Секрет на двоих... то есть на троих

елефон Чонгука, лежащий на журнальном столике, внезапно завибрировал, нарушая уютную тишину гостиной. На экране высветилось имя: «Чимин-хён». Чонгук вздрогнул. От неожиданности его аромат горького шоколада стал чуть тревожным. Он быстро переглянулся с Юнги, который как раз укладывал окончательно уснувшую Хану на диванные подушки, и поспешил ответить на звонок, отойдя к окну. — Да, Чимини-хён, привет! — постарался как можно более непринужденно сказать Чонгук. — Куки, привет! — раздался в трубке веселый и заговорщический голос Чимина. — Слушай, мы тут с парнями подумали… Мы уже сто лет не собирались у Юнги-хёна. Короче, мы решили сделать ему сюрприз! Мы ничего ему не говорили, хотим нагрянуть без предупреждения в его холостяцкую квартиру, притащить кучу еды и устроить посиделки. Ты как, с нами? Поедешь прямо сейчас? У Чонгука внутри всё похолодело. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Ведь никто — ни парни по группе, ни менеджеры, вообще никто в мире — не знал, что они с Юнги уже давно живут вместе в этом скрытом от чужих глаз особняке, любят друг друга и, более того, воспитывают десятимесячную дочку Хану! Для всех остальных Юнги всё ещё жил один в своей старой сеульской квартире, а Чонгук — в своей. Если парни приедут туда и никого не застанут, или, не дай бог, решат приехать искать Юнги здесь, случится катастрофа. Секрет всей их жизни будет раскрыт. — А… да! Да, хён, конечно, отличная идея! — быстро заторил Чонгук, отчаянно жестикулируя Юнги свободным кулаком. — Я только за! Давайте встречаемся прямо у хёна через полчаса, я как раз освободился и выезжаю! — Супер! Тогда до встречи, не выдавай нас! — Чимин отключился. Чонгук сбросил вызов и повернулся к Юнги. Его глаза были размером с те самые мандарины. — Хён… у нас чрезвычайная ситуация. Чимин звонил. Они все — Хосок, Намджун, Тэхён, Джин — собираются сейчас к тебе на старую квартиру. Без предупреждения. Сюрпризом! Я сказал, что уже еду туда, чтобы потянуть время. Юнги мгновенно подобрался, его сонный и расслабленный вид как ветром сдуло. Аромат малины стал острым и паническим. Омега резко вскочил с дивана, бросив взгляд на мирно спящую Хану, которая уткнулась носиком в поющий мандарин. — Чёрт, этого только не хватало… — прошипел Юнги, быстро натягивая свою привычную черную худи, висящую на стуле. — Если они приедут, а меня там нет, Намджун начнет подозревать. Мне нужно срочно ехать туда и делать вид, что я всё это время сычевал в своей берлоге. Чонгук-а, бери машину и поезжай следом, как будто ты реально просто приехал на посиделки. Юнги уже схватил ключи от машины, но у самой двери замер и обернулся: — Так, стоп. А Хана? Мы не можем оставить её одну. Чонгук, быстро звони Тэ Хи! Пусть она срочно приедет и побудет с мелкой, пока нас не будет. Скажи, что у нас форс-мажор по работе, она поймет. — Понял, хён, уже звоню! — Чонгук быстро начал набирать номер Тэ Хи, чувствуя, как адреналин ударил в кровь. Их тщательно охраняемый секрет висел на волоске. Юнги выскочил из дома, чтобы успеть доехать до своей квартиры до появления мемберов, а Чонгуку предстояло не только вызвать няню, но и разыграть перед друзьями самый убедительный спектакль в своей жизни. Тэ Хи примчалась буквально через пятнадцать минут, благо жила неподалеку. Чонгук, который уже успел натянуть куртку и обуться, в панике распахнул входную дверь и застыл на пороге с открытым ртом. Вместо испуганной няни, приехавшей на экстренный вызов, перед ним стояла сияющая Тэ Хи, а в её руках шуршал добрый десяток огромных брендовых пакетов из самых дорогих детских бутиков Сеула. Из пакетов торчали ушки плюшевых зайцев, краешки каких-то невероятных кружевных чепчиков и коробочки с дизайнерской обувью. — Тэ Хи-я… это что такое? — ошарашенно выдав из себя Чонгук, от которого в этот момент пахло самым растерянным горьким шоколадом в мире. — У нас тут секретная эвакуация, Юнги-хён уже летит на