Секрет на двоих... то есть на троих

Чонгук уложил Хану на дневной сон и, пока она сладко посапывала в своей кроватке, на цыпочках пробрался в её личную гардеробную. На самом деле, гардеробная этой маленькой десятимесячной омежки уже сейчас была больше, чем у самого Чонгука, — Юнги скупал для любимой дочки всё самое лучшее, стильное и брендовое. Альфа открыл массивные шкафы, и его обдал тонкий, нежный запах детской присыпки и кондиционера. Чонгук принялся перебирать вешалки, разыскивая что-то по-настоящему особенное для своего секретного плана. Обычный джинсовый комбинезон, в котором Хана ходила вчера, для предложения не подходил — сегодня его принцесса должна была выглядеть на все сто. И вот, в самом дальнем углу, среди рядов шёлковых блузок и крошечных дизайнерских курточек, Чонгук нашёл то, от чего у него буквально перехватило дыхание. — Ничего себе... — потрясённо прошептал альфа, аккуратно доставая вешалку. Это было роскошное, пышное белоснежное платье из мягчайшего фатина и шёлка, украшенное деликатной вышивкой на груди. К нему в комплекте шли плотные белоснежные колготки (которые Хане в этот раз точно придется потерпеть) и крошечные, лакированные белые туфельки на мягкой подошве. Но самой главной находкой стала маленькая, сияющая на свету диадема на мягкой эластичной резинке, которая не будет давить малышке на голову. Представив свою дочку в этом образе, Чонгук почувствовал, как его сердце наполнилось невероятной гордостью, а в воздухе явственнее поплыл тёплый аромат горького шоколада. Хана в этом наряде будет выглядеть как самая настоящая маленькая королевская особа, сошедшая со страниц сказки. Её волнистые хвостики, украшенные сверкающей диадемой, окончательно покорят сердце Юнги. Чонгук бережно отложил наряд на кресло и победно потёр ладони. Образ для его главной помощницы был готов. Теперь оставалось дождаться, пока Хана проснётся, аккуратно нарядить её, пока Юнги увлечён работой в студии, и подготовить кольцо. Час Икс стремительно приближался. Чонгук действовал с максимальной осторожностью, словно проводил самую важную секретную спецоперацию в своей жизни. Часы показывали четыре часа дня. Из студии на втором этаже всё еще доносился глухой, едва слышный ритм нового бита — Юнги был полностью поглощён музыкой и ничего не замечал. В спальне послышалось тихое возилово. Хана проснулась. Она сладко потянулась, забавно перебирая пухлыми ножками, и уставилась на папу Гуки своими огромными глазами-бусинками. — Тс-с-с, звездочка моя, тихо, — зашептал Чонгук, аккуратно беря её на руки. От альфы веяло приятным, волнующим ароматом горького шоколада, смешанным с решимостью. — Сейчас мы с тобой будем превращаться в принцессу. Переодевание заняло немало сил. Белые плотные колготки Хана поначалу встретила недовольным писком, но Чонгук ловко отвлек её, сунув в ручки тот самый говорящий мандарин. Стоило игрушке выдать привычное «Yoongi, marry me!», как малышка заулыбалась и позволила папе натянуть на себя пышное белоснежное платье из шёлка и фатина. Крошечные лакированные туфельки идеально сели на её ножки. В завершение образа Чонгук аккуратно расчесал её непослушные волнистые волосы, завязал два аккуратных хвостика повыше и надел мягкую резиночку с сияющей диадемой. Альфа отстранился и буквально затаил дыхание. Хана выглядела просто невероятно — настоящая маленькая куколка, королевская омежка, от которой исходил чистейший, восторженный аромат лотоса. Чонгук достал из кармана бархатную коробочку, которую он успел тайно заказать с доставкой, пока Хана спала. Внутри поблескивало изящное, лаконичное кольцо из белого золота