традиционностью, так и не стали всерьез строить такие планы. Илья думал, что когда-нибудь ему захочется завести детей, но ему всегда казалось, что жена поддерживает эту идею скорее ради него. Ей нравился образ жизни, который они вели, с минимумом обязанностей, не связанных с их собственными желаниями. Илья старался сохранять нейтральное выражение лица, в то время как его мысли витали в воздухе. Он был так увлечен поддразниванием Шейна, что на мгновение забыл, зачем вообще приехал в этот коттедж. Чтобы отвлечься от мыслей о разводе. Что, как предположил Илья, до сих пор приносило успех. До сих пор Шейн отлично справлялся с ролью отвлекающего маневра. Сначала Илья думал, что ему будет неловко вмешиваться в семейный отдых Дэвида, но чувствовал себя на удивление комфортно. Разговоры с Дэвидом всегда давались легко, как в офисе, так и за его пределами. А Юна оказалась очаровательной женщиной, рядом с которой Илья быстро расслабился. И еще был Шейн. Такой симпатичный. Шейн, который так легко краснел. Шейн, который стал первым человеком, заставившим Илью хоть ненадолго забыть о том, что его жизнь потерпела крушение. Илья не привык отказываться от подарков судьбы. Он решил, что легкого флирта на ближайшие несколько недель будет вполне достаточно. Он был взрослым человеком и умел держать себя в руках. Делал он это не всегда, но прекрасно знал, где проходит черта. А эта черта определенно проходила там, где начинался сын Дэвида — его коллеги и друга. Если повторять себе это достаточно часто, рано или поздно сам в это поверишь. Илья наблюдал, как Шейн откинулся на спинку шезлонга и надел солнцезащитные очки. Для них, конечно, было достаточно солнечно, но Илья не мог не оплакивать потерю прекрасных карих глаз Шейна из своего поля зрения. Он снова обратил свое внимание на вид на озеро, открывающийся с небольшого причала. В конце его он заметил сарай, где, вероятно, хранилось снаряжение для плавания или водных видов спорта. Илье вдруг захотелось залезть в воду. В Москве он не делал подобного, но с тех пор, как эмигрировал, это стало для него одним из любимых занятий. Будь то крытый бассейн в тренажерном зале или озеро, подобное тому, что было перед ним. — Вы часто плаваете? — Илья спросил у всех, но при этом не сводил глаз с Шейна. Он знал, что у Шейна, вероятно, были только практичные плавки. Вероятно, они доходили ему до колен. Какого-нибудь скучного цвета, например, серого. Но Илья представлял его в чем-то коротком, может быть, не совсем в плавках, но в чем-то более откровенном, чем его шорты для бега. Возможно, в красном, что красиво выделялось бы на фоне его загорелой кожи, подумал Илья. — Иногда, — ответил Шейн. — В основном мне нравится медитировать на причале, иногда я занимаюсь там йогой. Улыбка Ильи стала шире, когда он представил, какой гибкой сделала мальчика йога. — Зачем ты так много тренируешься? Ты к чему-то готовишься? — Шейн - хоккеист, — встряла Юна и гордо улыбнулась. — Он лучший игрок в округе. — Ааа, — промурлыкал Илья. — Я тоже когда-то играл. Был очень хорош, но не настолько. — Илья играл в колледже, — добавил Дэвид. — На самом деле мы оба учились в McGill! Мир тесен, не так ли? — Это было хорошее место. Мне очень повезло туда поступить — колледж буквально вытащил меня из России, — сказал Илья. Он действительно с теплотой вспоминал годы учебы. Впервые в жизни он вырвался из-под контроля отца и перестал жить с постоянным ощущением, что в России он совсем один. Ему по-прежнему время от времени звонил брат, и в очень редких случаях Илья отвечал. Светлана много лет назад умоляла его заблокировать номер, но по какой-то причине он так и не смог этого сделать. Поэтому один-два раза в год Илья получал своеобразную награду. Единственный оставшийся в живых родственник звонил, чтобы в очередной раз его обругать. А иногда, хотя это случалось все реже, Илья все же переводил брату деньги, которые тот считал своими по праву. Он всегда ненавидел Илью. Их матери он нравился больше, потому что был чувствительным. Отцу потому что лучше был в спорте. Он был популярнее и среди друзей, и среди женщин. Илья потерял девственность слишком рано, но тогда он просто искал любовь и привязанность везде, где только мог их найти. И, кажется, уже одного этого оказалось достаточно, чтобы брат возненавидел его. Конечно, были и другие причины, но