Осколки идеальной картинки

Прошла неделя. Неделя тишины, от которой Хан уже начал сходить с ума. Ни сообщений, ни звонков. Минхо словно испарился, оставив после себя лишь привкус недосказанности. Чтобы сбежать от бесконечных стен своего «идеального» дома, Хан отправился в центр. Проходя мимо одной из витрин, он вдруг замер. Навстречу ему шли Феликс и Хёнджин. — Хани? — Феликс остановился, широко распахнув глаза. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Они зашли в уютное кафе. Хёнджин, как всегда, излучал спокойствие, а Феликс смотрел на Хана с нескрываемой теплотой. — Как вы? — спросил Хан, чувствуя, как странно произносить это, глядя на их сияющие лица. — Семь лет… вы столько прошли вместе. На личном-то как? Феликс улыбнулся, нежно сжимая руку Хёнджина. — Знаешь, всё так же. Четыре года живем в той квартире, и, честно говоря, ни дня не пожалели. Хёнджин теперь просто нарасхват — его картины покупают богатейшие коллекционеры, последние две выставки прошли с аншлагом. Я безумно им горжусь. — Да ладно тебе, — засмеялся Хёнджин, но в его взгляде была такая нежность, что Хан невольно отвел глаза. — У Феликса тоже всё отлично. Он стал незаменимым помощником у ведущего дизайнера и сейчас работает над своей первой мини-коллекцией. Мы просто… растем вместе. Хан слушал их и чувствовал, как в груди растет тяжелый ком. Они были такими настоящими. Никаких фальшивых улыбок, никаких скрытых смыслов. — Это потрясающе, — искренне произнес Хан. — Рад за вас. — Слушай, — Феликс подался вперед, — мы тут подумали: давай выпьем на выходных? Только ты, мы, может, еще кого-то позовем. Просто посидим, как в старые добрые времена. Ты в последнее время совсем закрылся, мы соскучились. Хан помедлил. — Я… подумаю, хорошо? Не обещаю, но спасибо. — Я всё равно наберу, — Феликс прищурился. — Я правда соскучился, Хани. Не теряйся. Разговор плавно перетек к новости о том, что Минхо вернулся. Хёнджин, переглянувшись с Феликсом, отставил чашку. — Раз уж ты спросил… да, он здесь. И, судя по всему, надолго. Купил квартиру в элитном районе, перевез сюда часть бизнеса. Но в Сеуле у него всё осталось — будет жить на два города. Хан слушал, а внутри всё переворачивалось. Он не просто заехал. Он обосновался. Распрощавшись с друзьями, Хан медленно побрел к парковке. Он чувствовал себя пустым. В этой «идеальной» жизни друзей не было места для той драмы, которая раздирала его самого. Он уже почти дошел до Porsche, как вдруг движение на противоположной стороне улицы заставило его замереть. Минхо. Он выходил из флагманского бутика Gucci. В руках — фирменные пакеты. На нем было безупречное пальто, волосы чуть растрепаны ветром. Он смотрел в телефон, полностью погруженный в свои дела. Хан спрятался за внедорожником, не в силах оторвать взгляд. Он наблюдал, как Минхо хмурится, читая сообщение, как делает уверенный шаг к своему G-Wagon. Это была картина человека, у которого всё под контролем. Хан смотрел на него и чувствовал, как его собственное «счастливое замужество» кажется плоской декорацией. В этот момент он не чувствовал злости. Только острое желание — подойти, коснуться его плеча и спросить: «Зачем ты здесь? Зачем ты снова рушишь то, что я с таким трудом пытался собрать по кусочкам?». Минхо скрылся за тонированным стеклом, и машина плавно отъехала, растворяясь в потоке. Хан еще долго стоял на тротуаре, осознавая: Минхо не просто вернулся в город. Минхо вернулся, чтобы напомнить ему, что всё, во что Хан так отчаянно верил, — лишь иллюзия.