Часть 8
24 июня 2026 г., 17:28
Утро в спальне особняка наступило незаметно. Первые мягкие лучи летнего солнца пробились сквозь щели плотных штор, очерчивая золотистые линии на огромной кровати.
Первым открыл глаза Юнги. Он сладко потянулся, и комната тут же наполнилась свежим, едва уловимым со сна ароматом спелой малины. Повернув голову, омега невольно улыбнулся картине, которая предстала перед его глазами.
Чонгук спал на спине, закинув одну мощную татуированную руку за голову. От альфы исходил густой, уютный запах горького шоколада, который за ночь полностью смешался с малиновыми нотками Юнги. А прямо посреди кровати, поперек всех подушек, устроилась Хана. За ночь она умудрилась развернуться на 180 градусов: её пухлые голые ножки теперь упирались Чонгуку прямо в бок, два растрепанных хвостика забавно торчали в разные стороны, а ручки всё так же крепко обнимали плюшевый мандарин.
Малышка забавно причмокнула во сне, уткнувшись носиком в зеленый листик игрушки. Пластырь с медвежатами на её бедре немного съехал, напоминая о вчерашних слезах, но сейчас на лице омежки царило абсолютное умиротворение.
Юнги аккуратно, стараясь не шуметь, приподнялся на локтях и невесомо поцеловал дочку в теплую макушку. От этого движения Хана зашевелилась. Её длинные реснички дрогнули, и через секунду она распахнула свои огромные глаза-бусинки.
Увидев папу Юнги, малышка не стала плакать или капризничать. Вместо этого она победно улыбнулась, показав два крошечных зубика, и со всей силы сжала мандарин.
— Доброе утро! Пора просыпаться и улыбаться! — неожиданно громко на всю тихую спальню пропищал плюшевый цитрус.
От этого внезапного бодрого голоса Чонгук резко вздрогнул, мгновенно открывая глаза и испуганно озираясь по сторонам, словно на них напали. Его заспанный вид с растрепанными волосами выглядел настолько комично, что Юнги не выдержал и тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью.
— Боже, этот мандарин когда-нибудь замолчит? — хриплым со сна голосом пробормотал Чонгук, сладко зажмуриваясь и подтягивая Хану к себе на грудь вместе с её поющей игрушкой.
— Па-па! Гу! — весело защебетала Хана, ползая по отцу своими голыми коленками и распространяя по комнате волну нежного, счастливого аромата лотоса. Новый день их маленькой семьи начался с улыбок, и вчерашняя боль была окончательно забыта.
Юнги стоял у плиты, напевая под нос и переворачивая на сковороде аппетитные панкейки. По всей кухне уже плыл умопомрачительный, сладкий аромат малины, смешанный с запахом свежего кофе. В гостиной было тихо — там Хана, устроившись на мягком ковре в одном бодике, увлеченно тискала свой любимый плюшевый мандарин, заставляя его пищать на разные лады.
Чонгук, который только что спустился на кухню в одних домашних штанах, с заспанным видом наливал себе стакан воды, лениво почесывая татуированное плечо. От него приятно пахло утренним, чуть приглушенным горьким шоколадом.
И вдруг из гостиной, перекрывая шкворчание масла на сковороде, раздался отчетливый, весёлый механический голос игрушки:
— Yoongi, marry me! (Юнги, выходи за меня!)
На кухне мгновенно воцарилась гробовая тишина. Лопатка в руке Юнги замерла на полпути к блинчику. Омега медленно повернул голову в сторону гостиной, а его глаза округлились от шока.
Чонгук от неожиданности поперхнулся водой, закашлялся и, вытерев губы тыльной стороной ладони, уставился на старшего.
— Хён… — сиплым голосом протянул Чонгук, а его аромат горького шоколада мгновенно стал тяжелым и собственническим от вспыхнувшей альфийской ревности. — Мне послышалось, или твой мандарин только что сделал тебе предложение? Прямо при нашей дочери?!
Юнги бросил лопатку на стол и быстрым шагом направился в гостиную. Чонгук двинулся следом, хмуря брови.
Хана сидела на полу, держа мандарин за зеленый листик, и удивленно переводила взгляд с одного папы на другого. Заметив их замешательство, она снова сжала плюшевый бок.
— Yoongi, marry me! Хи-хи! — снова выдала игрушка.
