Порочная ставка

— Продолжим, — сухо сказал инспектор. Эван посмотрел на очередную папку документов. Потом на инспектора. Потом снова на папку. Кажется, он предпочел бы вырвать себе зуб без анестезии.       Последний час превратился в бесконечный поток цифр, отчетов и вопросов, ответы на которые уже лежали прямо перед проверяющими. Старший инспектор перевернул страницу. — Здесь нужна ваша подпись. — Уже третья. — Это обязательная процедура. — А пытка — необязательная? Инспектор сделал вид, что не услышал. Эван откинулся в кресле и потер переносицу. Скука медленно убивала его. Он мог провести ночь за карточным столом. Мог вести переговоры до утра. Мог разрулить драку между двумя пьяными миллионерами. Но бумажная работа всегда была его личным адом. Раздался стук в дверь. Настолько своевременный, что Эван был готов расцеловать того, кто стоял за ней. — Войдите. В кабинет заглянул управляющий. — Простите, что отвлекаю. — Нет, не отвлекаешь. Ты меня спасаешь. Инспекторы одновременно подняли головы. Управляющий кашлянул. — Там возникла небольшая проблема. — Какая именно? — Столик номер семь. Эван закрыл глаза. Нет. Только не это. — Опять? — Опять. — Что на этот раз? — Гостья требует лично владельца клуба. — Скажи ей, что владелец клуба умер. — Я уже почти так и сделал. — Отличная идея. — Она не поверила бы. Эван тяжело вздохнул. — Чья дочь? — Сенатора Брукса. Вот теперь все стало понятно. Сенатор Брукс был старым знакомым его отца. А его младшая дочь считала себя центром мироздания. Каждый ее визит превращался в испытание для персонала. Она меняла столики по пять раз за вечер. Устраивала сцены. Требовала особое обслуживание. Однажды даже попыталась уволить официанта. Из чужого клуба. — Что ей нужно сейчас? — Новый VIP-стол. — У нее уже есть VIP-стол. — Теперь ей не нравится вид. — Вид на что? — На людей. Эван посмотрел в потолок. Господи. — Скажи, что свободных мест нет. — Уже сказал. — И? — Она хочет услышать это от тебя. Инспекторы старательно делали вид, что заняты бумагами. Хотя один из них явно сдерживал улыбку. Предатель. Эван медленно поднялся из кресла. — Господа, вынужден ненадолго вас оставить. — Мы еще не закончили. — Я тоже. Он надел пиджак. — Но если судьба предлагает мне выбор между налоговой проверкой и избалованной наследницей политика... Он сделал драматическую паузу. — ...то, к сожалению, наследница выигрывает. — Мистер Харрингтон. — Я вернусь. — Через сколько? — Если повезет — через пять минут. — А если нет? — Тогда продавайте клуб без меня. Управляющий едва не рассмеялся. Эван направился к двери. — Документы не трогайте. — Почему? — Я наконец запомнил, где что лежит. — Мы профессионалы. — Именно поэтому я переживаю. Закрыв за собой дверь, он глубоко вдохнул. Музыка снова ударила в уши. Жизнь вернулась. Свет. Шум. Люди. Намного лучше папок и отчетов. Они начали спускаться по лестнице. — Она сильно злится? — спросил Эван. — Как обычно. — Значит, ничего нового. — Есть еще кое-что. — Что? Управляющий замялся. — За соседним столиком сидит та компания девушек. Эван бросил на него короткий взгляд. — И? — Ничего. — Тогда зачем ты мне это говоришь? — Просто так. — Ты ужасно врешь. Управляющий усмехнулся. — Возможно. Они вышли на второй уровень клуба. Отсюда прекрасно просматривался весь зал. Столик номер семь находился справа. А чуть дальше... Та самая компания. Подруги по-прежнему смеялись. Фотографировались. О чем-то оживленно спорили. А девушка сидела между ними, внимательно слушая чужой рассказ. И снова улыбалась. Без наигранности. Без желания привлечь внимание. Словно совершенно не замечала, сколько людей вокруг смотрят на нее. На этот раз Эван отвернулся