Секрет на двоих... то есть на троих

Несколько дней спустя Юнги всё-таки решился на небольшую вылазку. Сидеть в четырёх стенах особняка, пусть и роскошного, было невыносимо, да и Хане требовалось разнообразие. Конечно, безопасность была превыше всего. Омега натянул на себя безразмерную чёрную худи, глубоко надвинул кепку и прикрыл лицо плотной тёмной маской — классическая маскировка айдола, в которой его практически невозможно было узнать. Хана сидела у него на руках. Сегодня на ней были удобные бежевые штанишки и забавная кофточка, а её непослушные волнистые хвостики забавно прыгали при каждом шаге папы. Юнги шёл по коридорам огромного элитного торгового центра, мягко баюкая дочку и окутывая её своим успокаивающим ароматом малины. Люди, проходящие мимо, то и дело оборачивались и расплывались в улыбках. Прохожие понятия не имели, кто этот парень в маске, но малышка на его руках была настолько очаровательной, что не умилиться было просто невозможно. Хана строила глазки незнакомцам, пускала пузыри и вовсю распространяла вокруг себя шлейф сладкого лотоса. Для Юнги это был уже не первый подобный выход в свет, он научился мастерски держать дистанцию и не привлекать лишнего внимания к себе, отдавая все лавры обожания дочке. Но стоило им подойти к эскалатору, чтобы подняться на второй этаж, как случилось то, чего Юнги никак не мог ожидать. Прямо над эскалаторами, на огромном, во всю стену цифровом экране торгового центра, крутилась масштабная, глянцевая реклама нового мирового бренда, лицом которого был Чонгук. На видео Чонгук — невероятно стильный, дерзкий, с безупречной укладкой — эффектно смотрел в кадр, излучая истинную альфийскую уверенность. Хана, которая до этого момента лениво разглядывала витрины, внезапно замерла. Её глаза-бусинки округлились, она вытянула пухлую ручонку вперед, указывая прямо на огромный экран, и на весь торговый центр звонко и отчётливо выдала: — Баба! Ба-ба! Юнги сначала даже не понял, а потом проследил за её взглядом и едва не прыснул со смеху прямо под маской. Рекламный ролик был длинным, кадры с Чонгуком сменяли друг друга, реклама никак не прекращалась, а Хана, прыгая на руках у Юнги от восторга, продолжала вовсю лепетать своё детское «баба!», пытаясь дотянуться до папы Гуки на экране. — Тс-с-с, звёздочка, не так громко, — шёпотом смеялся Юнги, чувствуя, как его собственный аромат малины смешивается со смехом. Люди, стоящие рядом на эскалаторе и поднимающиеся вместе с ними, начали оборачиваться. Видя, как крошечный ребёнок так настойчиво и мило путает невообразимо крутого, недосягаемого топ-айдола со своим «папой», все вокруг начали по-доброму и громко смеяться. Окружающие перешёптывались: «Какая прелесть! Малышка думает, что Чонгук из BTS — её папа! Дети такие забавные!» Юнги, едва удерживая Хану одной рукой, свободной рукой судорожно вытащил из кармана телефон. Он просто обязан был это запечатлеть! Включив камеру, Юнги начал снимать видео: в кадр попал огромный экран с роскошным Чонгуком, а на переднем плане — их дочка в хвостиках, которая активно махала экрану ручкой и требовательно звала: «Баба!». «Ну держись, Чон Чонгук, твой главный фан-клуб раскрыл тебя посреди Сеула», — счастливо подумал Юнги, отправляя свежеснятое видео в их секретный чат. Он уже предвкушал, как Чонгук, увидев это, расплывется в своей кроличьей улыбке и примчится домой с охапкой новых игрушек для своей маленькой принцессы. В это самое время Чонгук сидел в небольшом уютном кафе