именно это стало последней каплей. Теперь Илья сбежал от той жизни и всей окружавшей ее токсичности, а Алексей застрял в паршивой квартире, на паршивой работе, с женщиной, которую ненавидел, но был вынужден жениться на ней после их собственной неосторожности. Ребенка он и вовсе считал обузой. Первые восемнадцать лет своей жизни Илья прожил с ощущением, будто отвечает за чувства брата. И, несмотря на то что теперь между ними лежал целый океан, Алексей все равно каким-то образом умудрялся заставлять его чувствовать себя виноватым. — Ты приехал в Канаду учиться в колледже? — спросил Шейн, слегка приподнимаясь. Казалось, его искренне заинтересовал ответ Ильи. — Да. Я получил хоккейную стипендию. Мне не пришлось платить ни за что, кроме перелета. Правда, английский я тогда знал очень плохо, — рассмеялся Илья. — Первые несколько месяцев были очень тяжелыми. — Я ходил в школу с углубленным изучением языков, так что с самого детства нас заставляли много говорить по-французски. Сейчас я говорю свободно, но уверен, что тебе было гораздо сложнее, ведь ты начал учить язык уже взрослым. — Да. И не помогало то, что английский совсем другой. Новый алфавит, новые правила грамматики, куча нелепых слов и идиом. Долгое время у меня был акцент, как у злодея из Бондианы, — усмехнулся Илья. Шейн улыбнулся, и Илья поймал себя на мысли, что готов сделать что угодно, лишь бы видеть эту улыбку снова. — Нет, сейчас гораздо лучше. Теперь это больше похоже на акцент какого-нибудь героя из фильма про Индиану Джонса. Они куда менее страшные, — поддразнил Шейн. Илья рассмеялся, на самом деле, от души посмеялся над этим. Он всегда стеснялся своего акцента. Он чувствовал себя таким глупым в течение многих лет, когда английские слова не давались ему или когда незнакомые звуки застревали у него на языке. Он никогда не был настолько уверен в себе, чтобы шутить по этому поводу, но Шейн произнес это почти с нежностью, что показалось Илье милым. Дэвид и Юна тоже смеялись, и Илья заставил себя отвести взгляд от Шейна и притвориться, что он общается со всеми, а не только с красивым парнем в солнечных очках. Остаток дня они провели в том же духе — просто болтая и наслаждаясь хорошей погодой. Илья уже много лет не чувствовал такой легкости. Он действительно прекрасно проводил время. Никогда бы не подумал, что сможет получать столько удовольствия, просто сидя на одном месте. Илья даже ни разу не проверил телефон. Как и в офисе, Дэвид вел большую часть разговора. Илья с удовольствием время от времени вмешивался, а несколько его шуток рассмешили Шейна, чему он был несказанно рад. Ранним вечером настало время ужина. Дэвид и Юна поднялись со своих мест и направились на кухню готовить. Илья предложил помочь, но оба почти одновременно отказались, заявив, что он гость и должен отдыхать. Илья лениво нежился на солнце и, когда они остались вдвоем, повернулся к Шейну. — Так ты учишься в колледже, да? Следующий год — последний. А потом — ВХЛ, — ухмыльнулся он — Самоуверенный, — ухмыльнулся Илья. — Не самоуверенный, — поправил Шейн. — Это просто правда. Исходя из всех доступных статистических данных, я, скорее всего, буду выбран на драфте под первым номером. — И ты больше на меня не злишься? — медленно спросил Илья. Ему нравилось то хрупкое перемирие, которое установилось между ними за день. — Ну, сейчас ты хотя бы не ведешь себя как придурок, — ощетинился Шейн. — Мне правда жаль, что я поставил тебя в неловкое положение, — искренне сказал Илья. — И здесь, и в спортзале. Обычно я лучше разбираюсь в людях. — Что ты имеешь в виду? — Вернувшись в Россию… последствия такой ошибки были бы, скажем так, не слишком приятными, — Илья криво усмехнулся. — Так что я довольно хорошо научился распознавать людей, похожих на меня. — Похожих в чем? — спросил Шейн, нахмурившись и наклонив голову набок. Илья приподнял бровь и невесело усмехнулся. — Неважно. — Если Шейн еще не понял, о чем он говорил, Илья не собирался лишать его этой невинности. Да и тема была неприятной. Ему совсем не хотелось продолжать этот разговор — он только портил настроение. — Лучше расскажи мне о хоккее. На какой позиции ты играл? — спросил Илья, стараясь, чтобы голос снова звучал легко. Шейн нахмурился еще сильнее, явно недовольный тем, что Илья сменил тему. — Центровой, — ответил Шейн после еще одной долгой