быстрее. Потому что впереди его уже ждала куда более раздражающая проблема. Избалованная дочь сенатора. И, к сожалению, от нее нельзя было просто отвести взгляд. — Эва-а-ан. Он мысленно застонал. Мелисса Брукс растянула его имя так, словно они были близкими друзьями. Или любовниками. Что было одинаково далеко от истины. — Мелисса, — с вежливой улыбкой ответил он. — Ты даже не присядешь? — Я владелец клуба. Если сяду, кто будет работать? — Твои сотрудники. — Вот поэтому я им и плачу. Девушка рассмеялась и положила ладонь ему на предплечье. Эван едва заметно напрягся. Он терпеть не мог, когда его трогали без разрешения. Особенно люди, которые принимали вежливость за заинтересованность. — Я скучала по тебе. — Мы виделись две недели назад. — Это очень долго. — Для кого? — Для меня. Улыбка на его лице начала превращаться в гримасу. Управляющий стоял неподалеку и уже откровенно наслаждался происходящим. Предатель. — Может, покажешь мне свой кабинет? — Нет. — Почему? — Потому что это кабинет. — И что? — Там документы. — И? — Мелисса, тебя когда-нибудь интересовали документы? — Нет. — Вот видишь. Она надула губы. Эван почувствовал, как начинает терять терпение. Обычно он умел общаться с подобными людьми. Улыбаться. Шутить. Переводить разговор. Но сегодня настроение и без того было испорчено налоговыми инспекторами. — Ты совсем не уделяешь мне внимания. — Я уделил тебе пятнадцать минут. — Всего пятнадцать. — Это больше, чем многим. — Невыносимый. — Мне часто это говорят. Мелисса сделала шаг ближе. Слишком близко. — Знаешь, папа говорил, что мы могли бы чаще видеться. Вот теперь стало совсем понятно. Эван едва удержался от тяжелого вздоха. Конечно. Очередная попытка кого-то из политической элиты устроить удобное знакомство. Возможно, даже неофициальную помолвку через пару лет. Семьи с хорошей репутацией обожали подобные игры. Проблема заключалась в том, что Эван никогда не участвовал в чужих партиях.       Он уже собирался придумать очередную отговорку, когда краем глаза заметил движение. Та самая девушка. Она поднялась из-за столика подруг. Что-то сказала им. После чего направилась к бару. Спокойно. Неторопливо. Даже не подозревая, что за ней наблюдают. И в этот момент в голове Эвана родилась настолько безумная идея, что он сам едва не рассмеялся. Но идея была идеальной. Особенно как способ сбежать. — Эван? — Мм? — Ты вообще меня слушаешь? — Конечно. — Тогда что я сейчас сказала? — Что мне срочно нужно спасение. — Что? Он уже не слушал. Девушка проходила совсем рядом. Буквально в нескольких шагах. Еще секунда. Еще одна. И прежде чем разум успел остановить его, Эван сделал шаг вперед. Протянул руку. И притянул незнакомку к себе. Все произошло настолько быстро, что никто не успел среагировать.       Его ладонь легла на тонкую талию девушки. Она замерла. Мелисса замерла. Управляющий подавился воздухом. А Эван посмотрел прямо на дочь сенатора. — Мелисса, повторюсь еще раз. Его голос звучал спокойно. Даже слишком спокойно. — Прекратите вешаться на меня. Он слегка притянул девушку ближе. — Как видите, моей девушке это крайне неприятно. Наступила тишина. Настоящая. Оглушительная.       Подруги за соседним столиком смотрели на происходящее так, будто увидели инопланетян. Одна из них даже приоткрыла рот. Управляющий отвернулся. Плечи у него подозрительно дрожали. Смеется. Точно смеется. Мелисса несколько секунд переводила взгляд с Эвана на девушку и обратно. — Твоя... девушка? — Именно. — Но о ней никто не знает. — Теперь знает. Дочь сенатора заметно побледнела. — Ты серьезно? — Максимально. Мелисса резко выпрямилась. — Что ж. Ее голос стал ледяным. — Тогда желаю вам счастья. — Спасибо. — Надеюсь, ненадолго. — Очень любезно с твоей стороны. Она бросила уничтожающий взгляд на незнакомку и, резко развернувшись, направилась прочь. Только когда девушка скрылась в толпе, Эван позволил себе выдохнуть. Проблема была решена. Быстро. Красиво. И... Он медленно повернул голову. Встретившись взглядом с той, которую только что использовал в своей маленькой импровизации. Она молчала. Не возмущалась. Не кричала. Не требовала объяснений. Просто смотрела на него. Спокойно. Очень спокойно.       