черешневый сок. Часть I

Эрен ещё никогда так не паниковал. Страх сковывает руки и ноги, заставляя беспомощно барахтаться в воде. А то, что его всё время держали за руку, понимает, уже когда Эрена вытаскивают и прижимают к бортику бассейна. — Вы!.. кхагр… — горло дерёт возмущение и едкая обида. — Вы с ума сошли?! По вашему… кха! Эрену кажется, что вот-вот выплюнет из-за кашля и душу и лёгкие. Ривай молчит, продолжая держать его на плаву, но при этом… — По вашему, это смешно?! — Прости, — слышит Эрен невозмутимое. — Но если бы я попросил зажать нос, ты бы всё понял. — Разумеется понял бы! Но не факт. Он откашливает солёную воду, жмурится до тех пор, пока не возвращает себе нормальное дыхание. Трёт наверняка покрасневшие глаза, чтобы видеть. — И удрал бы. — Ещё как, — внезапно притихнув, облизывает губы Эрен. — Отпустите меня. И чёрт бы побрал эту способность позднего зажигания. Он всё ещё в воде. Зажат у края. Пятка не находит опоры, но он не тонет, потому что ладонь Ривая на его талии, мягко поглаживает кожу, а живот плотно прижат к его животу. Вторая же над водой, то плавно охватывает поверхность, то исчезает. Он может рассмотреть каждую катящуюся по виску, к скуле, а потом к приоткрытым губам капельку. Ривай, почти что, дышит ему в рот. Хочет отпустить, но Эрен цепляется за его плечи, утыкаясь носом во влажную шею. — Нет! Я-я передумал… погодите. Ривай просто кивает, и даёт передышку. — Теперь, шевели ногами. — Мне страшно… — шёпотом выдыхает Эрен, отстранившись. Чужие губы привлекают внимание. Тоже приоткрытые, блестящие. Нижняя пухлее, чем верхняя. Ривай сжимает его талию, совсем чуть-чуть, но ощутимо. Эрену кажется, или тот придвинулся чуть ближе? Нет, определённо показалось. Влажное, солёное дыхание на губах — от всего спирает итак сбитое к херам дыхание. Отвлекает от того факта, что мужчина смотрит, выжидая. Эрен даже и не знал, что глаза у него такие… сказал бы голубые, но нет. Оттенок темнее, не как косые волны у берега, а именно синие. Красивые. Мысль бьёт по затылку, как та самая железная бита Жана. Эрен содрогается. — Что… что дальше? Глазами бегает по лицу Ривая, вновь и вновь, как примагниченный. Чужая рука плавно поднимается по позвонкам, обхватывает Эрена сзади, за шею. Во влажные, спутанные волосы зарываются пальцы. — Отдышался? — чуть ли не шёпотом, на выдохе спрашивает Ривай. — Наверное, — уже перестаёт соображать Эрен, прикусывая губу. — Двигай ногами. Эрен слушается, попав под какой-то гипноз. Голос у Ривая спокойный, с хриплыми нотами в окончаниях. — Медленнее, Ариэль. Ариэль? Ривай ухмыляется. Волосы теперь мешают, лезут в рот и нос. Мими давно просила подстричься, но ему нравится — каштановые, чуть ниже линии челюсти. — В воду бы даже не залез, не толкни я тебя. — Не залез бы, — кивает он, теряясь в собственных ощущениях. Сбегать из воды не хочется — уже прогресс. — Вряд ли залезу ещё с вами. — Увидим. Эрен машинально хватается за его плечи, тело тянется к своей точке опоры, как только тот отстраняется. — Я далеко не ухожу. — Не отпускайте. Ривай удивляется этой просьбе на грани с отчаянием, и кажется, понимает, что переборщил. Остаться наедине с водой и правда вызывает у Эрена дикий ужас, но он заталкивает приступы паники обратно, стараясь успокоиться. — Дыши. Концентрация чего-то странного отодвигается на второй план, и Эрен насильно выталкивает из головы мысли про губы, глаза и голос. Следующий час Ривай учит его азам, и вроде как, он уже может плыть вдоль бортиков, держась за края. Аккерман был прав: вода будет ассоциироваться у него с тем, как тело сжимали сильные руки, а к губам, почти невесомо долетало чужое, тёплое дыхание. Но залезет ли он сюда один? Да