паузы. Было очевидно, что он хотел вернуться к прежнему разговору, но никак не мог придумать, как это сделать. Илья задумчиво теребил обручальное кольцо, наблюдая, как на лице Шейна сменяются эмоции. Несмотря на все его попытки разрядить обстановку, напряжение снова повисло между ними, а непринужденность, появившаяся днем, исчезла без следа. Он дал тишине повисеть еще несколько секунд, прежде чем поднялся на ноги. — Думаю, для пива уже достаточно поздно. Ты вообще достаточно взрослый, чтобы пить? — ухмыльнулся он, подхватывая две пустые банки из-под колы, чтобы отнести их в дом. Ему отчаянно хотелось вернуть ту легкость, которая успела возникнуть между ними. Шейн вспыхнул и скрестил руки на груди. — Мне двадцать два, — проворчал он, выглядя, по мнению Ильи, очень похожим на рассерженного котенка. — Такой маленький, — промурлыкал Илья. — Я дам тебе попробовать свой, когда твои родители не будут смотреть. — Илья подмигнул, направляясь внутрь. Он чувствовал, как Шейн смотрит на него сквозь раздвижную стеклянную дверь. — Ты уверен, что я не могу помочь? — спросил Илья, заходя на кухню. Он обошел Дэвида, который нарезал овощи, и открыл холодильник. — Нет, нет, конечно, нет! Ты наш гость, — быстро сказал Дэвид. — К тому же, приятно видеть, что Шейн так много разговаривает с новым человеком, — пробормотала Юна. Илья заметил, как Дэвид посмотрел на нее. — Он просто немного застенчивый, — оправдываясь, сказал Дэвид. Илья понял, что этот разговор у них уже был и он не хотел вмешиваться в него. Он достал из холодильника две бутылки пива и направился к задней двери. — Пожалуйста, дайте мне знать, если найдете для меня работу. Я хочу выразить свою благодарность за то, что вы открыли для меня свой дом, — искренне сказал Илья. Держа две бутылки в одной руке, другой он приоткрыл дверь. Вернувшись во внутренний дворик, Илья снова сел — на этот раз прямо рядом с Шейном, а не на стул в другом конце патио, который занимал раньше. Он поставил пиво на столик между ними и с довольным видом посмотрел на Шейна. Шейн, впрочем, не улыбался. Наоборот, он выглядел невероятно раздраженным. — Что, черт возьми, с тобой происходит? — спросил Шейн яростно, но тихо, явно желая скрыть это от родителей. — Ты не хотел пива? — осторожно спросил Илья, на самом деле не понимая, что происходит. — Почему ты продолжаешь надо мной смеяться? Я думал, после сегодняшнего дня мы оставили это в прошлом, но ты продолжаешь об этом говорить! Какова цель? Илья нахмурился и наклонил голову набок. — Я не смеялся над тобой, Шейн. — Мне так стыдно за то, что произошло в спортзале. Я думал, мы договорились двигаться дальше, я не знаю, почему ты продолжаешь дразнить меня по этому поводу, — Шейн снова покраснел, на этот раз покраснело почти все его лицо, и это распространилось по шее до самых плеч. Он также выглядел так, будто начал потеть, и не только из-за теплой погоды, в которой они находились весь день. — Почему ты смущаешься? — спросил Илья. — В спортзале ты ничего не делал, кроме того, что принял душ. — Господи, только не заставляй меня произносить это вслух, — простонал Шейн, закрывая лицо руками. — Ты прекрасно понимаешь почему. Именно поэтому продолжаешь отпускать эти дурацкие кокетливые замечания. Илья не смог сдержать легкий смешок. Он открыл бутылку пива, сделал глоток и только потом ответил: — Во-первых, это не дурацкие замечания. Я правда считаю, что ты очень милый, когда краснеешь. И тебя так легко смутить. Наверное, с моей стороны это немного подло, особенно после того, как я извинился за то, что поставил тебя в неловкое положение. Во-вторых, я правда не понимаю, о чем ты говоришь. Все, что я помню, — я увидел тебя в душе, а потом ты почти сразу ушел. Я решил, что, может быть, тебе просто не понравилось, что я оказался рядом. — Подожди, так ты не видел... — Шейн оборвал себя, теперь он был цвета помидора. — Чего не видел? — Илья подался вперед и уперся локтями в колени. Он медленно пытался сократить расстояние между ними, но не хотел пугать Шейна. — Я... я увидел тебя и... — запаниковал Шейн. — Сначала я даже не понял, что это произошло, а потом я так испугался, что кто-нибудь, или ты, мог это увидеть, — бессвязно бормотал он. И Илья догадался, о чем Шейн думал, но теперь, когда они были здесь, он хотел услышать, как он это скажет. — Что увидеть? — повторил