недалеко от здания агентства вместе с Тэхёном и Чимином. Парни только что закончили тренировку, бурно обсуждали планы на выходные и лениво потягивали холодный кофе. От Чонгука, расслабленного после танцев, приятно веяло тёплым горьким шоколадом. Вдруг в его кармане коротко звякнул телефон, оповещая о сообщении в их скрытом семейном чате. Чонгук уловил этот звук мгновенно. Чтобы не привлекать лишнего внимания мемберов, он дождался, пока Чимин увлечённо начнёт что-то доказывать Тэхёну, активно размахивая руками, и непринуждённо поднялся из-за стола. — Парни, я на секунду, отойду воздухом подышать, — улыбнулся альфа, кивнув в сторону панорамного окна у выхода. — Ага, давай, Куки, только не пропади там, — махнул рукой Тэхён, не отрываясь от разговора. Чонгук отошёл к окну, скрываясь за пышным декоративным растением, быстро разблокировал экран и нажал на воспроизведение видео, которое прислал Юнги. На экране смартфона замелькали до боли знакомые кадры: огромный глянцевый монитор торгового центра, на котором крутилась его собственная новая реклама. Чонгук на видео выглядел пафосно и неприступно, но всё это меркло по сравнению с тем, что происходило на переднем плане. Маленькая Хана, забавно подпрыгивая на руках у Юнги (которого выдавала только знакомая чёрная худи и карие глаза над маской), тянула пухлую ручку к экрану. Её хвостики прыгали, а на весь ТЦ раздавался её звонкий, требовательный лепет: «Баба! Ба-ба!». И тихий, безумно счастливый хрипловатый смех Юнги за кадром, сопровождаемый добрым хохотом случайных прохожих. Чонгук застыл на месте. Чувство невероятного, всепоглощающего тепла затопило его изнутри. Его аромат горького шоколада мгновенно стал сладким и концентрированным от накатившей нежности. Чонгук прижал свободную руку к губам, изо всех сил сдерживая широченную кроличью улыбку, которая так и норовила выдать его с потрохами. Глаза альфы заблестели от подступивших слёз умиления. «Боже, она назвала меня "баба" прямо посреди торгового центра... Моя маленькая принцесса», — крутилось у него в голове. Ему безумно захотелось прямо сейчас бросить всё, сорваться с места, примчаться к Юнги и Хане, сгрести их в охапку и зацеловать эти пухлые щёчки. — Эй, Чонгук-а? Ты чего там завис и улыбаешься телефону, как влюблённый? — вдруг раздался сзади хитрый голос Чимина. Чонгук вздрогнул, моментально заблокировал экран и обернулся к подошедшим парням, быстро возвращая лицу обычное весёлое выражение, хотя сердце в груди по-прежнему бешено колотилось от счастья. — А, это… — Чонгук быстро сориентировался и перевёл дух, стараясь, чтобы его аромат горького шоколада не выдавал той бури нежности, что бушевала внутри. Он повернул экран к Чимину и Тэхёну, хитро прищурившись. — Да вот, хёны, смотрите, на что наткнулся в сети. Мне скинули видео из торгового центра, который неподалёку. Там крутят мою новую рекламу бренда. Тэхён тут же заинтересованно вытянул шею, заглядывая в телефон макнэ, а Чимин подошёл вплотную. — И что там? Опять фанаты штурмуют экраны? — усмехнулся Чимин. — Да нет, круче, — рассмеялся Чонгук, включая видео заново, но предварительно убрав пальцем громкость до минимума, чтобы парни случайно не узнали за кадром уникальный, хрипловатый смех Юнги. — Какая-то маленькая девочка, ну просто очень милый ребёнок, увидела меня на огромном баннере. И на весь ТЦ как закричит: «Баба! Ба-ба!». Прямо пальцем в экран тычет и зовёт! Там все люди вокруг попадали со смеху. Подумали, что малышка приняла меня