ни за что. Один страх — новые ассоциации, новый опыт, и уже меняется восприятие. Перебарывать страхи только на словах легко. — Всё, на сегодня достаточно. — Наконец-то… — на грани слышимости. Ривай выходит из воды не через лестницу, демонстрируя то, как перекатываются мышцы спины. Как вода стекает по бёдрам, щиколоткам, собирается лужей у ног мужчины — как и Эреновские мозги. Он, в который раз отдёргивает себя, тряхнув головой. Такие вещи подмечать не должен. Ёбаный стыд. Ноги становятся слишком ватными когда Эрен выходит следом — парня слегка кренит вбок. Но его опять ловят руки. Опять эти руки. Ривай заботливо усаживает на шезлонг, и вытирает лицо, шею и плечи полотенцем. Потом тщательно волосы. Не к месту вспоминает, что назвали-то русалкой. — Больше так не делайте. — Не буду. Эрен смущённо опускает взгляд, и зря. Ой, зря. Теперь буквально утыкается носом в чужие кубики. Он такие видел только в гей порно. По правде говоря, не совсем знает, что ему конкретно нравится в мужском теле больше: спина, руки или пресс. У Ривая же всё… на месте, он в отличной форме. — Спасибо. Ривай треплет его по волосам. — Я не за спасибо это делаю. — Эрен? — голос Мими прерывает неозвученный, очевидно-тупой вопрос — «а за что ещё?». Как давно там стоит? Она подходит ближе, хмурясь. — Почему ты мокрый? — Я… «Не знаю.» Лучше спросить другое: «Почему Ривай вызвался его учить?». Не ради просеко, уж точно. Он может нанять бармена, заказать, откуда угодно достать этот сделанный любителем коктейль. Пока на наперебой за первое место дерутся мысли, Ривай уже лежит на шезлонге, вернув всё внимание к макбуку. — Привет, па, — Мими кивает ему, возвращая внимание к Эрену. Ривай делает жест рукой, мол, наклонись. А потом треплет её макушку также, как и его. — Привет. — Кстати, деда открыл инстаграм. Эрен громко прыскает, и тотчас замолкает, когда два Аккермана впивают в него выразительные взгляды. По крайней мере, отлегает от сердца — Мими ничего такого не заметила. А какого — такого? Эрен трясёт головой, делает вывод, что перегрелся на солнце. — Деда отправил смешные картинки, но тонущая собака…. это не смешно, — хихикает она. Осекается. — Ками-сама, погоди, — Микаса щёлкает пальцами. Лицо озаряет догадка. — Ты что, купался? — Ага, — смущённо бормочет Эрен. — Тебя же в воду не затащишь! Ривай красноречиво хмыкает, отчего щёки наливаются румянцем. Да, это правда — пинками не затащишь. Но мужчине удалось практически невозможное. — Ладно, нам надо вещи собрать. Кстати, па, на выходных нас не будет, можешь привести в дом любовницу. Эрен удивлённо таращиться на неё, но Ривай по-прежнему невозмутим. — Обязательно. Вернитесь не раньше одиннадцати. — Зачем? — Эрен воспринимает это серьёзно, потому как Ривай отвечает: — Надо же ей успеть собрать манатки. Мими берёт новое полотенце из стопок неподалёку, фальшиво смеясь, начинает вытирать волосы Эрена. Пусть они оба и выглядят хладнокровными, но такие мелочи выдают их с головой. Признаться, за Эреном Мими готова пойти и в огонь, и в воду, — кроме рынка. Вот и Ривай… предстал совершенно в другом свете. Хотя на первый взгляд казалось, они оба отстрелят ему яйца. — Я возьму твою машину? — Нет, — ёмко отвечает тот. Микаса топает ногой, и недовольно поджимает губы, не решившись настоять на своём. Его ламборгини Эрен тоже видел в гараже, и понимает, почему подруга так ею одержима. Она прекрасна вдоль и поперёк. — Ну почему — нет? — не капризно, достаточно спокойно спрашивает Мими. — Я вас сам отвезу. Повисает многозначительная пауза. — С чего такая честь? Эрену неуютно вместо Мими, неужели они всегда так общаются, с какой-то прохладцей и едкостью? Однако она уважает его, раз не