Илья тверже. — Что у меня встал, — прошипел Шейн сквозь стиснутые зубы. Он крепко зажмурился и глубоко вздохнул. Илья протянул руку и большим с указательным пальцами осторожно взял Шейна за подбородок, заставляя поднять голову. Теперь они оказались лицом к лицу. Он наклонился ближе, ухмыляясь, как кот, добравшийся до сливок. — Посмотри на меня, — тихо приказал он. Глаза Шейна распахнулись почти сразу. Прошла секунда, прежде чем его взгляд перестал метаться и наконец встретился со взглядом Ильи. Не отпуская его подбородка, Илья медленно провел большим пальцем по его щеке, стараясь успокоить молодого человека. — Когда ты смотришь на меня, у тебя встает? — Илья был уверен, что у него заболит лицо от такой широкой улыбки. Это было невероятно. Илья думал, что заигрывает с кем-то, кто не отвечает на его влечение взаимностью. Оказалось, все было наоборот. Шейн только кивнул, казалось, на мгновение потеряв дар речи. Илья сжалился над ним и не стал требовать устного ответа. — Ты хочешь что-то с этим сделать? — спросил он, краем глаза наблюдая, как Шейн облизывает губы. Он снова кивнул. Илья ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. Он заметил, как Шейн едва заметно подался вперед, словно неосознанно пытаясь сохранить между ними прежнюю близость, а потом тут же спохватился. Боже, он был таким милым. Илья понимал, что вляпался по уши, но сейчас ему было все равно. — Сегодня вечером спустишься ко мне? Когда родители лягут спать. Илья посмотрел на него и не смог сдержать легкий смешок. Не над Шейном. Его трогала та прямота, с которой Шейн об этом говорил. Глаза Шейна остекленели, но при упоминании родителей к нему, казалось, вернулось самообладание. Он прочистил горло и молча кивнул. Потянувшись за пивом, которое Илья оставил для него, он с минуту возился с крышкой, пальцы то и дело соскальзывали с запотевшей бутылки. — Сейчас мы зайдем в дом, поужинаем вкусным ужином, который приготовит твой отец, и до конца вечера будем вести себя как обычно. Спать я уйду первым. А ты останешься и проведешь время со своей семьей. Когда они обычно ложатся? — спросил Илья. — Около десяти, — ответил Шейн. — Подожди до одиннадцати. А потом, если все еще будешь этого хотеть, приходи ко мне в комнату. — Дыхание Шейна стало заметно ровнее. — А сейчас хватит разговоров, — твердо сказал Илья. — Иди прогуляйся и немного приди в себя перед ужином. — Да пошел ты, я в порядке, — сказал Шейн слишком поспешно. Илья только усмехнулся и сделал еще один глоток пива. Ему самому не мешало бы немного остыть. Этот парень мог его погубить. Вскоре после этого Юна высунула голову из окна, чтобы позвать их на ужин. Илья съел макароны, которые подал Дэвид, отметив, что у Шейна была маленькая тарелка макарон, но было ясно, что его основным блюдом был салат в большой миске, стоящей перед ним. Илья сидел за столом рядом с Шейном, Дэвид расположился напротив, а Юна — рядом с мужем. Он честно старался вести себя прилично, но ничего не мог поделать, если его пальцы украдкой несколько раз касались бедра Шейна под столом или если его нога будто невзначай задевала его ногу. После ужина они вчетвером перешли в гостиную. Дэвид включил какой-то документальный фильм о природе. Илья честно пытался заинтересоваться, но на середине фильма не смог сдержать зевок. Это было вполне подходящим предлогом подняться. — Думаю, сегодня я лягу пораньше, — сказал он, вставая. — Надеюсь, мы не надоели тебе до смерти, Илья? — усмехнулся Дэвид. — О, нет. Просто долгий день. Удивлен, что ты не устал еще больше, старина, — поддразнил его Илья, направляясь к лестнице. — Спокойной ночи! Илья посмотрел на телефон, спускаясь в подвал. Было чуть больше девяти. До одиннадцати оставалось почти два часа — достаточно времени, чтобы гадать, появится Шейн или нет. Он очень надеялся, что тот не струсит. Приняв душ, Илья, чтобы скоротать время, разложил часть вещей в небольшом комоде у стены. Потом натянул спортивные штаны Adidas, но надевать футболку не стал. Все равно он никогда не спал в одежде. А если Шейн все-таки придет… что ж, Илья был достаточно честен с собой, чтобы признать: ему хотелось устроить небольшое представление. К тому времени, как Илья закончил со всеми делами, которые только смог себе придумать, до одиннадцати еще оставалось время. Поэтому он лег на кровать и взял в руки телефон. Его