— Да что за чёрт?! — Юнги присел на корточки перед дочкой и осторожно забрал у неё мандарин, крутя его в руках и осматривая со всех сторон. — Все знают, что я люблю мандарины, это мой любимый фрукт, но это уже какой-то сюрреализм! Откуда в обычной корейской игрушке этот мем?!
Чонгук, который до этого ревниво сопел, вдруг замер. В его глазах промелькнула искра осознания, и он виновато прикусил губу.
— Э-э-э… хён… — Чонгук неловко почетал затылок, стараясь не смотреть Юнги в глаза. — Кажется, я понял, почему он так говорит.
Юнги поднял на него тяжелый, суровый взгляд:
— Чон Чонгук. Говори. Быстро.
— Помнишь, когда я вчера забежал в магазин подарков возле агентства? — начал быстро оправдываться альфа, делая шаг назад. — Я так торопился и нервничал из-за прививки Ханы, что забежал в первый попавшийся фан-шоп k-pop товаров прямо напротив здания BigHit! Я просто увидел на витрине мандарин, вспомнил, как ты их любишь, и схватил его! Я и не знал, что это была специальная, лимитированная фанатская игрушка со встроенным диктофоном для Арми! Наверное, туда записали самый главный мем нашего фандома!
Юнги на секунду потерял дар речи. До него наконец дошло. Фанаты на каждом концерте и трансляции годами писали ему «Yoongi, marry me», и какой-то предприимчивый бренд мерча просто выпустил говорящую игрушку-мандарин с этой культовой фразой. А Чонгук, в панике, умудрился купить именно её.
— То есть… — Юнги медленно поднялся, держа в руке цитрусового «жениха». — Ты купил нашей дочери игрушку, которая каждое утро будет предлагать мне руку и сердце?
— Ну хён! Зато Хане нравится! — Чонгук тут же заулыбался своей кроличьей улыбкой и подхватил Хану на руки. Малышка, почувствовав, что папы больше не ругаются, звонко рассмеялась, пуская по комнате сладкие флюиды лотоса, и потянулась ручками к мандарину.
Юнги обреченно вздохнул, глядя на эту парочку, и вернул игрушку дочери.
— Ладно. Но если этот мандарин заговорит голосом Чимина или Тэхёна, Чонгук, ты будешь спать на диване. Марш на кухню, панкейки стынут.
На кухне снова зашкворчало масло, а воздух наполнился аппетитным ароматом свежих, горячих панкейков. Чонгук усадил Хану в её высокий детский стульчик, вернув ей плюшевое чудо, и малышка тут же сжала игрушку, которая снова радостно пискнула: «Yoongi, marry me!».
Юнги аккуратно переложил последний блинчик на тарелку, выключил плиту и, оперевшись поясницей о кухонную столешницу, скрестил руки на груди. Его взгляд, подёрнутый лёгкой, лукавой дымкой, остановился на Чонгуке. Аромат малины вокруг омеги стал чуть более терпким и заигрывающим.
— Знаешь, Чонгук-а, — с напускным вздохом протянул Юнги, кивая в сторону забавной игрушки. — Это уже даже не смешно. Даже неодушевленный плюшевый мандарин, купленный в фан-шопе, предлагает мне жениться по тридцать раз на дню... А вот от одного конкретного альфы, отца моего ребенка, я что-то до сих пор никаких официальных заявлений не слышал. Вот когда этот Чонгук предложение сделает, а?
Чонгук, который в этот момент как раз тянулся за вилкой, буквально застыл на месте. Его уши мгновенно вспыхнули пунцовым цветом, а аромат горького шоколада стал густым, горячим и до неприличия смущенным. Альфа растерянно захлопал глазами, переводя взгляд с Юнги на Хану, которая увлеченно грызла зеленый листик игрушки.
— Х-хён… — Чонгук сглотнул, его голос забавный дал петуха. — Ты… ты сейчас серьёзно? Прямо вот так, за завтраком, между панкейками и кофе?
— А почему бы и нет? — Юнги довольно прищурился, наслаждаясь тем, как легко ему удалось смутить своего большого и сильного альфу. — Намхо и Тэ Хи вон знают наш секрет, Минхо дочке прививки на дому ставит. Мы вместе растим это маленькое чудо, — он ласково потрепал Хану по растрепанным хвостикам, на что малышка радостно загукала: «Па-па, да!». — А кольца на пальце у твоего омеги всё ещё нет. Мандарин вон оказался шустрее.
