Сделка Длиною В Бесконечность

Касс Спир пахла лавандой и домашним печеньем. У неё были тёплые руки и мягкая улыбка, а глаза — зеленые и ясные, как трава после дождя — смотрели на них с такой искренней добротой, что Нелла поначалу не поверила. Так не бывает. Хорошие люди не приходят в приюты за двенадцатилетними пацанами с убийственным взглядом и десятилетними девчонками с языком, как бритва. Но Касс пришла. И осталась. И через месяц бумажной волокиты Эндрю Спир (теперь уже не Доу — Касс дала ему свою фамилию) и Нелла Фокс сели в минивэн с кожаными сиденьями и поехали в пригород, где ждал двухэтажный дом с лужайкой, гаражом и собакой — золотистым ретривером по кличке Барни. — Мне здесь не нравится, — сказал Эндрю в первую же ночь, когда они, как всегда, лежали в одной постели. Касс выделила им отдельные спальни, но Нелла всё равно пробралась к нему через два часа после отбоя. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой? — прошептала она. — Слишком. Но дни шли. Касс оказалась удивительной женщиной. Она не давила, не требовала объятий, не ждала благодарности. Она просто была рядом — готовила завтраки, водила их по магазинам за новой одеждой, расспрашивала о любимых книгах и фильмах. Нелла поймала себя на том, что улыбается чаще, чем когда-либо за все десять лет жизни. Ричард Спир, муж Касс, был крупным мужчиной с громким смехом и привычкой хлопать по плечу. Эндрю от этих хлопков каменел, но терпел. Ричард был хорошим человеком — Нелла чувствовала это своей обостренной интуицией, выработанной годами выживания. Дрейк был их родным сыном. На шесть лет старше Эндрю. Высокий, спортивный, с ослепительной улыбкой. Будущей военный и мореход. Гордость семьи. — Дрейк, познакомься, это Эндрю и Нелла, — Касс светилась от счастья в день их приезда. — Я так рада, что у тебя наконец появились брат и сестра! Дрейк улыбнулся. Широко, открыто, дружелюбно. — Привет, ребята. Рад познакомиться. Нелла тогда заметила странный взгляд, которым он окинул Эндрю — оценивающий, задержавшийся чуть дольше необходимого. Но она списала это на обычную подростковую настороженность. Новые люди в доме, передел территории — нормально. Она ошиблась. Первые недели были спокойными. Эндрю и Нелла привыкали к новой жизни: школа, домашние задания, семейные ужины. Нелла расцветала под ласковым вниманием Касс — та учила её готовить, заплетала в косы её непослушные волосы, покупала платья, от которых Нелла поначалу фыркала, но потом привыкла. — Тебе идёт розовый, — заметил Эндрю, когда она впервые надела платье от Касс. — Заткнись, — беззлобно огрызнулась Нелла, но щёки предательски покраснели. Эндрю тоже, казалось, понемногу оттаивал. Ненамного — всё те же пустые глаза, всё то же нежелание прикасаться и быть прикасаемым. Но Нелла видела, как он изменился. Как он стал чуть менее напряженным за обеденным столом. Как однажды позволил Касс поправить воротник его рубашки, не отшатнувшись. Идиллия длилась около месяца. А потом начались ночные визиты. Нелла не сразу заметила. Эндрю всегда был скрытным, всегда умел прятать свои эмоции так глубоко, что даже она не могла их откопать. Но что-то менялось — она чувствовала это кожей, каким-то чутьём. Эндрю стал ещё более замкнутым. Чаще молчал. Реже встречался с ней взглядом. И — это Нелла заметила с особой тревогой — перестал просыпаться от её прикосновений. Раньше он мгновенно вскидывался, даже если она просто переворачивалась на другой бок. Теперь же спал мёртвым сном, как будто выжатый до последней капли. — Что с тобой? — спросила она однажды ночью, лёжа рядом с ним. — Ты