общается, как с тем же Армином, например. Ривай пожимает плечами. — Нет уж, не надо, — Микаса комкает полотенце и бросает Эрену в лицо. Напряжение можно почувствовать на вкус, и черт его дергает за язык, раз он вставляет свои копейки: — Я… я не против. Дорога дальняя, машину Мими не доверяют, а у Эрена нет прав. Учился только у дяди Крюгера. — Эрен! — обижается та, втянув воздух носом. — Прости, Мими, но мы с ребятами, прежде сесть в твою машину, ставим свечку и молимся иконке на машине. — Это не икона — это Кейта Азай! Он закатывает глаза. — Пораньше не могла сказать, мы все молились японскому айдолу. Ривай вдруг фыркает, а Эрена словно погладили по голове. Ну подумаешь, рассмешил, а внутри — сытая гордость. — Делайте, что хотите. А ты, — она указывает на Ривая пальчиком. — Только попробуй что-то сказать про мой купальник или одежду! — Сомневаюсь, что увижу что-то кроме униформы похоронного бюро. Эрен зажимает рот, надувая щёки. Только бы не рассмеяться. Её гардероб — это одежда вдовствующей женщины, которая держит траур по несуществующему мужу. — Я возьму мамину машину. — Нет, — снова обрубает Ривай. — Ну почему? — хнычет та, заводясь окончательно. — Ты испортишь нам уикенд. Эрен скажи ему! Эрен испуганно распахивает глаза, поднимая руки. Капитулирует, говоря всем видом, чтобы та не вмешивала его в их спор. С тем, что мужчина испортит их уикенд Эрен был лишь отчасти согласен. Как только остальные узнают, что приедет её отец — разбегутся. Причём ещё до того, как успеют собраться. Но чтобы прям… испортить. Какая-то часть Эрена не совсем против его присутствия. — Кто там будет? — клацает клавишами Ривай. — Конни, Саша, Хис с Имир, я, Эрен, и… — на этом моменте Мими сдаёт себя с потрохами. Она с придыханием и смущением выдыхает: — Армин… Ривай вскидывает на неё недовольный взгляд. Боги, не говорите… что он знает? — Теперь ясно. Микаса опускает смущённо глаза, рисуя ногой на плитке какие-то узоры. Педикюр у неё тоже с чёрным лаком, кто бы сомневался. — Снова тот сопляк. — Не говори так о нём, — требует она, но без прежней жёсткости в голосе. Эрен снова улыбается такой Мими. — Ладно, езжай. Но не на моей машине. — Снова за своё? — её такой консенсус не устраивает. — Микаса, иди сюда. Она покорно подходит ближе и наклоняется. Пыхтит, правда, как паровоз, скрестив обиженно руки на груди. Ривай ошарашивает Эрена снова: мужчина щёлкает её по носу. — Не беси меня. Поедешь на своей. Секунд пять требуется, чтобы Микаса переварила сказанное. — Шутишь, — выдыхая загробным шепотом. — Ты… не правда! — Нет, — Ривай качает головой. Эрен по губам видит, как он доволен такой остроумной игрой слов. — Она ещё у Фарлана, на тонировке. Эрен в какой-то момент пропускает все слова, что непрерывным потоком выходят из Мими и просто любуется их… взаимодействиями. Нет, он счастлив, что у неё появилась машина, дело совсем в другом, несмотря на то, что Ривай отсутствовал добрую половину её жизни, не появлялся ни на выпускном в школе, ни на важных соревнованиях по боксу, который Мими бросила уже давно, никогда не жаловалась на него. Тем более, рядом был деда Кенни, не чаявшей в своей избалованной (сам избаловал) внучке, ни души. У него такого никогда не было с отцом. Да что уж там. С семьёй. Разве что, только с мамой. — Ключи на столе, в кабинете. Она агрессивно клюёт Ривая в щёку, и за компанию, обнимает и Эрена. — Безответная любовь? — вдруг говорит, когда Мими убегает в дом. Эрен провожает её взглядом с улыбкой, и Ривай подлавливает как раз в этом моменте. Со стороны, наверное, можно неправильно понять такой взгляд. — В Мими? Ривай цыкает, но вопроса не повторяет. Видимо, бесят его переспрашивания. — Нет! — Эрена