с идеальным бриллиантом — строгое и благородное, как раз во вкусе Юнги. Чонгук аккуратно привязал коробочку тонкой шёлковой лентой к зеленому листику на макушке плюшевого мандарина. — Ну что, мини-папа, ты готова? — Чонгук посадил дочку на ковер возле лестницы и дал ей в руки игрушку с кольцом. — Ползи к папочке Юнги. А папа Гуки будет прямо за тобой. Хана, шурша пышным фатином своего платья и забавно стуча лакированными туфельками, целеустремленно поползла в сторону лестницы, крепко сжимая мандарин. Сердце Чонгука готово было выпрыгнуть из груди — они начинали. Хана шуршала пышными юбками, как маленькое белое облачко, и уверенно преодолевала коридор второго этажа. Коробочка из-под кольца забавно покачивалась на шёлковой ленте, привязанной к мандарину. Чонгук шёл следом на цыпочках, едва дыша; его сердце колотилось в такт глухим басам, доносившимся из-за двери студии. От волнения его аромат горького шоколада стал горячим и терпким. Хана остановилась прямо перед заветной дверью и, недолго думая, изо всей силы шлёпнула по ней ладошкой, а затем крепко сжала плюшевый бок своего друга. Из-за двери приглушённо, но отчётливо раздалось: — Yoongi, marry me! Хи-хи! Музыка внутри мгновенно смолкла. Послышались шаги, и дверь студии распахнулась. Юнги стоял на пороге в своих рабочих наушниках, сдвинутых на шею. На его лице читалась лёгкая усталость, а вокруг витал сосредоточенный аромат малины. Но стоило ему опустить взгляд вниз, как его глаза округлились, а дыхание перехватило. На полу сидела его маленькая дочка. В роскошном белом платье, плотных колготках, лакированных туфельках, а на её волнистых хвостиках сверкала настоящая диадема. Хана выглядела как ангелочек, сияя своей беззубой улыбкой, и протягивала ему мандарин с привязанной бархатной коробочкой. — Боже мой... — прошептал Юнги, чувствуя, как к горлу подступает ком, а по телу разливается волна невероятной, щемящей нежности. — Это ещё что такое?.. В этот момент Чонгук вышел из тени коридора. Он подошёл ближе, его взгляд был прикован к Юнги — глубокий, полный обожания и решимости. Альфа мягко опустился на одно колено прямо перед своим омегой, аккуратно снял коробочку с игрушки и открыл её. Бриллиант в белом золоте вспыхнул под светом ламп. — Хён... Юнги, — голос Чонгука немного дрожал, но звучал твёрдо. — Вчера этот мандарин действительно оказался шустрее меня. Но сегодня я хочу сказать это сам. Ты — моя жизнь. Наша дочь — моё самое главное чудо. Я хочу каждое утро вдыхать твой запах малины и знать, что ты официально мой. Выйдешь за меня? Юнги смотрел то на Чонгука, то на сияющую Хану, которая восторженно заболтала ножками в туфельках и снова нажала на игрушку, заставив её в третий раз повторить: «Yoongi, marry me!». Слезинка всё-таки скатилась по щеке Юнги. Он счастливо рассмеялся, протягивая Чонгуку свою тонкую дрожащую ладонь. — Да, Чонгук-а... Конечно, да, — тихо ответил омега. — Куда же я теперь денусь от двоих таких красивых альф. И от этого цитрусового фаната. Чонгук бережно надел кольцо на его палец, резко поднялся и прижал Юнги к себе, впиваясь в его губы трепетным, сладким поцелуем. В коридоре особняка наконец-то полностью смешались три их аромата: горький шоколад, спелая малина и нежный, торжествующий лотос их маленькой принцессы. Тайное наконец-то готовилось стать явным, но теперь они были к этому готовы. Хана, которая до этого момента с открытым ртом наблюдала за папами, вдруг поняла, что про её королевское величество в пышном белом платье на секунду забыли. Посмотреть на обнимающихся и целующихся родителей, конечно, было интересно, но сидеть на одном месте