сам не свой. — Всё нормально. — Эндрю. — Я сказал — нормально. В его голосе был металл. Тот самый металл, который Нелла слышала только однажды — когда он рассказывал про своего первого приёмного отца. И тогда её сердце пропустило удар. Она начала наблюдать. Украдкой следить за Дрейком, когда тот общался с Эндрю. Вроде бы ничего необычного. Разговоры о школе, о спорте, общие шутки. Дрейк даже предложил Эндрю научить его играть в футбол, и тот согласился — неожиданно для Неллы, которая знала, как Эндрю относится к спорту. — Тебе правда интересно? — удивилась она. — Нужно же чем-то заниматься, — пожал плечами Эндрю, не глядя на неё. Шли недели. Месяцы. Три месяца в доме Спир. Потом четыре. Пять. Нелла не могла понять, что её гложет. Касс была идеальной матерью — такой, о которой они с Эндрю даже не мечтали. Ричард был добродушным, хоть и несколько отстраненным отцом. Дрейк... Дрейк был приветливым, улыбчивым, всегда готовым помочь. Но что-то в его улыбке заставляло Неллу вздрагивать. Что-то в том, как он смотрел на Эндрю. А потом она заметила синяки. На запястьях Эндрю. Тонкие, продолговатые — следы пальцев. Порезы на его внутренней стороне руки. Она знала такие следы. Слишком хорошо знала. — Откуда это? — спросила она, схватив его за руку. Эндрю вырвал руку быстрее, чем она успела моргнуть. — Тренировка. Дрейк показывал захват. Я упал и поранился. — Захват. Поранился. — Да. Он врал. Эндрю никогда ей не врал — это было их главное правило. И сейчас он врал, глядя ей прямо в глаза, и от этого Нелле стало по-настоящему страшно. Она начала копать. Спрашивала у Эндрю — тот отмалчивался или уходил от ответа. Пыталась поговорить с Касс — но как сформулировать подозрение, для которого у неё не было доказательств? «Мне кажется, с вашим сыном что-то не так»? «Мне кажется, он делает с Эндрю что-то плохое»? Истина открылась случайно. Или не случайно — Нелла до сих пор не была уверена, что Эндрю подсознательно не привел её к этой правде. Была ночь. Около двух часов. Нелла проснулась одна в постели — такое случалось редко, Эндрю всегда был рядом. Она пошарила рукой по простыне — пусто. Простыня была холодной. Он ушёл давно. Сердце забилось быстрее. Нелла встала, и выскользнула в коридор. Дом спал. Тихо тикали часы в гостиной. Где-то внизу похрапывал Барни. Она подошла к двери в комнату Эндрю — той, что он официально занимал, но почти никогда в ней не спал. Приоткрыла дверь. Пусто. Но что-то привлекло её внимание. Дверь в дальнем конце коридора — дверь в комнату Дрейка — была приоткрыта. И оттуда доносились звуки. Нелла подошла ближе. Она не хотела, не могла заставить себя, но ноги несли её сами. Она заглянула в щёлку между дверью и косяком. И увидела. Дрейк. Эндрю. И то, что Дрейк делал с ним. Нелла зажала рот обеими руками. Крик застрял в горле. Она хотела ворваться, ударить, разорвать, убить — но тело не слушалось. Она стояла, парализованная ужасом, и смотрела на лицо Эндрю. Оно было абсолютно пустым. Ни боли, ни страха, ни гнева. Просто пустота. Та самая пустота, которую она увидела в нём много лет назад, в приюте Окленда. Пустота, в которой можно утонуть. Сколько она так простояла? Минуту? Час? Нелла не знала. В какой-то момент она отшатнулась от двери и, спотыкаясь, побежала в свою комнату. Она не спала до утра. Сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку. В голове билась одна мысль: «Он защищает тебя. Он терпит это, чтобы защитить тебя». Когда Эндрю вернулся — незадолго до рассвета, бесшумный, как призрак, — она уже ждала его. — Почему? — только и смогла выдохнуть она. Эндрю