старую квартиру, чтобы парни ничего не заподозрили, а ты… ты ограбила детский универмаг? — Ой, Чонгук-оппа, не ворчи! — Тэ Хи ловко протиснулась мимо него в прихожую, едва не задев пакетами стены. — Папа сегодня утром заезжал к вам проверить Хану после прививки и рассказал, в каком шикарном белом платье она вчера была! Он так этим восхищался, что я просто не выдержала. Я прошлась по магазинам и накупила моей любимой девочке кучу новых нарядов! Юнги-хёну только не говори, сколько это стоило, ладно? Чонгук лишь обреченно покачал головой, но в душе был безумно благодарен. Тэ Хи, как дочь их верного доктора Минхо, который единственный из друзей Юнги знал всю правду и помогал им с самого рождения малышки, была для них уже как родная сестра. На неё можно было положиться на все сто процентов. — Ладно, развлекайтесь, — быстро проговорил Чонгук, бросив взгляд на часы на телефоне. — Хана спит в гостиной на диване, мандарин с колыбельной рядом с ней. Если что — сразу звони. Я побежал, а то Чимин меня живьем закопает за опоздание! С этими словами Чонгук выскочил из особняка, запрыгнул в машину и на полной скорости рванул в сторону Сеула. Ему предстояло влиться в компанию мемберов, включить режим «ничего не знающего макнэ» и сделать всё, чтобы никто не учуял, что от него и от Юнги пахнет абсолютно одинаковой, родной смесью малины и шоколада. Спектакль для БТС начинался. Едва за Чонгуком захлопнулась входная дверь, в гостиной воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь шуршанием пакетов, которые Тэ Хи увлечённо раскладывала на ковре. Она как раз доставала крошечный нежно-розовый кардиган, когда с дивана послышалось сонное, кряхтящее возилово. Хана проснулась. Она перевернулась на животик, забавно потянулась, задрав обтянутую в боди попку, и потерла кулачками заспанные глаза. Её волнистые хвостики после сна растрепались и торчали в разные стороны. Малышка огляделась по сторонам своими огромными глазами-бусинками и, не обнаружив на привычном месте ни папы Гуки с его запахом горького шоколада, ни папы Юнги с малиновым шлейфом, растерянно захлопала ресницами. В воздухе повеяло лёгкой, тревожной ноткой лотоса — Хана была готова вот-вот закапризничать. Но Тэ Хи среагировала мгновенно. Она бросила пакеты и на цыпочках подбежала к дивану. — Ой, кто это у нас проснулся? Моя маленькая принцесса! — ласково зашептала Тэ Хи, протягивая к ней руки. — Не плачь, маленькая, папы ненадолго уехали по работе, но скоро вернутся. А Тэ Хи принесла тебе столько подарков! Хана шмыгнула носиком, переводя взгляд с Тэ Хи на яркие брендовые пакеты, сияющие на полу. Детское любопытство тут же взяло верх над слезами. Но самым главным спасением оказался лежащий рядом плюшевый мандарин. Малышка случайно задела его ручкой, и из игрушки тут же полилась записанная Чонгуком и Юнги колыбельная — их мягкие, родные голоса зазвучали на всю гостиную. Услышав голоса пап, Хана мгновенно успокоилась. Она крепко прижала мандарин к себе, пустив по комнате волну сладкого, довольного аромата лотоса, и победно посмотрела на Тэ Хи, словно хвастаясь своей любимой игрушкой. — Ого, папа Минхо говорил, что этот мандарин волшебный, но чтобы настолько! — рассмеялась Тэ Хи, аккуратно беря Хану на руки вместе с её поющим цитрусом. — Ну что, омежка, пойдём мерить твои новые наряды? Будем устраивать модный показ, пока наши папы спасают свой главный секрет от БТС! В старой квартире Юнги всё было готово к спектаклю, но атмосфера внутри напоминала шпионский боевик. Омега влетел в прихожую за рекордные двадцать минут. Тяжело дыша, он на ходу сбросил уличную куртку и бросился наводить в комнатах «художественный беспорядок». Юнги раскидал по дивану несколько черных худи, открыл на ноутбуке рабочий проект с кучей графиков, чтобы всё выглядело так, будто он безвылазно сидел в студии, и включил тусклый свет. Главное — нужно было выветрить из комнат любые следы духов Чонгука или детской присыпки Ханы. Юнги судорожно