берёт оторопь. — Да мы, мы просто друзья! Я… я, ни за что, в смысле, — неловкость скручивает желудок в тугой узел. — Мими чудесная, но мы как брат и сестра. К тому же… вы знаете в кого она, — запинаясь, отвечает. — Ну, того. — К сожалению. — А меня не интересуют такие отношения, — зачем он вообще это ляпнул? Но запихивать слова обратно поздно. По традиции, о своих предпочтениях он узнал точно, когда вместо юбок, не пропускал ни одних шорт, обтягивающих капитанские задницы в школе. Ривай, оторвавшись от макбука, выглядит заинтересованным. — Ну… между мужчинами и женщинами. Уголок губ Ривая дергается вверх. Совсем чуть-чуть, но Эрен, как ни странно, замечает даже такую мелочь. — Ясно. Эрен старается не обращать внимания на хлипкую паузу, и вроде бы темы для разговоров исчерпали себя, и он мог бы уйти, за той же Мими например, посмотреть на её новую малышку, но… остаётся по той же причине, по которой почувствовал лёгкий укол… не совсем разочарования, Боги упаси, нет, но он был бы не против, если бы мужчина составил им компанию. — Мне не нравится этот сопляк, — Ривай проводит по волосам пятернёй, но Эрена словно перематывают как киноплёнку — назад. Когда те же руки прошлись по позвонкам, сжали волосы у шеи, грубее, чем было нужно. — Присмотри за ней. Эрен судорожно выдыхает, часто-часто моргая. Слюна скапливается во рту, когда Ривай возвращает на палец обручальное кольцо. Не туда его заводит мозг, ой не туда. Просьба, к слову, абсурдная. — Если честно, это Мими всегда присматривает за мной. И Армин правда хороший парень, даже чересчур хороший, — жалуется Эрен. — Мгм. — Ну, я… я пойду, наверное. Спасибо вам. Коктейль сейчас обновлю. Ривай так ничего и не говорит ему на прощание, а Эрену невдомёк, что взгляд, скрытый солнечными очками, провожает его вплоть до стеклянной двери. *** За день до поездки его никак не оставляет чувство, будто за ним следят. Эрен нервно оглядывается по сторонам, когда проходит аллею. Взял пару вещей из общежития, все самое необходимое перевёз ещё в первый день. Некоторые вещи остались у Жана, но пусть ими подавится, плевать. Хотя его дорогущий ноутбук… сука, Эрену до рези в глазах за него обидно. В отместку за байк, Жан выбросил его, предварительно разбив экран. Но он куда дешевле, так что, Эрен все равно в победителях. Эрен перечисляет всю стипендию матери, оставляя себе четверть зарплаты: на проезд, еду, карманные расходы. Впервые благодаря вселенную за работу на удалёнке. — Вообще не парься, Эрен. Мой макбук лежит без дела. — Не могу так, и ты знаешь, — негодует тот, прижав телефон к уху. Блять, наушники тоже надо бы обновить. Один уронил в канализационное отверстие. За-е-бись. Микаса недовольно цыкает. — Па, я тут закончила! — кричит она громко, вынуждая вытянуть руку с телефоном в сторону. — Клянусь, будь кто-нибудь на твоем месте, давно бы воспользовался моими деньгами. — Не благодари? — по спине почему-то ползёт озноб, а предчувствие чего-то плохого не отпускает. Эрен добегает как марафонец до остановки, и лишь в окружении людей, выдыхает с облегчением. Хорошо, что Мими на что-то отвлеклась, и не слышит этого пыхтения в трубку. — Это был не комплимент. Серьезно, Эрен, людьми пользоваться иногда полезно. — Ты мной не пользуешься, — возражает он почти возмущённо. Эрен никогда не рассматривал Микасу как денежный кошелёк, или что-то типа того. Чувствовать себя обязанным кому-то — отвратительнейшее из чувств. Но он всё равно чувствует. Как же вымораживает. — О нет, малыш, пользуюсь. Ты у меня теперь живешь, ну и ходишь по магазинам. — Это другое. — Ну как же. Мне просто нечего тебе предложить, кроме денег. — Это неправда! Мимо проезжает переполненный автобус, но