ждали несколько сообщений. Одно — от Клиффа, который жаловался на работу, оставшуюся после Ильи. Другое — от Светы: фотография вишнево-красного Lamborghini Temerario с какого-то показа, на котором она была. Клиффу он отвечать не стал, а Светлане отправил смайлик с сердечком. В конце концов, машина действительно была красивой. Илья снова посмотрел на свое кольцо, бездумно вертя его на пальце. Он носил его так долго, что оно казалось частью его самого. Это было все равно что снять мамин крестик с шеи. Это было возможно, но казалось неправильным. Но он все равно снял кольцо и положил его на прикроватную тумбочку. Может быть, он сможет заснуть без него сегодня ночью. Чтобы проверить, каково это - не носить его долгое время. Тихий стук в дверь отвлек Илью от его мыслей. Он посмотрел на свой телефон, было ровно 23:00. Он ухмыльнулся и направился к двери. — Я думал, ты струсишь, — сказал Илья в качестве приветствия, затаскивая Шейна в спальню. — Я не такой. Я не трус, — сказал Шейн, будто защищаясь. — Но, думаю, нам стоит поговорить. Не хочешь присесть? — спросил он, кивнув в сторону кровати и уже собираясь сделать шаг. Илья мягко преградил ему путь и, не причиняя боли, прижал спиной к двери. — М-м-м... нет. — Это очень плохая идея, — выдохнул Шейн. — Мои родители наверху. — Ну и что? — спросил Илья. Не дожидаясь ответа, он мягко коснулся губ Шейна своими. Поцелуй был неторопливым, почти ленивым. Одной рукой Илья обнял Шейна за талию, а другой осторожно придержал за щеку, слегка поворачивая голову под более удобным углом. Шейн тихо застонал ему в губы, и Илья почувствовал, как собственное возбуждение тут же откликнулось. Он слегка отстранился, оставив короткий поцелуй на подбородке Шейна. Он уже тяжело дышал, что даже сквозь ткань шорт Илья ощущал, насколько он напряжен. С губ Шейна сорвался еще один приглушенный стон, стоило ему наконец получить столь желанное трение. Пользуясь этим моментом, Илья медленно провел ладонями по его груди, ощущая под футболкой твердый рельеф мышц. Затем одной рукой оперся о дверь над головой Шейна, снова сокращая расстояние между ними, и вновь прильнул к его губам. Шейн легко приоткрыл рот, будто с готовностью отдавая Илье инициативу. Его руки неспешно скользили по обнаженной груди и плечам Ильи. Илья был очень рад, что не стал надевать рубашку. Он повернул лицо Шейна в сторону и коснулся губами его подбородка, медленно спускаясь к шее. Шейн тихо застонал, когда Илья стал поцеловать в чувствительное местечко под ухом. Что-то в этом, должно быть, подтолкнуло его к действию: в следующее мгновение его руки уже нырнули под пояс штанов Ильи. Илья тихо застонал; от прикосновения Шейна по телу пробежала сладкая дрожь, а дыхание невольно сбилось. — Блядь, — хрипло выдохнул Илья ему в кожу. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на Шейна. На его щеках снова проступил румянец, делая россыпь веснушек еще заметнее. Не удержавшись, Илья провел большим пальцем по ним, а затем медленно скользнул ниже, осторожно обводя нижнюю губу. Шейн сразу же приоткрыл рот, мягко обхватил его палец губами и принялся жадно посасывать. От этого неожиданно нежного движения у Ильи вырвался глухой стон. Видимо, воодушевленный чужой реакцией, Шейн опустился перед Ильей на колени. Он наполовину спустил с него штаны, освобождая член, и сразу же обхватил губами головку. Илья оперся одной рукой о дверь, а другой зарылся пальцами в волосы на затылке Шейна. Влажный жар его рта оказался почти ошеломляющим. Илья мягко направлял его, помогая взять глубже. Шейн неловко, но старательно пытался с каждым движением головы продвинуться дальше. В уголках его губ уже блестела слюна, и несколько раз он едва не поперхнулся. Конечно, это был далеко не лучший минет в жизни Ильи. Но, черт возьми, Шейн был таким искренним в своем желании доставить ему удовольствие, что это возбуждало куда сильнее любого мастерства. — Посмотри на себя, — прошептал он, глядя на Шейна из-под полуопущенных век. Он мог сказать, что молодой человек изо всех сил старался доставить удовольствие Илье, и это заставило его член дернуться, вызвав еще один небольшой приступ рвоты и стон. — Так жаждал этого. Илья позволил Шейну пососать его еще мгновение, прежде чем сделать глубокий вдох и оторвать его от себя за волосы на затылке. — Стой, стой, стой, — пробормотал