взмахнул руками, стараясь распространить вокруг себя только свой привычный, немного усталый от работы аромат малины. Едва он успел сесть в кресло и принять максимально невозмутимый вид, как в дверь громко и ритмично забарабанили. Раздался весёлый голос Хосока: — Хё-ё-он! Открывай! Доставка еды и твои любимые донсэны приехали! Юнги выждал пару секунд для достоверности, тяжело вздохнул (играть ворчливого хёна ему даже не приходилось репетировать) и пошёл открывать. На пороге стояла вся шумная банда. Чимин сиял улыбкой до ушей, держа в руках пакеты с острой курицей, Хосок махал коробками с пиццей, Намджун, Тэхён и Джин тоже что-то бурно обсуждали. И прямо за их спинами, изо всех сил стараясь выглядеть удивлённым, стоял Чонгук. Альфа так сильно старался не выдать их секрет, что его аромат горького шоколада от напряжения стал густым, как сироп. Он незаметно подмигнул Юнги из-за плеча Намджуна. — Вы что тут устроили? — картинно нахмурился Юнги, скрестив руки на груди. — Я вообще-то трек писал. Кто вам разрешил вваливаться без предупреждения? — Ой, хён, ну не бурчи! — Чимин первым бесцеремонно протиснулся внутрь, снимая обувь. — Мы же соскучились! Ты совсем в своей работе закопался. Смотри, мы даже Макнэ по дороге перехватили! Парни гурьбой завалились в гостиную, мгновенно заполняя её шумом, смехом и своими ароматами. Чонгук зашёл последним, аккуратно закрыв дверь. Проходя мимо Юнги в гостиную, он на долю секунды задержался и едва слышно шепнул: — Тэ Хи на месте. Всё под контролем. Наряд мериют. Юнги едва заметно кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Намджун уже усаживался на диван и с подозрением принюхивался: — Хён, а чего у тебя тут… мандаринами пахнет? И сладостью какой-то? Ты что, на диете из фруктов сидишь? Чонгук от этих слов Намджуна едва не выронил коробку с пиццей, которую помогал нести Хосоку, а Юнги замер с чашкой в руке. Секретная миссия «Спрячь Хану и Чонгука от БТС» официально перешла в самую горячую фазу. Юнги даже глазом не моргнул, хотя внутри у него всё похолодело. С многолетним опытом лидера рэп-лайна и продюсера он сохранил абсолютно каменное лицо. Он медленно повернулся к Намджуну и одарил его своим фирменным, убийственно-спокойным взглядом. — Намджун-а, ты переработал, — хладнокровно отрезал Юнги, проходя к столу. — Это не мандарины, а новый освежитель воздуха с ароматом цитруса и бергамота. Мне его менеджер привёз, чтобы голова в студии лучше соображала. А «сладость» — это потому что наш Макнэ только что зашёл и принёс с собой запах колы и сладкого соуса от пиццы. Чонгук, оценив гениальную тактику хёна, тут же включил режим «ничего не понимающего ребёнка». Он демонстративно громко открыл банку с газировкой, заставив её зашипеть на всю комнату, и шумно потянул носом. — Да, Джун-хён, это от меня пахнет! — заторил Чонгук, усаживаясь на пол у журнального столика и вовсю распространяя свой альфийский горький шоколад, чтобы окончательно перекрыть любые намёки на детский запах Ханы. — Я пока вас ждал, в машине мармеладки резиновые ел. Хочешь? Намджун почесал затылок, добродушно усмехнулся и махнул рукой: — А, ну ладно. А то мне уже показалось, что Юнги-хён начал тайно кондитерскую посещать. Все дружно рассмеялись, и обстановка мгновенно разрядилась. Джин уже вовсю раскладывал на тарелки горячую острую курицу, Тэхён устроился на краю дивана, листая что-то в телефоне, а Чимин подсел ближе к Юнги, заглядывая в экран его рабочего ноутбука. — Хён, ну покажи, что за трек! — канючил Чимин, толкая омегу локтем в бок. — Мы хоть краем уха послушаем? Юнги сел в кресло, делая вид, что недоволен нарушением своего рабочего пространства, но внутри у него понемногу отпускало. Он незаметно поймал взгляд Чонгука через стол. Младший альфа едва заметно улыбнулся одними уголками губ и слегка кивнул, показывая на свой карман, где лежал телефон — Тэ Хи пока не звонила, значит, дома всё было тихо, и их маленькая принцесса Хана мирно