Эрен решает подождать следующий. — Эрен, у меня есть решение — у тебя проблема. Зачем создаешь новую? Слушайте, а в этом есть зерно здравого смысла. — Я тебя обожаю. — Я знаю. И на обед ничего нет, макбук твой — если приготовишь грибной суп. — Манипуляторша, — беззлобно смеётся Эрен. Он бы приготовил его и без этой неравной сделки. — Я бизнесмен. — Я сказал тоже самое. Смеются над шуткой одновременно. — Давай, клади трубку сам, я тут корчусь на полу. Затем слышится всплеск воды и звук тряпки, которую выжимают в ведро. — На полу? — Ты удачно слинял из дома. Отец решил, что генеральная уборка в мой выходной, отличная плата за новенький бмв. Ну и Анджи нет. Нет, Эрен подозревал что их семья своеобразная — а какая нет? — но Мими, моющая пол… — Мне надо это увидеть вживую. Есть две вещи которых Эрен избегает, чтобы не получить от кармы за шиворот: он не произносит такие слова, как: «я никогда этого не сделаю», и старается не смеяться над чужими провалами. Вот и Эрен теперь торчит со шваброй в кабинете Ривая, тщательно вымывая пол, а ещё — ведро с плавающей внутри тряпкой неподалёку, нужно ещё и пыль на полках протереть. Целый час драил этот ламинат, а потом завис в книгах. Классика, научпоп, какие-то справочники, даже детские сказки! Микаса что-то говорила, что в последний раз, Ривай был отцом только в двенадцать, читал сказки, а потом его увела работа, и, цитируя её: «Уж лучше это была бы любовница». Ему в двенадцать никто не читал сказки, кроме бабушки-итальянки. Он возненавидел эти воспоминания о детстве, с кучей родственников мамы, которые норовили запихнуть в него намотанную на вилку лапшу. И, которые до сих пор хотят впихнуть ему в невесты одну из своих дочерей. Он и на итальянском не говорит лишь из принципа. Взгляд цепляется за самую верхнюю полку из которой виднеется лишь уголок. Любопытство порок — и неокрепшее сердце Эрена с удовольствием ему поддается. Ничего интересного там не оказывается, только фото Мими в детстве, и… Ох. Ривай в молодости. Эрен закусывает губу, проведя ласково пальцами по фотке. Серьга в ухе, чёрная кожанка и сигарета в зубах. За плечи его приобнимает какой-то блондин. Фотография с ретро-эффектом и темно-зелёных тонах. Подписана как: «мой плохиш, с любовью, Фарлан» Тысяча девятьсот *** год. Не может не согласиться с надписью. Ривай выглядит так, будто вот-вот сядет на байк, подарит крышесносные эмоции, а потом, с мятной жвачкой во рту, невозмутимо скажет то, что разобьёт Эрену сердце. Типаж в самый раз, да? В такого парня, если не учитывать нынешние обстоятельства их знакомства, Йегер бы влюбился сразу и бесповоротно. Ох уж эта помешанность на плохих парнях, без эмоционального интеллекта. Испугаться своих мыслей, пожалуй, сейчас бы было в самый раз, но тело реагирует по-другому — рисует абстрактную фантазию, не жалея красок, отчего внутри поднимается волна… будоражащего предвкушения. В то время такие отношения порицались, и Эрену бы приходилось ловить поцелуи украдкой, ждать прикосновения пальцев, которые невесомо погладили бы запястье, проходя мимо. А потом… Фантазии разыграться мешает совесть и стыд. Но вывод таков: Эрен, был бы по уши, сильно и безответно влюблён в такого парня с серьгой в ухе. Кто-то — скорее всего, Мими, хлопает соседнюю дверь, заставив Эрена взвизгнуть и испуганно подскочить на месте. Альбом падает из рук. Оценивая последствия бедствия — корешок смят. — Твою… Эрен поспешно возвращает всё на место, молясь, чтобы хозяин не поймал на месте преступления. Однако альбом успевает выплюнуть фотографию, которую Эрен замечает поздно. Матерясь на себя на чём свет стоит, переворачивает её, особо не задумываясь. Она выпадает из рук снова. На