за своего папу. Тэхён, посмотрев на прыгающие на видео хвостики Ханы и её пухлые ручки, тянущиеся к Чонгуку, расплылся в квадратной улыбке и схватился за сердце: — Ой, мамочки, какая милота! Куки, да ты у нас теперь официально краш для младенцев. Смотри, как она ручкой машет! Реально подумала, что ты её папа. Дети такие забавные, когда путают айдолов с родственниками. — Ага, «баба», — умилился Чимин, толкнув Чонгука локтем в бок. — Привыкай, Чонгук-а, скоро подрастёшь, сам папой станешь, будешь вот так же с дочкой по магазинам ходить, а она на твои плакаты прыгать будет. Чонгук от этих слов Чимина едва сдержался, чтобы не выдать себя победным и гордым кивком. Внутри него всё пело: «Если бы вы только знали, хёны, что эта прекрасная девочка вообще-то никого не перепутала!» — Ну да, дети — это здорово, — скромно улыбнулся Чонгук, пряча телефон обратного в карман и незаметно набивая Юнги быстрое ответное сообщение под столом: «Хён, я сейчас умру от счастья!!! Привези моего любимого крольчонка домой, я куплю ей все игрушки мира! Скоро буду!» Как только Чонгук переступил порог особняка, маска «невозмутимого макнэ BTS» с него слетела окончательно. Он даже толком не закрыл за собой дверь — просто скинул кроссовки прямо у порога, бросил куртку на пуфик и на полной скорости рванул в гостиную. От альфы во все стороны волнами шёл густой, безумно сладкий аромат горького шоколада, переполненный отцовской гордостью и нежностью. — Где моя звёздочка?! Где мой самый главный фанат?! — громко и радостно объявил Чонгук, влетая в комнату. Юнги, который уже успел переодеться в домашнее и как раз сидел на ковре, помогая Хане строить башню из мягких кубиков, даже глазом моргнуть не успел. Чонгук с разбегу опустился на колени прямо перед дочкой, подхватил её под мышки и высоко поднял над головой. Хана от неожиданности забавно взмахнула ручками, а её хвостики затрепыхались. Узнав папу Гуки, малышка моментально залилась звонким, победным смехом и выронила кубик, пуская по гостиной волны сладчайшего лотоса. — Ах ты моя сладкая! «Баба», да?! Ты звала меня?! — Чонгук прижал её к своей широкой груди и принялся вовсю затискивать. Он осыпал поцелуями её пухлые щёчки, носик, лобик, утыкался лицом в её мягкую шейку, отчего Хана забавно пищала, крутилась и вовсю щекотала папу своими маленькими пальчиками. Чонгук катал её по ковру, аккуратно переворачивал на животик, легонько покусывал за пухлые ручки и буквально светился от счастья. Его кроличья улыбка не сходила с лица ни на секунду. Юнги сидел рядом, облокотившись на диван, и с невероятной теплотой наблюдал за этой картиной. Его аромат малины мягко смешался с шоколадом Чонгука, создавая абсолютную гармонию. — Ну всё, Чонгук, полегче, ты её сейчас зацелуешь до дыр, — со смехом проворчал Юнги, хотя его деснастая улыбка выдавала его с потрохами. — Она в торговом центре так мне руку оттянула, пока к твоему экрану рвалась. Пришлось её силой уводить, а то она готова была прямо туда, на эскалатор, прыгнуть к своему «бабе». — И правильно! Моя дочка знает, кто тут самый красивый на экранах Сеула! — гордо заявил Чонгук. Он сел на ковёр, усадил Хану к себе на колени и крепко прижал к животу, бережно покачивая. Хана, уставшая, но абсолютно счастливая от такого бурного приветствия, сладко причмокнула и уткнулась носом прямо в домашнюю футболку Чонгука, вдыхая родной запах шоколада. На её пухлых губках блуждала сонная улыбка — папа наконец-то был дома, и прятаться больше не нужно.