Чонгук резко выпрямился, его взгляд из растерянного вдруг стал очень глубоким, темным и решительным. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и мягко перехватил Юнги за талию, прижимая к себе. От близости их тел запахи малины и шоколада мгновенно переплелись в один головокружительный коктейль.
— Значит, мандарин шустрее, да? — низким, бархатным шепотом переспросил Чонгук, глядя Юнги прямо в глаза. — Хён, ты же знаешь, что для тебя я готов перевернуть весь мир. И предложение моё будет таким, что этот твой плюшевый фрукт от зависти лопнет. Я просто… жду идеального момента. Чтобы всё было правильно. Для тебя. Для нас.
Юнги почувствовал, как по спине пробежали приятные мурашки. Весь его дразнящий настрой испарился, уступая место чистой, искренней нежности. Он обвил руками шею Чонгука, утыкаясь носом в его теплое плечо.
— Ладно, уговорил, — тихо хмыкнул Юнги. — Посмотрим, как ты переплюнешь фанатский мерч. А теперь отпусти меня, а то наш «сваха» сейчас начнет требовать свою порцию пюре.
После сытного завтрака Юнги, тепло поцеловав Чонгука и Хану, поднялся на второй этаж в свою домашнюю студию. У него горели сроки по новому треку, и, закрыв звукоизолированную дверь, он полностью погрузился в работу. Изголодавшийся по творчеству омега наконец-то мог дать волю музыкальным мыслям, а по коридору едва уловимо потянулся тонкий, сосредоточенный аромат малины.
В это время на первом этаже Чонгук остался один на один с Ханой и своими собственными, внезапно закипевшими мыслями. Слова Юнги за завтраком не просто задели его — они пробудили в альфе мощный инстинкт действия. Его аромат горького шоколада стал тяжелым и задумчивым.
Чонгук сидел на ковре в гостиной, механически перебирая детские кубики, пока Хана увлеченно ползала вокруг него, то и дело наступая пухлыми голыми ножками на плюшевый мандарин, который послушно пищал на всю комнату: «Yoongi, marry me! Хи-хи!».
— Да знаю я, знаю, — проворчал Чонгук, хмурясь и глядя на оранжевую игрушку. — Не напоминай. Я сделаю это круче.
Альфа всерьез задумался. Просто подарить кольцо за ужином? Нет, слишком банально для Мин Юнги. Устроить грандиозное шоу с салютами? Юнги терпеть не может лишний шум и пафос вне сцены, ему будет некомфортно. Предложение должно быть особенным, интимным, но при этом таким, чтобы Юнги запомнил его на всю жизнь. И, конечно же, в этом должна участвовать их маленькая омежка.
Чонгук взял Хану на руки, усадил её к себе на колени и заглянул в её огромные глаза-бусинки. Два её хвостика смешно колыхались, когда она наклоняла голову.
— Хана-я, папе нужна твоя помощь, — зашептал Чонгук, заговорщически улыбаясь. — Твой папа Юнги думает, что папа Гуки трусишка. Но мы ведь докажем ему обратное, правда? Что если нам сделать так...
В голове у Чонгука начал вырисовываться идеальный план. Он представил: тихий вечер, когда они будут только втроем. Никаких менеджеров, никаких Арми, только их особняк, наполненный запахами малины и шоколада. Он купит самое красивое, лаконичное кольцо, которое идеально подойдет к тонким пальцам Юнги. А Хана... Хана будет главным курьером любви. Можно надеть на неё тот самый стильный комбинезончик, а к лапке плюшевого мандарина (раз уж он стал их семейным символом) аккуратно привязать шелковую ленточку с кольцом. Хана приползет к Юнги, мандарин выдаст свою знаменитую фразу, а Чонгук в этот момент встанет на одно колено.
От этой мысли сердце альфы забилось сильнее, а на лице расплылась фирменная кроличья улыбка. Хана, словно почувствовав грандиозность папиного замысла, восторженно заболтала ножками и громко заулюкала, пуская по гостиной волну сладкого аромата лотоса.
— Вот и отлично, план одобрен, — подмигнул дочке Чонгук, крепко обнимая её. — Осталось дождаться, пока папа Юнги закончит трек, и незаметно съездить за самым лучшим кольцом в Сеуле.