замер. Посмотрел на неё. И впервые за долгое время она увидела в его глазах что-то настоящее — страх. Не за себя. За неё. — Ты знаешь, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Почему? — повторила Нелла. — Почему ты не сказал мне? Почему ты позволяешь ему... — Потому что если не я, то ты, — отрезал Эндрю. Голос был тихим, но твердым. — Он сказал — либо я играю с ним, либо он наиграется с тобой. И он сделает это, Нелла. Я знаю таких людей. Я всегда их узнаю. Поэтому — я. — Мы могли бы уйти. Рассказать Касс. — Касс — его мать. Ты думаешь, она поверит нам? Двум приютским отбросам против своего идеального сына? Он говорил спокойно, рационально — и от этого было только больнее. Нелла смотрела на него, на мальчика, который защищал её с пяти лет, который заслонял её собой от всех бед этого мира, и понимала — так больше не может продолжаться. — Мы расскажем, — сказала она. — Вместе. — Нет. — Эндрю... — Нет, — повторил он. — Я не позволю тебе потерять её. Касс... она хорошая. Она может стать тебе настоящей матерью. Я не позволю всё испортить. — А ты? — Нелла схватила его за руки, забывшись, и тут же отпустила, почувствовав, как он напрягся. — Что будет с тобой? Эндрю посмотрел на неё долгим взглядом. — Я справлюсь. Я всегда справлялся. И Нелла поняла, что он говорит правду. Он справится. Он будет терпеть, пока не сломается окончательно, потому что считает, что её безопасность и её счастье важнее его собственной жизни. Она приняла решение в ту же секунду. Следующие несколько дней она готовилась. Наблюдала за домом, за распорядком, за привычками. Она знала, что Касс страдает бессонницей и часто выходит на кухню попить воды около трёх ночи. Знала, что Ричард спит чутко и просыпается от малейшего шума. Знала, где скрипят половицы, а где можно пройти бесшумно. План созрел быстро. Осталось только привести его в исполнение. — Миссис Спир? — она разбудила Касс в три часа ночи лёгким прикосновением. Глаза женщины распахнулись мгновенно — материнский инстинкт. — Нелла? Девочка моя, что случилось? — Мне приснился кошмар, — прошептала Нелла, стараясь, чтобы голос дрожал достаточно убедительно. — И... и Эндрю нет в комнате. Я боюсь одна. Можно вы с мистером Спиром сходите со мной? Проверите, где он? Касс нахмурилась, но послушно разбудила мужа. Вместе они прошли по коридору. — Наверное, он просто в туалете, — сказал Ричард, зевая. — Его нет в спальне, — настаивала Нелла, ведя их к комнате Дрейка. — Я проверяла. Она остановилась у двери. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас или никогда. — Здесь? — Касс нахмурилась. — Зачем Эндрю быть в комнате Дрейка? Вместо ответа Нелла толкнула дверь. То, что увидела Касс, навсегда впечаталось в её память — Нелла поняла это по тому, как побелело её лицо, как расширились зрачки. Одна секунда тишины. Затем крик. Страшный, нечеловеческий крик женщины, увидевшей, как её сын насилует приемного мальчика. Ричард среагировал первым. Бросился вперед, оттащил Дрейка, повалил на пол. А Нелла уже была рядом с Эндрю, помогая ему сесть, натянуть одежду, убрать волосы с лица. — Всё хорошо, — шептала она, повторяя снова и снова. — Всё хорошо. Я здесь. Всё закончилось. Эндрю не плакал. Он вообще не издавал ни звука. Просто сидел, привалившись к ней, и его пальцы мертвой хваткой вцепились в её руку. Единственный признак того, что он всё ещё здесь, всё ещё жив, всё ещё держится. Дальше всё было как в тумане. Полиция. Врачи. Следователи. Касс плакала, не переставая. Ричард ходил с серым лицом и молчал. Дрейка увезли — Нелла видела его мельком, без той