мерила свои новые брендовые наряды под колыбельную из мандарина. — Ладно, бездельники, — проворчал Юнги, включая один из старых демо-треков, чтобы отвлечь внимание парней. — Слушайте. Но если кто-то прольёт соус на мой пульт — будете отрабатывать в моей студии до конца контракта. Пока в старой квартире Юнги вовсю шёл шпионский спектакль с пиццей и демо-треками, в загородном особняке царила атмосфера настоящего модного безумия. Тэ Хи устроила прямо посреди гостиной импровизированный подиум. Из огромных брендовых пакетов на ковёр перекочевали шёлковые платьица, крошечные джинсовые курточки с вышивкой, вельветовые комбинезоны и целая коллекция миниатюрных пинеток и кроссовок. Хана, полностью очарованная таким количеством ярких вещей, сидела в самом центре этого великолепия. — Так, моя королева, — деловито произнесла Тэ Хи, аккуратно натягивая на малышку нежно-розовый кардиган из мягкого кашемира. — Папа Юнги у нас икона стиля, папа Гуки — главный модник, так что ты просто обязана соответствовать! Хана забавно похлопала пухлыми ручками, а её хвостики весело закачались. Омежка была в полном восторге от примерки. Она то и дело хватала ручками новые вещи, пробуя их на вкус, и звонко гукала, пуская по комнате сладкие, восторженные волны аромата лотоса. Конечно же, её верный плюшевый мандарин всегда был рядом. Стоило Хане случайно навалиться на него боком, как из игрушки снова полилась тихая, убаюкивающая колыбельная, записанная голосами Чонгука и Юнги. Хана на секунду замирала, прислушиваясь к родному пению пап, улыбалась своей беззубой улыбкой, а потом снова принималась перебирать шуршащие пакеты. Тэ Хи достала телефон и сделала несколько десятков милейших фотографий Ханы в новых образах. — Отправлю папе, пусть Минхо-доктор посмотрит, какая у него здоровая и красивая пациентка растёт! А потом и Чонгуку перешлю, у него там, небось, инфаркт от волнения рядом с мемберами. В этот момент Хана дотянулась до самого большого пакета и с победным писком вытащила оттуда крошечную, стильную черную панамку — точь-в-точь такую, как часто носил Чонгук. Тэ Хи аккуратно надела её на голову малышки, слегка сдвинув набок. Хана в черной панамке, с мандарином в руке и сияющими глазами выглядела настолько очаровательно, что Тэ Хи просто не выдержала и крепко обняла её, утыкаясь носом в пахнущую детской присыпкой макушку. Маленький секрет двух айдолов был в самых надёжных и любящих руках, пока сами папы удерживали оборону на передовой перед БТС. Прошло ещё несколько часов. Хана успела знатно повеселиться, перемерить все обновки, перекусить пюре и даже немного подремать прямо на ковре в обнимку со своим верным музыкальным мандарином. Тэ Хи как раз аккуратно складывала гору разбросанных брендовых вещей обратно в пакеты, когда её телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Чонгука: Чонгук-оппа: «Тэ Хи-я! Всё прошло супер, мы выдержали оборону! Парни ничего не заподозрили, объелись и разъехались по домам. Мы с Юнги-хёном уже едем обратно в особняк, будем минут через десять. Готовьтесь!» Тэ Хи победно улыбнулась и посмотрела на ползающую рядом малышку. — Ну что, звёздочка моя? Папы едут домой! Нам нужно встретить их как-то по-особенному. Из последнего незакрытого пакета Тэ Хи достала самый забавный и уютный наряд из новой коллекции — мягкий флисовый комбинезончик нежно-серого цвета. Самым главным в нём был капюшон с огромными, длинными кроличьими ушками, а сзади красовался пушистый круглый хвост. Это была уменьшенная копия фирменного стиля папы Гуки. Тэ Хи быстро и ловко переодела Хану. Натянув капюшон на её волнистые хвостики так, чтобы длинные ушки смешно свисали по бокам, она не смогла сдержать умиления. Из комбинезона торчали только пухлые щёчки и сияющие глаза-бусинки. В ручку Хане Тэ Хи бережно вложила мандарин. Послышался глухой шум подъезжающей к особняку машины, а затем — щелчок электронного замка на входной двери. Чонгук и Юнги возвращались. — Так, а теперь — твой выход! — прошептала Тэ Хи. Она аккуратно взяла малышку, донесла до прихожей и аккуратно поставила Хану на пол прямо напротив входной двери. Хана, почувствовав свободу, уверенно уселась на попку, забавно покачивая длинными заячьими ушами на капюшоне, и уставилась на дверь. Входная дверь с тихим шуршанием распахнулась. На пороге стояли уставшие после напряженного шпионского вечера, но безумно соскучившиеся Чонгук и Юнги. Они одновременно сделали шаг через порог, на ходу выдыхая свои привычные ароматы малины и горького шоколада, и замерли на месте как вкопанные. Прямо перед ними на полу сидел крошечный, пушистый «крольчонок» с огромными ушами. Хана, увидев любимых пап, радостно заболтала ножками, заулюкала на весь дом, пуская густую волну сладкого лотоса, и изо всей силы сжала плюшевый мандарин. Из игрушки мгновенно, наперекор всем пережитым за день пряткам от БТС, раздался звонкий, заливистый детский смех самой Ханы и счастливый, громкий голос Чонгука: — Мы любим тебя, папа Юнги! Чонгук и Юнги переглянулись, и усталость с их лиц мгновенно смыло невероятно тёплыми, счастливыми улыбками. Хана в этом пушистом комбинезоне с длинными ушками выглядела настолько невероятно мило, что у обоих пап буквально подкосились ноги. Вся ментальная усталость, напряжение от шпионской маскировки перед мемберами и суета последних часов просто растворились в воздухе, уступая место чистой, концентрированной нежности. — Боже мой... Ну что это за чудо? — первым не выдержал Юнги. Он прямо в обуви опустился на колени на мягкий коврик прихожей, отбрасывая в сторону ключи. Его лицо озарила та самая редкая, безумно тёплая деснастая улыбка, а аромат малины окутал прихожую мягким, успокаивающим шлейфом. Юнги протянул руки к дочке, и Хана тут же целеустремленно поползла к нему, забавно шурша флисовой тканью и волоча за собой длинные заячьи уши капюшона. — Хён, держите меня, я сейчас расплачусь от умиления, — выдохнул Чонгук, прижимая ладонь к груди. Его глаза округлились, а кроличья улыбка стала шире некуда. Альфа пах горячим, сладким горьким шоколадом. Он быстро скинул кроссовки, в два шага перемахнул прихожую и упал на пол рядом с Юнги, сгребая в охапку и своего омегу, и их маленького пушистого крольчонка. Хана, оказавшись зажатой в крепких и любящих объятиях родителей, восторженно запищала. От неё во все стороны полетели невидимые фейерверки сладкого лотоса. Она устроила свои пухлые ручки на плечах у пап, умудряясь одновременно тыкать мандарином Чонгуку в нос и тереться капюшоном о щёку Юнги. Из игрушки, которую она так и не выпустила, снова приглушённо зазвучал её собственный записанный смех. Из гостиной, довольно улыбаясь и держа в руках пустые брендовые пакеты, вышла Тэ Хи. — Ну что, шпионы, оценили мой выбор? — рассмеялась она. — Я же говорила, что этот костюм — просто бомба. Она в нём вылитый папа Гуки в детстве! — Тэ Хи-я, ты гений, — искренне сказал Юнги, поднимая голову от мягкой макушки дочери и благодарно смотря на девушку. — Спасибо тебе. И твоему отцу ещё раз спасибо. Если бы не вы двое, нас бы сегодня Чимин с Намджуном точно раскололи. — Да ладно вам, для любимой племянницы ничего не жалко, — подмигнула Тэ Хи. — Ладно, семейство, я поехала домой, пока папа не начал меня искать. А вы отдыхайте. У вас, кажется, наступил идеальный вечер. Чонгук проводил Тэ Хи до дверей, ещё раз горячо поблагодарив, и закрыл замок на все задвижки. Всё. Мир снаружи с его камерами, фанатами, БТС и контрактами остался там, за толстой дубовой дверью. А здесь, в уютном коридоре особняка, Юнги всё ещё сидел на полу, бережно баюкая на руках маленькую Хану, которая уже начала сладко зевать, убаюканная тихим шёпотом мандарина. Чонгук подошёл со спины, сел на пол и обнял Юнги за талию, утыкаясь носом в его шею, пахнущую спелой малиной. На пальце омеги в полумраке мягко блеснул бриллиант. Они справились. Их маленькая тайна осталась в безопасности, и это было самым большим счастьем.