И почему-то именно это заставило Эвана почувствовать себя неуютно впервые за долгое время. — Ну что ж, — наконец произнес он. — Да? — впервые заговорила девушка. У нее оказался удивительно мягкий голос. — Кажется, я должен вам объяснение. — Кажется, должны. — И, возможно, извинение. Она слегка приподняла бровь. — Возможно? В этот момент за спиной раздался хриплый смех управляющего. Эван закрыл глаза. Нет. Налоговые инспекторы были определенно менее опасны.       Спустя десять минут они уже сидели за его личным столиком. Тем самым, куда обычно допускались только самые близкие друзья Эвана или особо важные гости. Управляющий, когда услышал его распоряжение, посмотрел на него так, словно впервые видел. Впрочем, Эван и сам был немного удивлен своему решению. Он мог просто извиниться. Мог отправить девушке бутылку шампанского за счет заведения. Мог придумать десяток других вариантов. Но почему-то вместо этого пригласил всю компанию к себе.       Теперь за столом сидели четыре девушки. Подруги незнакомки чувствовали себя так, будто выиграли в лотерею. Они явно были постоянными посетительницами клуба. И прекрасно знали, кто такой Эван Харрингтон. — Не могу поверить, что это происходит, — прошептала одна из них. — Я тоже, — согласилась вторая. — Замолчите, — шикнула третья. — Нет, серьезно. Я три года сюда хожу. — А я пять. — А я вообще думала, что он людей кусает. Эван рассмеялся. — Иногда. Подруги дружно захихикали.       Лишь девушка напротив оставалась спокойной. Словно вся эта ситуация ее скорее забавляла, чем впечатляла. Официант поставил на стол напитки. Для девушек — коктейли. Для Эвана — стакан виски. Он сделал небольшой глоток и наконец посмотрел на виновницу сегодняшнего хаоса. — Думаю, начать стоит с знакомства. — Думаю, стоит. — Эван. — Это я уже поняла. Он улыбнулся. — Справедливо. Девушка протянула руку. — София. Эван пожал ее ладонь. И почему-то отметил, что у нее удивительно теплые руки. — Очень приятно познакомиться, София. — Пока не уверена. Подруги прыснули со смеху. Даже управляющий, который стоял неподалеку, отвернулся, скрывая улыбку. Эван неожиданно поймал себя на том, что ему нравится ее реакция. Большинство девушек вели себя рядом с ним иначе. Старались понравиться. Флиртовали. Нервничали. А София разговаривала с ним так, будто он был самым обычным человеком. Это было... непривычно. — Итак, — произнесла она. — Теперь я хочу услышать объяснение. — Все очень просто. — Неужели? — Мне было скучно. София моргнула. Подруги расхохотались. — Это худшее объяснение в истории. — Но зато честное. Эван сделал еще один глоток виски. — Меня уже больше часа пытали документами налоговые инспекторы. — Сочувствую. — Потом я спустился вниз. — И увидел дочь сенатора? — Именно. — И решил спрятаться за первой попавшейся девушкой? — Именно. — Великолепный план. — Сработал же. — К сожалению. Он усмехнулся. А затем неожиданно для самого себя стал серьезнее. — Если честно... София подняла взгляд. — Это действительно была мимолетная мысль. — Верю. — Но я рад, что моим спасением оказалась именно ты. На секунду между ними повисла тишина. Подруги мгновенно сделали вид, что их очень интересуют собственные коктейли. София слегка склонила голову. — Это комплимент? — Возможно. — Опять возможно? — Я стараюсь не говорить ничего наверняка. — Боишься ответственности? — Очень. На этот раз рассмеялась уже она. И этот смех оказался неожиданно заразительным. Искренним. Таким же, как ее улыбка. Эван поймал себя на том, что смотрит на нее слишком долго. Непозволительно долго. Поэтому поспешил перевести взгляд на стакан.       