ослепительной улыбки, и от этого зрелища её захлестнула волна темного, мстительного удовлетворения. Их вернули в приют. Снова — казенные стены, запах хлорки и безысходности. Только теперь всё было иначе. Касс приезжала каждую неделю. Она смотрела на них с такой болью, с такой невыносимой виной, что Нелле иногда хотелось закричать: «Вы не виноваты! Это не ваша вина!». Но слова застревали в горле. Прошло ещё несколько недель. Дрейку дали срок — педофилия, несовершеннолетний потерпевший, доказательства, которые невозможно оспорить. Эндрю проходил терапию. Нелла тоже. А потом в приют приехал Стюарт Хэтфорд. Высокий, холеный, в дорогом костюме. С проседью на висках и глазами — Нелла не сразу поняла, почему они кажутся знакомыми. Глаза были словно знакомыми. Ярко-зеленые. — Меня зовут Стюарт Хэтфорд, — сказал он, глядя на неё с непонятным выражением. — Я твой дядя. Брат твоей матери. Нелла молчала. Мать. У неё была мать. И этот человек знал её. — Твои родители... — Стюарт запнулся. — Они погибли. Пять лет назад. В автомобильной аварии. Я долго искал тебя. Твоя мать... она не хотела, чтобы я знал. Семейные разногласия. Но когда я узнал, что у меня есть племянница, я начал поиски. И вот... я здесь. — У меня нет семьи, — сказала Нелла. — У меня есть только Эндрю. Стюарт перевел взгляд на мальчика, стоящего рядом с ней — как всегда, на расстоянии, но в то же время неразрывно связанного с ней. — Я понимаю, — кивнул он. — Но я здесь не для того, чтобы разлучать вас. Я здесь, чтобы дать тебе будущее. У тебя есть наследство, Нелла. Твоя мать и твой отец оставили тебе состояние. И я, как твой опекун, хочу обеспечить тебя всем, что тебе причитается. — Я не поеду без Эндрю. Стюарт вздохнул. — Я не могу забрать вас обоих. По закону я могу получить опеку только над тобой. Но я обещаю — я сделаю всё, чтобы вы могли видеться. — Нет. — Нелла... — Нет! — она вскочила. — Вы не понимаете! Мы с ним... мы всегда вместе! Я не могу без него, а он... — она повернулась к Эндрю. — Скажи ему! Эндрю молчал. Просто смотрел на неё. И в этом взгляде Нелла прочитала то, чего боялась больше всего. — Он прав, — сказал Эндрю тихо. — Что? — Он прав, Нелла. Это твой шанс. Шанс на нормальную жизнь. На семью, которая у тебя может быть. На деньги, образование, будущее. — Плевать мне на деньги! — А мне нет, — отрезал Эндрю. В его глазах было то самое битое стекло. — Ты помнишь, о чём мы говорили? Помнишь наш план? Нелла помнила. Ночи на пожарной лестнице. Разговоры о будущем, в которое они не верили. Мечты, которыми они делились только друг с другом. — Ты хотела, чтобы я стал игроком в экси, — напомнил Эндрю. — Говорила, что у меня талант. А я хотел, чтобы ты стала моделью. Красивой, знаменитой, чтобы весь мир лежал у твоих ног. Помнишь? — Это были просто мечты... — Нет. Это был план. — Эндрю встал напротив неё. — Ты уедешь с ним. Станешь той, кем должна стать. А я стану тем, кем должен стать. И однажды... когда мы оба добьёмся своего... мы найдем друг друга. — Ты обещаешь? — прошептала Нелла. — Я обещаю. Стюарт смотрел на них, и в его глазах читалось что-то похожее на уважение. — Я позабочусь о ней, — сказал он Эндрю. — Даю слово. — Если вы обидите её, — голос Эндрю был спокоен, но в нем звенела угроза, — я найду вас. И вы пожалеете. Стюарт кивнул. Серьёзно, без тени насмешки. Когда Нелла уезжала, она не плакала. Она давно разучилась плакать. Но что-то внутри неё разорвалось и осталось лежать на асфальте перед приютом, где стоял Эндрю и смотрел ей вслед. Семь лет. Они договорились. Через семь лет они найдут друг друга.