он, поднимая Шейна на ноги. Даже отсутствие какой-либо реальной техники меркло по сравнению с тем, насколько нетерпеливым был Шейн. — Извини… Я никогда… Это было… плохо? — робко спросил Шейн. Илья чуть не кончил от того, насколько грустно это прозвучало, словно сама мысль о такой возможности причиняла Шейну боль. Он бережно стер большим пальцем каплю слюны с его нижней губы и крепко поцеловал. — Нет. Наоборот. Это было слишком… слишком хорошо, — заверил его Илья, прежде чем снова глубоко поцеловать его. Илья тихо застонал, почувствовав на языке собственный вкус, и еще сильнее углубил поцелуй. Ему казалось, что он вот-вот захлебнется той искренней нежностью, которую испытывал к младшему. Ему придется контролировать себя так, как никогда раньше. У него было чувство, что Шейн сделает практически все, о чем он попросит. И это было пьянящее чувство. — Ты уже что-нибудь делал раньше? — медленно спросил Илья. — Мне уже делали несколько минетов, — пробормотал Шейн, снова уставившись в пол. Он озабоченно прикусил губу, и Илья мягко высвободил ее из-под его зубов большим пальцем. — С девушками? — спросил Илья, наклоняя голову, чтобы поймать взгляд Шейна. Он улыбался, ничего не мог с собой поделать. Шейн был прекрасен, когда стеснялся. — С девушкой. — Ты занимался с ней сексом? — Илья наклонился и свободной рукой погладил Шейна через шорты. Шейн тихо заскулил от прикосновения, а затем смущенно покачал головой. — Типа того. Я пытался один раз, но, наверное, у меня плохо получалось, — он резко втянул воздух, когда Илья продолжил мягко поглаживать его. — Она… э-э… почти все сделала сама. Илья усмехнулся и оставил на его губах еще один короткий поцелуй. — Значит, ты был эгоистом, да, малыш? — Мне просто это не очень понравилось, — признался Шейн, запрокидывая голову и больно ударяясь затылком о дверь, когда Илья надавил чуть сильнее. — Тебе понравилось сосать мой член? — пробормотал Илья, проводя языком по чувствительному участку под челюстью Шейна. Илья откинулся назад, с довольной ухмылкой глядя на него. — Хочешь, я лягу на кровать и позволю тебе заняться этим еще немного? — Позволишь мне? — спросил Шейн, смеясь. Он поднял руки и снова погладил Илью по груди. — Да-а-а, я хороший парень, — засмеялся он, положив руки Шейну на талию и притянув его ближе. Шейн удивил его, толкнув назад к кровати. Илья воспользовался моментом, чтобы избавиться от спортивных штанов, так что на нем остался лишь православный крестик на шее. Он небрежно швырнул их куда-то в дальний угол комнаты и перевел взгляд обратно на Шейна, который по-прежнему был полностью одет. Откинувшись на кровать, Илья наблюдал, как взгляд Шейна медленно скользит по его телу. От такого внимания он невольно приободрился, и его улыбка стала еще шире. Он вытянул руки над головой и слегка выгнул спину, с откровенным удовольствием устраивая для Шейна маленькое представление. Шейн прикусил губу и кивнул, скорее самому себе, чем Илье, будто собираясь с духом. Он стянул рубашку через голову, аккуратно сложил ее в ровный квадратик и положил на комод. На мгновение замешкавшись, так же неторопливо снял шорты, сложил их и бережно отложил рядом.Наконец он остался в одних черных трусах, но даже их не решался снять еще несколько секунд. Илья невольно расплылся в широкой улыбке. Член Ильи всего несколько минут назад был у него во рту, и все же тот по-прежнему смущался собственной наготы. Когда он был уже полностью обнажен, Шейн оглянулся на Илью и пожал плечами. — Нормально? Илья похлопал по кровати рядом с собой. — Иди сюда. Шейн сделал, как ему было сказано, и лег рядом с Ильей, слегка задыхаясь. Илья улыбнулся ему и притянул к себе для еще одного поцелуя. Он потянулся к груди Шейна и слегка сжал ее, проверяя, какую реакцию получит. Илья был доволен, когда Шейн застонал в ответ на поцелуй и выгнул спину. Илья еще раз сжал его, прежде чем медленно провести ладонью вниз по торсу Шейна. Кончики пальцев скользнули по рельефному прессу и наконец остановились там, куда он и тянулся с самого начала. Он слегка сжал член Шейна в своей руке. — Все в порядке? Шейн кивнул и прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу стон. Илья не был уверен, насколько хорошо звук разносится по коттеджу, поэтому не стал давить, чтобы услышать стоны Шейна, как ему хотелось. Он несколько раз медленно провел