в планы маленькой принцессы не входило. К тому же, перед ребёнком такие нежности устраивать точно не стоило! Почувствовав свободу, Хана тихонько, шурша фатиновыми юбками и забавно стуча лакированными туфельками по паркету, развернулась и целеустремленно поползла в сторону открытой лестницы. В одной руке она по-прежнему победно сжимала говорящий мандарин. Юнги, который как раз отстранился от губ Чонгука, затуманенным от нежности взглядом посмотрел вниз и тут же охнул: — Чонгук, лови её! Беглец пошёл на прорыв! Чонгук среагировал мгновенно. С ловкостью профессионального танцора и инстинктами напуганного отца-альфы он совершил мягкий прыжок вперед и аккуратно подхватил Хану под мышки прямо у самого края верхней ступеньки. — Попалась, маленькая преступница! — рассмеялся Чонгук, поднимая её высоко над головой. Диадема на голове Ханы съехала набок, два волнистых хвостика забавно растрепались, но малышка даже не думала пугаться. Оказавшись в крепких руках папы Гуки, она заливисто и громко захохотала, победно заболтав ножками в белых колготках. В воздухе тут же взорвался фейерверк счастливого, сладкого аромата лотоса. От её резкого движения Хана снова случайно навалилась пухлым животиком на плюшевую игрушку, и мандарин в очередной раз радостно выдал на весь коридор: — Yoongi, marry me! Хи-хи! — Ну всё, теперь точно официально, деваться некуда, — улыбнулся Юнги, подходя к ним и поправляя дочке сверкающую диадему. Он нежно прижался своим малиновым шлейфом к плечу Чонгука, который пах горячим горьким шоколадом. Чонгук крепко обнял своего уже жениха одной рукой, а второй прижал к груди их маленькую принцессу-курьера. Теперь, когда кольцо сверкало на пальце Юнги, а вся семья была в сборе, они были абсолютно счастливы. Завтра будут новые репетиции, прятки от камер и суета, но этот вечер в особняке принадлежал только им троим. Чонгук, всё ещё держа Хану на руках, прищурился и с подозрением посмотрел на плюшевый мандарин, который малышка победно сжимала в кулачке. Кольцо уже красовалось на пальце Юнги, предложение было принято, а значит, миссия этого цитрусового «свахи» была официально и успешно завершена. Слушать эту фразу ещё ближайшие пару лет Чонгуку явно не хотелось — альфийское собственничество всё-таки давало о себе знать. — Так, — решительно заявил Чонгук, аккуратно забирая игрушку из рук удивлённой Ханы. — Свою главную работу этот парень выполнил, мы ему благодарны. Но слушать до конца жизни, как плюшевый фрукт клеится к моему будущему мужу, я не намерен. Юнги, облокотившись о дверной косяк студии и любуясь сверкающим бриллиантом на пальце, весело фыркнул: — И что ты собираешься делать, Чон-ревнивец-Гугок? Выбросишь её? Хана тебе этого не простит, она с ней теперь даже спит. — Зачем выбрасывать? Я же главный мастер на все руки в этом доме! — гордо вскинул подбородок Чонгук. — Я просто закажу в интернете новый пустой звуковой механизм. Аккуратно распорю шов сзади, вытащу эту фанатскую плату с «Yoongi, marry me» и вставлю чистый блок. И запишу туда наш звук. Юнги заинтересованно приподнял бровь, а его аромат малины окутал Чонгука мягким теплом: — И что же ты туда запишешь? — Запишу, как Хана смеётся, или как мы втроём говорим друг другу «люблю», — улыбнулся Чонгук, и от этой мысли его запах горького шоколада стал невероятно уютным и нежным. — Чтобы она нажимала на него, и в комнате звучал только голос нашей семьи. Хана, сияя своей диадемой и шурша пышным белым платьем, согласно заулюкала и потянулась к папе Гуки, пуская по коридору волны сладкого лотоса. План по модернизации мандарина был единогласно одобрен всей семьёй!