ней снова тот блондин и Ривай. Если бы не одно но: Фарлан сидит на его широко-расставленных коленях и целует мужчину взасос. Кровь приливает к щекам, меж рёбер сердце — замеревшее, сжатое словно в кулак. Нет, ему точно привиделось, просто игра подсознания. Эрен решается взглянуть на неё снова, а содержимое, логично, не меняется. — Вижу, тут ты закончил, — говорит Ривай холодно. Эрен поспешно запихивает фотографию обратно в карман, натянув одну из самых фальшивых улыбок. Мысленно умоляя, чтобы она выглядела естественно. Ривай критично осматривает комнату, ведёт пальцем под полками. Мими его предупреждала, чтобы вытерла сначала под ними, только потом сверху. Эрен получает что-то вроде удовлетворённого кивка, но дыхание по-прежнему застряло в глотке. Он же не успел увидеть, да? Наивность — тоже порок. Но в отличии от любопытства, ущерба от неё больше. Потому как Ривай, практически наступает на него, при этом смотря прямо в глаза. Эрен пятится назад, спиной вжимаясь в полку книг. В кабинете становится тихо. — Вытаскивай. Глаза Йегера бегают по комнате, в потенциальном поиске укрытия. Всё естестество буквально кричит: беги. Но если бы это было так просто. Бесполезно. Как бы далеко сейчас Эрен не убежал, всё становится ясным, как прозрачно-лазурная гладь воды — его поймают. — Не понимаю о чём, вы. Мне надо убраться и в другой комнате, — попытка обойти силуэт Ривая, оборачивается провалом. Стоит Эрену сделать шаг, как в мужчине что-то меняется. Что-то во взгляде, в хватке, которая сжимает запястье, а потом тот выкручивает его локоть, впечатывая самого парня в полки. — Что вы… На пол падают книги, запах чего-то пыльного и старого забивается в нос. — А ты глазастый, не трудно не заметить, — выдыхает Ривай шёпотом в его затылок. Голос Эрена на грани слышимости: — Я… я не хотел, это… — Само? — подсказывает тот, больно потянув за руку. — Я всё объясню, в-вы неправильно всё поняли! Я бы вернул всё обратно, просто… — и он затихает, чувствуя тёплую руку под футболкой, которая по-хозяйски ложится на низ живота. Мышцы в этой области сокращаются. Ривай слишком резко вдавливает его в себя, и Эрен ничего не может поделать со звуком сорвавшимся из горла. Неприличным. Тихий, рваный стон, из-за которого Ривай останавливается. Но лишь на секунду. Шея и щёки краснеют от осознания, что кровь, помимо лица, приливает и к паху. Ривай смещается вниз, слегка, совсем невесомо задевая член, и ныряет рукой в карман. Тех самых блядских шорт. Ягодицы Эрена плотно прижаты к чужому животу. Грудь вздымается от частого, шумного дыхания. Кожа, где касались шершавые пальцы словно горит. — Объяснишь, никуда не денешься. Никогда он так бездарно не попадался. Ни во лжи, ни тогда, когда размазывал крошево фар мотоцикла по асфальту. Эрен не сразу понимает, что его больше не вжимают в полку и нервно выдыхает, потирая покрасневшее запястье. Оно, чёрт возьми, ноет. Из уголка губ до подбородка стекает тоненькая слюна. Йегер с какой-то необъяснимой яростью стирает её. Ривай прячет фотографию в первой книге, которую цепляет за корешок. Стыд заставляет пробормотать вполголоса, сквозь зубы: — Простите меня… Ривай холоден. — Вон. И Эрен, прикусив щеку изнутри, чуть ли не до кровавых капель, выбегает из кабинета. В глазах и носу печёт. Швабра, тряпки, ведро — всё вылетает из головы. Он запирается в ванной, сползает вниз по двери, пряча лицо в коленях. Всё внутри, как и снаружи горит. Это чувство оплетает кости, плавя внутренности. Страшно. Ему, чёрт возьми стало страшно. И если бы от того, что его поймали с поличным на недоворовстве, а потому, что трудно свести колени вместе. Проблема куда серьёзнее — у Эрена встал. На отца лучшей подруги.