рукой вверх и вниз по стволу, собирая влагу, чтобы сделать движения более плавными. Из Шейна текло как из крана, и Илья невольно подумал, что его, должно быть, возбуждало каждое, даже самое легкое прикосновение. Шейн медленно перевернул Илью на спину, а затем соскользнул вниз по кровати, пока его лицо вновь не оказалось на одном уровне с его членом. Он глубоко вдохнул, прежде чем осторожно обхватить его губами. Илья резко втянул воздух сквозь зубы и зарылся пальцами в волосы Шейна. Осторожно придерживая его за затылок, он мягко направлял его движения. Илья застонал, вероятно, слишком громко, когда Шейн поднял руку, чтобы обхватить то, что не помещалось у него во рту. Все становилось куда менее аккуратным, чем раньше. Шейн уже не скрывал, что пускает слюни, а обилие предэякулята лишь усиливало беспорядок, оставляя влажный след на подбородке. Шейн на мгновение отстранился, чтобы перевести дыхание, и медленно провел языком вдоль члена Ильи вверх, а затем вниз. Казалось, никакой особой техники у него не было, он просто следовал своим ощущениям. Но Илья все равно находил это невероятно сексуальным. Он чуть сильнее сжал пальцы в волосах Шейна, и тот тихо застонал в ответ. Шейн снова взял Илью в рот и тихо замычал вокруг его члена. Затем поднял на него взгляд и моргнул своими большими карими глазами, похожими на глаза лани. И этого оказалось достаточно. Илья понял, что сейчас кончит. У него едва хватило самообладания, чтобы осторожно отстранить Шейна. Тот посмотрел на него снизу вверх, и на короткое мгновение его губы все еще касались члена Ильи. От этого зрелища Илья снова застонал. Обхватив себя рукой, он лишь несколько раз провел по члену, прежде чем сперма выплеснулась ему на ладонь и живот. Прикусив губу и запрокинув голову, Илья изо всех сил старался сохранять тишину и спокойствие. — Черт, Шейн, — выдохнул он через мгновение, снова глядя на него. Шейн выглядел совершенно разбитым. Его губы припухли и порозовели, а по подбородку стекало столько слюны, что она поблескивала в тусклом свете подвала. Илья потянулся к тумбочке, выхватил несколько салфеток и наскоро вытерся. Скомкав их, он небрежно бросил обратно и тут же притянул Шейна к себе, жадно накрывая его губы своими. Он только что кончил, но Шейн выглядел просто дьявольски. Это должно быть незаконно. Выглядеть настолько чертовски привлекательно. Он перевернул их, нависнув над Шейном, и прижался губами к его шее. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы не оставить на светлой коже ни единого следа, хотя желание впиться в нее было почти невыносимым. Его губы неторопливо скользнули ниже, по груди Шейна. Добравшись до соска, Илья задержался на мгновение, осторожно коснулся его губами, а затем слегка втянул. Он почувствовал, как под ним напряглось тело Шейна, и поднял взгляд. Шейн прикрыл лицо рукой, крепко зажмурившись. Челюсти были так сильно стиснуты, что на скулах проступили желваки. От этого зрелища по телу Ильи пробежало приятное удовлетворение. Он едва заметно улыбнулся, медленно переместился ко второму соску и повторил ласку, смакуя каждую секунду и каждую реакцию Шейна. — Черт, Илья, — захныкал Шейн, приподнимая бедра в поисках трения. Илья решил сжалиться над ним и скользнул вниз по кровати. Он поцеловал Шейна с внутренней стороны бедра и ухмыльнулся. — Давай я покажу тебе, как это делается, малыш, — сказал он, прежде чем взять член Шейна в рот целиком, одним движением головы. Шейн хорошо справился, но у Ильи был многолетний опыт сосания члена. Илья любил оральные ласки независимо от пола партнера — это было одним из его самых любимых занятий. Он мог бы оставаться между ног до конца своих дней и быть совершенно довольным. Вкус Шейна на его языке был просто божественным. Это было так в его духе. Чистый, но немного мускусный вкус и запах от того, что он весь день провел на солнце. Илья быстро наклонил голову, слегка втянув щеки, усиливая всасывание. Он потянулся, чтобы поиграть с яйцами Шейна в своей ладони. Шейн изо всех сил старался не шуметь, но Илья слышал, как он хнычет и причитает. Обеими руками Шейн сжимал покрывало. Когда он подался бедрами навстречу рту Ильи, тот невольно усмехнулся. Такой нетерпеливости он и добивался. Илья мягко придержал его за бедро, не позволяя двигаться так резко, и медленно провел языком по его члену, смакуя каждую