Странно. Обычно ему хватало нескольких минут, чтобы понять, чего он хочет от женщины. С Софией все было иначе. Впервые за долгое время ему хотелось просто сидеть и разговаривать. Узнавать ее. Слушать. Понимать. И это настораживало сильнее, чем любые попытки дочери сенатора затащить его под венец. Потому что интерес всегда был опаснее желания. Особенно для такого человека, как Эван.       Он сделал еще один глоток виски, слушая, как одна из подруг Софии рассказывает какую-то забавную историю. За столом смеялись. Разговаривали. Спорили. А сам Эван все чаще ловил себя на том, что наблюдает лишь за одним человеком. София.       Она не пыталась ему понравиться. Не закидывала ногу на ногу так, чтобы он обязательно заметил. Не смеялась слишком громко над его шутками. Не искала повод прикоснуться к нему. Даже наоборот. Каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, она спокойно выдерживала его взгляд и возвращалась к разговору. Словно перед ней сидел не знаменитый владелец клуба, о котором половина города складывала легенды. А просто мужчина. И это раздражало. Совсем немного. И одновременно притягивало. Потому что Эван давно привык к другому.       Женщины сами делали первый шаг. Сами искали встречи. Сами оставляли номера телефонов. Сами намекали достаточно прозрачно, чтобы ему оставалось лишь решить, интересно ему это или нет. Все было слишком легко. Слишком предсказуемо. Слишком скучно. Он знал правила этой игры настолько хорошо, что давно перестал получать удовольствие от победы. А София словно даже не подозревала, что участвует в ней. Или просто не хотела участвовать. Эван задумчиво покрутил стакан в руке.       Ее искренность выглядела почти чужеродно среди неона, громкой музыки и дорогих костюмов. Словно кто-то случайно перенес человека из другого мира в самый центр его собственного. И теперь этот человек совершенно не понимал, почему все вокруг носят маски. — Почему ты так смотришь? — неожиданно спросила София. Он моргнул. — Как именно? — Будто пытаешься что-то понять. Подруги тут же заинтересованно притихли. Эван усмехнулся. — Возможно, так и есть. — И что же? — Тебя. — А что во мне непонятного? Он посмотрел ей прямо в глаза. И впервые не нашел быстрого ответа. Обычно люди были для него открытой книгой. Он легко угадывал их желания. Слабости. Амбиции. Страхи. Но София... Она не производила впечатления человека, который хочет что-то получить от него. Именно это сбивало с толку больше всего. — Пока не знаю, — честно ответил он. София слегка улыбнулась. — Тогда продолжай исследование. Подруги переглянулись. Одна из них едва не поперхнулась коктейлем. А Эван неожиданно рассмеялся. Внутри же шевельнулось что-то опасное. Не привычное желание. Не охотничий азарт. Что-то другое. Гораздо глубже. Ему вдруг захотелось узнать, где заканчивается эта спокойная уверенность. Что способно вывести Софию из равновесия. Что заставит ее перестать смотреть на мир этими ясными глазами. Мысль была далеко не самой благородной.       Эван прекрасно это понимал. Но он никогда не был святым. И сейчас, глядя на девушку напротив, почувствовал настоящий интерес. А интерес для него всегда был началом игры. Только на этот раз он еще не знал, кто в итоге окажется игроком, а кто — ставкой.