секунду. Ему нравилось чувствовать, как тело Шейна вздрагивает от каждого прикосновения. Он скользнул ниже, легко коснулся губами одного из яичек, ненадолго задержался, наслаждаясь тем, как Шейн реагирует на каждую ласку, а затем неторопливо вернулся к головке. Илья провел языком по щели и собрал свежую каплю предэякулята прямо у ее источника. На этот раз он не торопился. Медленно опускаясь ниже, он задерживался там, где под языком особенно отчетливо ощущалась вена на нижней стороне члена Шейна. От того, как Шейн выглядел сейчас, у Ильи на мгновение перехватило дыхание. Захотелось остановить время, запомнить его именно таким. Полностью вымотанный, раскрасневшийся, но еще даже не достигший разрядки. Илья глубоко вдохнул через нос, прежде чем опуститься до конца, позволяя кончику члена коснуться задней стенки горла. Он сглотнул, и, судя по тому, как напряглось тело Шейна, это не осталось незамеченным. — Черт, Илья... черт... ты должен... я сейчас... — заикаясь, пробормотал Шейн, вслепую потянувшись к нему, будто сам не понимал, пытается ли оттолкнуть его или удержать Илья лишь сильнее прижался губами и поднял взгляд. Он улыбался одними глазами, когда почувствовал, как рот наполняется спермой. Не спеша проглотив все до конца, Илья позволил оргазму Шейна схлынуть постепенно, не отстраняясь раньше времени. Шейн жалобно заскулил от нахлынувшей чувствительности. Только тогда Илья отстранился. На прощание он легко коснулся губами его бедра, медленно поднялся обратно на кровать и, не удержавшись, с тихим смешком плюхнулся рядом. Несколько мгновений он просто смотрел на Шейна, все еще пытавшегося отдышаться, а потом игриво похлопал его по животу, не скрывая довольной улыбки — Ты, э-э... ты не должен был, — тяжело дыша, пробормотал Шейн. Он выглядел ужасно застенчивым, будто до сих пор не мог поверить, что это действительно произошло. — Я не возражаю, — с улыбкой ответил Илья, небрежно вытирая рот тыльной стороной ладони. Он откинулся на спину, посмотрел на Шейна и тихо усмехнулся. — Было весело. Шейн отвел взгляд, пытаясь скрыть смущенную улыбку, садясь на край кровати. — Да, — негромко согласился он. — Я хочу сигарету, — промурлыкал Илья, следуя за Шейном, когда тот сел. Шейн бросил на него неодобрительный взгляд. — Курение — вредно. — Неужели? — с подчеркнутым сарказмом протянул Илья, театрально закатив глаза, но уголки губ тут же дрогнули в улыбке. На мгновение повисла тишина. Потом Шейн вдруг поднялся. В несколько шагов пересек комнату и начал одеваться, старательно избегая смотреть на Илью. — Ты ведь... не собираешься никому рассказывать об этом? — наконец спросил он, не оборачиваясь. — Я? — брови Ильи поднялись до линии роста волос. — Да, Шейн. Завтра я собираюсь встретиться со своим другом и за завтраком рассказать ему о навыках его сына в минетах. — Отвали, — сказал Шейн, поворачиваясь к двери. Илья последовал за Шейном к двери. Не дав ему сделать и шага дальше, он обнял его со спины и, уткнувшись носом в шею, легко коснувшись губами. — Расслабься. Я не собираюсь ничего говорить, — тихо сказал он, почти с улыбкой. Его руки сами собой скользнули под рубашку Шейна. Кончики пальцев медленно погладили живот, задержались на талии, и Илья почувствовал, как напряжение под его ладонями понемногу отпускает. Еще несколько секунд Илья не выпускал Шейна из объятий, лениво поглаживая его живот под рубашкой. Лишь потом, будто нехотя, отступил на полшага и, поймав его взгляд, бережно обхватил лицо ладонями. Большой палец сам собой скользнул по россыпи веснушек, задержавшись на щеке. — Хорошо? — спросил Илья, внимательно всматриваясь в чужое лицо. — Да, — кивнул Шейн. — Но мне пора идти. Не хочу, чтобы кто-нибудь встал посреди ночи за стаканом воды и увидел, что моя комната пуста, — тихо усмехнулся он. Илья в последний раз крепко поцеловал Шейна, прежде чем отпустить его. — Спокойной ночи, Шейн. — Спокойной ночи, Илья, — ответил Шейн, улыбнувшись так тепло, что Илье на мгновение захотелось снова притянуть его к себе. Шейн приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Убедившись, что наверху тихо, он уже шагнул за порог, но вдруг замешкался. Обернувшись через плечо, он еще раз посмотрел на Илью. Этого короткого взгляда оказалось достаточно. Шейн едва заметно улыбнулся и тихо закрыл за собой дверь. Илья был в полной заднице.